В лесу живущий

(Вортолнут на языке манси — медведь. Буквально — «в лесу живущий».)

     Коля Никипелов, геолог-практикант по профессии и балагур по жизни, сидел в шалаше, опершись спиной на свой рюкзак. Пил чай с двумя манси-охотниками, отцом и сыном, на охотничьей стоянке, у склона Уральского хребта. Он шёл к станции геологов в трёх километрах отсюда, и, увидев охотников, решил зайти в гости, погреться и просушить обувь, поговорить. Тепло костра, треск дров, крепкий шалаш. Он напоминал чум, дым костра уходил в отверстие наверху. Запах от развешанных на стенах пучков трав и причудливые тени от огня.
— А на медведя ходите? — спросил он старшего.
Манси помолчал, глядя на огонь, неторопливо поворошил угли палкой и заговорил:
— Медведь — хозяин гор. Он спит на хребте, не буди его. Манси не живут на хребте, манси обходят его стороной. Медведь — это не зверь, наши предки — от него. Помогает заблудившимся, от смерти спасает.
Коля мысленно ухмыльнулся, но вежливо кивал в ответ — ему было тепло и спокойно с этими людьми. Небо начало синеть. Допив чай, он стал собираться.
— Не ходи, пурга придёт. Оставайся, утром пойдёшь, — сказал старый охотник.
— Тут недалеко, я успею, — ответил Николай.
Охотник с сомнением покачал головой.
    Практикант попрощался и вышел из шалаша на холод. Нужно было добраться к станции до наступления темноты, и он прибавил шаг. Через час пути началась пурга. Снежная крупа хлестала по лицу, склеивала ресницы. Гул ветра — можно кричать, но никто не услышит в десяти метрах. Рядом треск ломаемых ветром сучьев. Потемнело, деревья слились в одну стену. Коля не узнавал место, где находился. «Заблудился», — подумал он с досадой. Пройдя ещё несколько десятков метров, увидел перед собой огромного незнакомца, который неподвижно стоял и смотрел на него. Он был в шубе из медвежьей шкуры и мохнатой шапке, надвинутой на глаза. Николай подошёл и прокричал сквозь ветер, что шёл к станции геологов и заблудился. Тот молча поднял руку — показал направление. От него пахло прелой листвой и мхом. Коля кивнул и пошёл в указанную сторону. Сделал несколько шагов — и остановился: «Надо позвать незнакомца переждать пургу на станции».
Он обернулся и никого не увидел. На снегу были его следы и рядом медвежьи, широкие, уходящие вглубь леса, в сторону хребта.
К станции геологов Николай добрался через десять минут. Ни с кем не разговаривая, необычно тихий, лёг на кровать не снимая ботинок. И долго смотрел на причудливые тени, которые водил по потолку качающийся за окном фонарь.