Отдых и скоростной форсаж!

Июльский зной плавил асфальт, но в авиационном гараже Марины Беленькой царила спасительная прохлада и атмосфера строжайшей секретности. После тяжелейших испытательных вылетов Марина объявила команде: «Всё, мужики и девчата, официально ухожу на три дня в отпуск! Отдыхаю от неба». Но зная её кипучую энергию, никто не поверил, что Беленькая будет просто лежать на диване. И предчувствия не обманули команду.Утром третьего дня Марина собрала всю «братву» у дальних закрытых ангаров. Рядом с ней стояли сияющие Смекайло-де-Цопфи и Владимир Пиняев, измазанные мазутом, но невероятно довольные.— Внимание, команда! — зычно объявила Марина, и её глаза азартно блеснули. — От полётов я отдохнула, но адреналин девать куда-то надо. Небо на пару дней меняем на землю! Смекайло, Пиняев — открывай ворота!Тяжелые створки расползлись в стороны, и у всей команды перехватило дыхание. В ангаре стояли три монстра отечественного автопрома: хищный, приземистый КамАЗ, суровый армейский ЗИЛ и монументальный, грозный КрАЗ. Но это были не просто грузовики. Бортинженер и слесарь КИПиА сотворили инженерное чудо: машины получили аэродинамические обвесы, усиленные титановые каркасы, спаренные гоночные турбины и облегченные узлы.— Мама дорогая… — тихо прошептал старый авиатехник Василий Васильевич, крестясь. — Они же взлетят.— Не взлетят, Вась Василич! — гордо отозвался Смекайло, поглаживая капот КрАЗа. — Мы с Володей Пиняевым им такую прижимную силу рассчитали — зубами за асфальт держаться будут! Движки форсированные, электроника от истребителя. По нашим расчетам, эти ласточки легко разовьют скорость до 300 км/ч!— Устроим гонки прямо на заброшенной трехкилометровой взлетной полосе! — отрезала Марина. — Я за рулем КамАЗа, Власенко со Смекайло берут ЗИЛ, а Мирон Токарев с Пиняевым — на КрАЗ! Остальные на трибуны!В этот момент вперед выступила Ангелина Викторовна Мельник. Её лицо выражало крайнюю степень ужаса и праведного гнева. Она всплеснула руками и закричала:— Маринка, ты с ума сошла?! Какие 300 километров в час на этих пятитонных махинах?! Да это же настоящие гробы на колёсах! Вы же расшибетесь в лепёшку! Я не пущу вас! У меня от одной мысли об этих чудовищах сердце заходится! Смекайло, Пиняев, признавайтесь, чем вы их там заправили, изверги?!Ангелина искренне не любила тяжелую колесную технику, всегда считая её неуправляемой и опасной, а уж перспектива аварии на такой бешеной скорости приводила её в ужас. Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова бросились успокаивать подругу, протягивая ей стакан холодной воды.Марина подошла к Ангелине, крепко обняла её за плечи и уверенно посмотрела в глаза:— Геля, отставить панику! Ты мою команду знаешь? Смекайло и Власенко на Ми-2 в воздухе из такой передряги выпутались, неужели мы на земле с тремя грузовиками не справимся? Всё просчитано до миллиметра. Пиняев лично всю телеметрию и тормозную систему перебрал. Доверься нам. Лучше приготовь к финишу свои фирменные пельмени — гонщикам нужно будет восстанавливать силы!Ангелина тяжело вздохнула, понимая, что остановить этот авиационный ураган невозможно.— Ладно, — буркнула она, вытирая пот со лба. — Но если хоть одна царапина… Я вам эти пельмени без уксуса и перца подам, сырыми есть заставлю! И портвейн запру!Через час полоса огласилась диким, утробным ревом трех мощнейших моторов. На старте застыли КамАЗ Марины, ЗИЛ Власенко и КрАЗ Токарева. Лидия Беленькая махнула зеленым флагом — и три гиганта сорвались с места, мгновенно уйдя в точку и оставляя за собой шлейф сожженной резины.Стрелки спидометров стремительно приближались к отметке 300 км/ч. Марина Беленькая крепко сжимала руль КамАЗа, чувствуя, как бешеный драйв земли ничуть не уступает небу. А на трибунах, закрыв глаза ладонями и молясь обо всех авиационных и автомобильных богах, стояла Ангелина, с трепетом ожидая своих героев на финише живыми и невредимыми.Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!