От Лебедя балете- к ученикам на Свете

Alla Grad
27 августа 1908 года в Москве в большой семье зубного врача Михаила Мессерера и Симы Шабад родилась девочка, которую назвали необычным библейским именем.
В этой семье вообще было принято давать детям имена из Танаха. Среди братьев и сестёр Суламифи были Асаф, Рахиль, Азарий и другие дети, которым впоследствии суждено было связать свои судьбы с театром, кино и искусством.
Это была удивительная семья, в которой талант словно передавался вместе с фамилией.
Сначала в балет пришёл Асаф Мессерер, затем его сестра Суламифь. Она поступила в Московское хореографическое училище в восемь лет, а в 1926 году вошла в труппу Большого театра.
У неё был редкий дар — не только великолепная техника, но и почти фотографическая память.
Суламифь внимательно следила за тем, что происходило на репетициях, знала партии других танцовщиц и была готова выйти на сцену, если кто-то заболевал или получал травму. Именно эта способность неоднократно помогала ей получать роли в последний момент.
Особенно ярко её имя связано с Китри в «Дон Кихоте», Заремой в «Бахчисарайском фонтане» и Лизой в «Тщетной предосторожности».
Она стала одной из ведущих балерин Большого театра и танцевала там до 1950 года.
Но у Суламифи была ещё одна страсть, которая сегодня кажется почти невероятной.
Пока другие после многочасовых балетных занятий отдыхали, она занималась плаванием. В 1927–1930 годах Суламифь Мессерер была обладательницей советского рекорда на дистанции 100 метров вольным стилем.
Балет и спорт в её жизни существовали рядом: железная дисциплина одного помогала выживать в другом.
В 1933 году Суламифь вместе с братом Асафом отправилась на гастроли в Западную Европу. Для советских артистов того времени это было событием огромного масштаба: Мессереры стали первыми советскими танцовщиками, получившими разрешение выступать в странах Западной Европы.
Но настоящим испытанием для Суламифи стала не сцена.
А семья.
Её сестра Рахиль, актриса немого кино и мать Майи Плисецкой, в 1938 году была арестована как жена репрессированного Михаила Плисецкого. Рахиль отказалась подписывать обвинения против мужа и оказалась в Акмолинском лагере для жён «изменников Родины» вместе с маленьким сыном Азарием.
Майя была ещё ребёнком.
И тогда Суламифь сделала то, что изменило не только судьбу девочки, но и историю мирового балета.
Она фактически взяла Майю на воспитание и стала для неё не просто тётей, но человеком, который сохранил ей возможность заниматься балетом.
Суламифь преподавала Майе, следила за её развитием и специально для неё подготовила сольный номер «Умирающий лебедь».
Впоследствии этот образ станет одним из самых известных в творческой биографии Плисецкой.
Но за красивой легендой стояли годы страха и огромной ответственности. Суламифь сама была знаменитой артисткой, лауреатом Сталинской премии и человеком, находившимся на виду у государства. Любая попытка вмешаться в судьбу репрессированных родственников могла обернуться опасностью уже для неё самой.
Тем не менее она вмешивалась.
Она добивалась улучшения положения сестры, хлопотала о её освобождении и продолжала заботиться о Майе.
Для будущей великой балерины это было не просто семейной помощью. Это было спасением.
Суламифь вернулась к сцене и продолжала танцевать даже в военные годы. А в 1950-м, в 42 года, завершила карьеру балерины.
Но уход со сцены вовсе не означал ухода из балета.
Началась вторая большая глава её жизни — педагогическая.
И здесь Суламифь снова оказалась необыкновенно талантлива.
Она умела видеть в танцовщике не только недостаток техники, но и то, что за ним скрывается: страх, зажатость, неуверенность, отсутствие внутренней свободы.
Её учениками и подопечными впоследствии становились выдающиеся артисты. Среди тех, с кем она работала в разные годы, были Рудольф Нуреев, Наталия Макарова, Антуанетта Сибли и Сильви Гиллем.
А затем судьба снова предложила ей совершенно неожиданный поворот.
В 1961 году Суламифь отправилась в Японию. Там она выучила японский язык и сыграла важную роль в создании системы классического балетного образования, связанной с Токийской балетной школой. Именно её деятельность помогла укрепить основы европейской классической балетной традиции в Японии.
И это особенно удивительно.
Женщина, родившаяся в Москве, ставшая звездой советского Большого театра, теперь сама передавала русскую балетную школу артистам совершенно другой страны.
Но и здесь история Суламифи не закончилась.
В 1980 году, когда ей было уже 72 года, она решила не возвращаться в Советский Союз после работы в Японии и попросила убежища в Великобритании. Вместе с ней уехал её сын Михаил.
Казалось бы, в семьдесят два года люди обычно подводят итоги.
Суламифь Мессерер начала новую главу.
В Лондоне она стала работать с артистами Королевского балета и другими ведущими танцовщиками и школами. Её опыт оказался настолько ценным, что возраст не стал препятствием.
Она продолжала преподавать и в преклонные годы.
В 1996 году император Японии Акихито наградил Суламифь Мессерер орденом Священного сокровища с золотыми лучами — одной из высших гражданских наград страны. А в 2000 году Великобритания удостоила её звания OBE.
Суламифь умерла в Лондоне 3 июня 2004 года. Ей было 95 лет.
Но, пожалуй, самое красивое в её биографии — не количество наград и даже не то, что она стала примой Большого театра.
Она всю жизнь оставалась человеком, который передавал дальше то, что однажды получил сам.
Сначала — от педагогов к Суламифи.
Потом — от Суламифи к Майе Плисецкой.
Затем — от неё к ученикам в Японии, Лондоне и других странах.
Так искусство действительно переживает своих создателей.
На сцене Суламифь Мессерер могла быть дерзкой, стремительной и почти неудержимой. В жизни ей приходилось быть гораздо сильнее: спасать близких, принимать решения в опасные времена, начинать всё сначала в чужой стране и продолжать работать тогда, когда большинство её ровесников давно оставили сцену.
И, возможно, именно поэтому её история сегодня звучит особенно современно.
Иногда главное наследство великого человека — вовсе не его имя на афише.
А люди, которым он успел передать свой свет.