Помощь Ленинграду от Москвы, Строгино

872 дня между жизнью и смертью, между надеждой и отчаянием. С 8 сентября 1941-го по 27 января 1944-го Ленинград, стиснутый вражеским кольцом, жил, страдал и боролся. Цель врага была чудовищно проста: стереть с лица земли город и его жителей голодом, холодом и огнём. Минимальная норма хлеба упала до 125 граммов – кусочка, который делили на трое. Более миллиона ленинградцев не пережили эту осаду. Но город не сдался. Его защищали не только солдаты у стен, но и каждый, кто мог держать инструмент, стоять у станка или просто – выживать.

Помощь Москвы. Автобусы на льду.

23 января 1942 года колонна из 40 московских автобусов выдвинулась к Ладоге. В самые критические месяцы блокады развернулась беспрецедентная операция по эвакуации. Её ключевым звеном стали эти машины, в основном модели ЗиС-8.
Основной точкой погрузки на осаждённом берегу был эвакопункт в Борисовой Гриве. В условиях лютых морозов и под артиллерийским огнём автобусы совершали смертельно опасные рейсы прямо по ледовой трассе, преодолевая 35-45 километров по хрупкому льду Ладоги. Каждый путь занимал несколько часов под постоянной угрозой.
Съехав на восточный, тыловой берег в районе Кобоны, автобусы доставляли спасённых людей на железнодорожные станции Жихарево и Волхов, находившиеся в 30-70 километрах от озера. Там эвакуированных ожидали теплушки для отправки в глубокий тыл. В сутки, в зависимости от обстановки, колонна перевозила от 500 (в дни обстрелов на льду) до 1 600 человек. Всего же за январь-апрель 1942 года эти машины спасли 169 000 ленинградцев.

По последним данным, в боях на ленинградской земле участвовали 30 коренных жителей строгинской земли. 13 из них остались там навсегда.

Погибшие из деревни Строгино:

Белов Павел Николаевич, Кошеренков Иван Сергеевич, Лазарев Илья Степанович, Чечеткин Павел Степанович, Чертилин Фёдор Сергеевич, Ширяев Иван Иванович.

Погибшие из села Троице-Лыково:

 Бадаев Алексей Васильевич, Борисов Василий Васильевич, Борисов Николай Егорович, Лобачев Василий Николаевич, Лобачев Михаил Егорович, Собольков Сергей Иванович, Толмачёв Трофим Тимофеевич.

Вернувшиеся с войны:

Деревня Строгино:

Ананьев Иван Никитич, Бусаров Александр Алексеевич, Фролов Борис Иванович, Глышкин Павел Алексеевич, Доронин Александр Михайлович, Замотин Константин Михайлович, Иванушкин Владимир Васильевич.

Село Троице-Лыково:

Бадаев Михаил Петрович, Бутинин Михаил Дмитриевич, Емельянова Мария Владимировна, Живодеров Николай Александрович, Жирков Иван Алексеевич, Лобачев Василий Алексеевич, Малкин Михаил Сергеевич, Пыркин Семён Иванович, Соколов Лев Сергеевич, Храповицкий Константин Ильич.

Жители городского района Строгино (впоследствии):

Акишина Ирина Владимировна, Дудоров Иван Васильевич, Зимина Лидия Алексеевна, Любомудров Виктор Михайлович, Павловский Евгений Фёдорович, Рожков Михаил Иванович, Старовойт-Карташова Юлия Ивановна.

Связь, пробивающая блокаду

Измождённые, с прозрачной кожей, люди в промерзших цехах завода имени Козицкого собирали не оружие, а нечто иное – небольшие коробочки с лампочками и шкалами. Евгений Фёдорович Павловский, организатор производства, знал, что в этих коробочках – сила. Это была радиостанция «Север». Под свист снарядов и на голодный паёк её собирали в основном женщины. Эти рации, словно кровеносные сосуды, протянулись к партизанам, к разведчикам в тылу врага. «Север» стал голосом сопротивления, координатором ударов изнутри кольца и по всему фронту.
На другом конце этих невидимых нитей стояли люди вроде Ирины Владимировны Акишиной. Её путь начался в аду голодной квартиры, где умирали родные. Осенью 1942-го, едва живая, она пришла в школу радистов. Её упрямство победило смерть: она стала радистом первого класса. Позже, в секретном подразделении «Редут-63», она, не отрывая глаз от экрана радара, искала в небе вражеские самолёты. Её голос по радио предупреждал зенитчиков, её координаты помогли сбить восемь «стервятников». Это была война невидимок, где побеждали интеллект и стальные нервы.

Щит над Ладогой и чистые фарватеры

Единственной нитью, связывающей город с Большой землёй, было Ладожское озеро – «Дорога жизни». Но эту дорогу нужно было охранять. В небе над ней, в лютый мороз, на тросах замирали громадные сигары аэростатов. Они мешали пикировать немецким бомбардировщикам. Связь с этими постами обеспечивала Лидия Алексеевна Зимина, телефонистка полка ПВО. Её голос в наушниках был частью того самого «воздушного щита».
А по льду озера, под бомбёжками, шли машины. Александр Алексеевич Бусаров провёл свою «полуторку» сотни раз. Зимой 1942-43 он вёз не муку, а рельсы и шпалы – для «Дороги Победы», железнодорожной ветки, которую строили сразу после прорыва. Его рейсы длились по 18 часов, план он перевыполнял вдвое. Однажды осколком пробило колесо прямо на льду, под огнём. Он, не раздумывая, заменил его запасным и доставил груз. Каждый его рейс был подвигом логистики, сшивавшим разорванное кольцо.
Чтобы корабли могли подойти к городу, нужно было чистить море. Борис Иванович Фролов был минёром на катерном тральщике. Его война – это тихая, смертельная работа с минами в холодных водах Финского залива. Он участвовал в сотнях операций, его тралы обезвредили десятки смертоносных «рогатых» шаров. А когда его катер, получив два прямых попадания, начал тонуть, Фролов, стоя по пояс в ледяной воде, заделывал пробоины, а потом встал к штурвалу и привёл изрешечённое судно домой.
Его путь расчищал дорогу для таких, как Иван Васильевич Дудоров. Юнга с Соловецкой школы юнг, он служил на «морском охотнике» – небольшом, но юрком катере. Они охотились за вражескими субмаринами, сопровождали тральщики, отбивали атаки с воздуха. Иван тушил пожары на палубе и восстанавливал связь под обстрелом. Их катера были глазами и кулаками флота на подступах к Кронштадту.


На рубежах огня

Когда в январе 1943-го блокаду прорвали, а в январе 1944-го сняли окончательно, это была заслуга тех, кто шёл в атаку. Виктор Михайлович Любомудров, начинавший курсантом в Кронштадте, стал лейтенантом морской пехоты. Он прошёл через ад Синявинских высот, где земля гудела от разрывов. Три медали «За отвагу» на его гимнастёрке – свидетельства личного мужества в ближнем бою, где решали штык и граната. Его путь – от обороны до наступления – это путь всего Ленинградского фронта.
А успех любого наступления держался на артиллерии. Михаил Петрович Бадаев, командир батареи, в июне 1944-го под Выборгом вёл огонь прямой наводкой. Его орудия били по финским дзотам, вгрызавшимся в скалы Карельского перешейка. Каждое уничтоженное пулемётное гнездо спасало десятки жизней пехотинцев и расчищало путь вперёд.

Невидимый фронт: хлеб, топливо и лекарства

Победу ковали не только на передовой. Михаил Иванович Рожков начинал с секретной работы над деталями для «Катюш» в Москве. Потом, уже в Ленинграде, он охранял военный порт на площади Труда – главные ворота, через которые шло снабжение Балтийского флота. Позже он обеспечивал горючим авиационные части. Его служба была будничной, но от неё зависело, выйдут ли в море катера и поднимутся ли в небо самолёты.
А в промёрзших больницах и поликлиниках города сражался другой фронт – медицинский. Юлия Ивановна Старовойт (Карташова), молоденькая медсестра, пыталась лечить людей в условиях, когда не было не только лекарств, но и тепла, воды, света. Её труд – это борьба за каждую дыхавшую жизнь, попытка остановить смерть, которая ходила по домам.

27 января 1944 года над Невой грянул салют. Кольцо блокады было разорвано навсегда. Победу добыли все вместе: связист и минер, шофёр и артиллерист, медсестра и радистка, рабочий у станка и моряк на катере. Они были разными – по возрасту, полу, воинской специальности. Но их объединило одно: несгибаемая воля к жизни и победе. Они не просто выстояли. Они победили. И каждый из них – живой памятник тому великому и трагическому мужеству, что навсегда останется в истории как подвиг Ленинграда.