Смекайло за штурвалом!

Утро после награждения встретило команду сухим июньским зноем и запахом разогретого керосина. На дальней стоянке аэродрома, хищно задрав острый нос, застыл новенький двухместный сверхзвуковой истребитель Су-30УБ, временно переданный КБ для прохождения жестких тестов.Марина Беленькая стояла у капонира, щурясь на солнце и лениво покусывая травинку. Рядом, насвистывая какой-то мотивчик, старый техник Василий Васильевич проверял давление в пневматиках шасси.— Слышь, Василич, — вдруг глухо произнесла Марина. — Наш де Цопфи в технике бог, спору нет. И вертолёт они с Анжелой из того света вытащили. А вот как у него с чистым небом? Если меня ранит или сознание потеряю? Сможет эта «народная смекалка» укротить тридцать тонн бешеного металла на двух махах?Анисимов выпрямился, вытер ветошью масляные руки и хитро усмехнулся:— Так проверь, Никифоровна. Наш Смекайло, конечно, парень с чудинкой, но хватка у него мёртвая.Через полчаса Смекайло, мирно обсуждавший с Пиняевым калибровку датчиков, был вызван на ковёр.— Смекайло, — Марина посмотрела на него своим фирменным, пронизывающим насквозь взглядом испытателя. — Инженер ты золотой. А пилотировать истребитель сможешь? Не «корову» Ми-2, а сверхзвук?Бортинженер поправил комбинезон, в его глазах промелькнул азартный огонёк:— Марина Никифоровна, если у машины есть рули и тяга, Смекайло-де-Цопфи заставит её лететь. Хоть спиной вперёд.— Дерзость ценю. Форма одежды — высотно-компенсирующий костюм. Занимай вторую кабину. Проверим тебя в деле.Вся братва собралась у кромки взлётной полосы. Токарев Мирон притащил ящик с инструментами, чтобы просто посидеть на нём, Анжела Власенко переживала за коллегу больше всех, а Ангелина Мельник даже прикрывала глаза от волнения.Фонари кабин захлопнулись с тяжёлым пневматическим щелчком. Густо, с басовитым надрывом завыли два мощных двигателя. Истребитель сорвался с места и, сожрав половину полосы, свечой ушёл в пронзительное июньское небо.На высоте десяти тысяч метров Марина перевела самолёт в горизонтальный полёт.— Внимание, Смекайло, управление у тебя. Держи курс, скорость тысяча. Покажи, на что способен твой хвалёный ум.Смекайло мягко перехватил ручку управления. Сначала он вёл истребитель излишне осторожно, словно нащупывая характер машины. Самолёт слегка покачивал крыльями. Но уже через минуту де Цопфи слился с аппаратом в одно целое. Его колоссальный аналитический ум мгновенно просчитал аэродинамику. Он сделал глубокий вираж, затем боевой разворот, аккуратно справляясь с перегрузками в четыре единицы.— Неплохо для инженера, — раздался в наушниках голос Марины. — А теперь усложним задачу. Имитирую отказ правого двигателя и падение давления в гидросистеме. Парируй!Марина убрала РУД (ручку управления двигателем) правого мотора на малый газ. Истребитель резко крутануло вправо, нос потянуло к земле. Обычный пилот начал бы действовать по инструкции, теряя драгоценные секунды на тумблеры. Но Смекайло включил ту самую «народную смекалку».Вместо того чтобы просто компенсировать разворот рулём направления, он резко заложил самолёт в левый крен, используя силу тяжести, и на долю секунды вывел левый, исправный двигатель на максимальный форсаж. Тяжелая машина, издав дикий рёв, буквально перешагнула через собственное крыло и выровнялась.— Что ты творишь, де Цопфи?! — ахнула Марина, почувствовав, как её вдавило в кресло по совершенно немыслимой траектории.— Экономию гидрожидкости творю, командир! — весело отозвался Смекайло. — Зачем нам рули, когда у нас есть управляемый вектор тяги и немного русской удали?Но небо решило устроить проверку по-настоящему. В этот момент автоматика выдала реальный, незапланированный сбой: из-за жары и резкого манёвра заклинило предкрылок левого полукрыла. Самолёт на огромной скорости начало заваливать в смертельное вращение — в штопор. Ситуация стала критической.— Не выходит! Управление заблокировано! Откидывай фонарь, Марина, прыгаем! — скомандовала бы любая инструкция.Однако Смекайло не собирался бросать новенькую машину.— Марина Никифоровна, не дёргай кольца! — крикнул он, перекрывая вой сирены. — Пиняев вчера говорил, что на этой модификации дублирующий контур КИПиА идёт через предохранитель под правой панелью! Жми красную кнопку перезагрузки АЗС, а я выжму интерцепторы вручную!Времени на раздумья не было. Беленькая, доверяя своему инженеру как самой себе, ударила по кнопке. Смекайло в это время выдал филигранное, абсолютно противоинструкционное движение ручкой и педалями, поймав воздушный поток в противоход вращению.На высоте всего полутора тысяч метров над землёй, когда на полосе Анжела и Лидия уже в ужасе вскочили со своих мест, истребитель вдруг замер, прекратил вращение, чихнул чёрным дымом из сопел и ровно, словно по линеечке, пошёл над самой травой.Через десять минут самолёт мягко коснулся полосы и покатился к ангару.Когда пилоты открыли фонари и спустились по стремянке, их встретила оглушительная тишина братвы. Марина сняла шлем, её волосы растрепались, а на щеке горел след от кислородной маски. Она подошла к тяжело дышащему, но улыбающемуся Смекайло.Вся команда замерла. Марина молча смотрела на него пару секунд, а потом со всей силы хлопнула бортинженера по плечу так, что тот едва устоял на ногах.— Ну и сукин ты сын, де Цопфи! — во весь голос расхохоталась Марина. — Лётчик из тебя — безбашенный, неправильный, но гениальный! Одобрен! Отныне, если со мной что в воздухе случится — за штурвал садишься ты!— Ура-а-а! — закричал Мирон Токарев, подбрасывая в воздух гаечный ключ. Анжела подбежала и крепко пожала Смекайло руку, а Василий Васильевич только довольно качал головой: «Я же говорил, наш парень!».Вечером в гараже снова пахло пельменями, а портвейн «Три Топора» лился в гранёные стаканы под бесконечные обсуждения того, как Смекайло обманул законы физики на высоте десяти тысяч метров.