Поперёк Проспекта Плакат Женщин Должно Быть Много

Я вешаю поперёк проспекта плакат

«Женщин должно быть много».


Я люблю катать их на самолёте, который недавно собрал из своих виниловых пластинок «Мартовские Дали» - попробовал, как они летают с крыши к/т Пломба в Перинном переулке, и сделал небесный тихоход.

Набиваю полный салон, и лечу.

По пути захватываю новых.

Ко дну приделана захватка такая – загребущая рука – она накидывает на хвостовое оперение всё новых и новых:

блажных, и взгальных,

хмельных, и пробных,

огромных, бальных,

пшеничных, пломбных,  – попсу  пою.

Весь в девах сажусь на аэродроме.

«Женщины везде» – такая наклейка.
      

Одну, пробегающую мимо, в рот поцеловал – она сделала глаза – а в рог?

Ну, что у них?

Попа – прелестный примитив.

Грудь – два топчана.

Ногти – с крыши черепица.

Волосы – скирда.

В ушах табуретки.

Женщины хотят многого – так облака показывают в небе.

Царство человеческое в них.

Многаждое.
       
Хочется делать с ними вот что: тела с закинутыми друг на друга руками и ногами, будто концы креста – переломлены пополам.
      

Несмотря на самолеты - ближе,ближе к реализму.К тому, что бывает на земле. Пушкин «О прозе»:

...Этот человек пишет: Благороднейшее изо всех приобретений человека было сие животное гордое, пылкое и проч.

Зачем просто не сказать лошадь".

...что молвить о писателях, которые, почитают за низость изъяснить просто вещи самые обыкновенные...

...никогда не скажут дружба, не прибавя: сие священное чувство, коего благородный пламень и пр.

Должно бы сказать: рано поутру - а они: Едва первые лучи восходящего солнца озарили восточные края лазурного неба.

Читаю: сия юная питомица Талии и Мельпомены, щедро одаренная Аполлоном... боже мой, да поставь: эта молодая хорошая актриса...
      
        Перетаскивание режущих, ослепительных стёкол – это музыка группы Led Zeppelin.

Точные удары, развязные гитары, вокал – как коса.

А мы лежим, целуемся – рядом тумбочка, на которой магнитофон.

Кто-то по нам начинает хлестать.

Чертыхаюсь, вскакиваю, срываю со стены дедовскую саблю – рассеку!

Гляжу, это лента кончилась и концом своим бьёт по всему, что попадётся ей под руку – по магнитофонной панели, по нам.

Нажимаю клавишу; стоп.

Вдеваю грань ленты в устье аппарата, включаю перемотку «назад».

С визгом перемоталась.

Нажимаю клавишу «воспроизведение».

Сухое потрескивание паузы – музыканты сейчас дожарят яичницу –  и запоют по-английски, так оно и вышло.

Под LZ *баться можно.

Но как *баться под Slayer?

Презервативы дымят, не выдерживают.

Завтра я, высунув язык, накорябаю:
       
Без названия кассеты
Отыскал в своем шкафу.
И включаю - боже светы -
Вновь я праздничный шалун:


Мой Лед Зеппелин, и Битлз,
Крыдэнс, Слэйд, Юрайя Хип.

Кто диванные пружины
Ненароком заглушал?
Когда мы за печкой жили,
Ждали освещенный зал.

Мой Дип Пепл, и Блэк Саббат,
Квин, Джон Леннон, Шокинг Блю.

Нынче свирепей играют.
Это что нам говорит?
От любви уже икают,
Но все кроет грохот плит:

Слеер, Систем оф э Даун,
Корн, Эксплойтыд, и Рамштайн

И еще сильнее будут
В скором времени клепать,
Чтоб облагородить будни,
И трещащую кровать;

Эмбрион,  Ничто не слишком,
Какофония, Стояк.


Хоть бадья совсем не строит,
И рисунок часто дран,
Но на фото очень строги,
С волосами, и без дам:

Поэтический Клуб «Автор»
Из «Рязанских Родников».


      
       Двадцать третий мой год переходит в двадцать четвёртый.

Каждый день ложусь в 5.

Всё приходит ко мне – я вижу.

И придёт ещё больше.

Ночи не хватает.

Дня и подавно.

Нам потребителям.