Бархатный сезон

         Лето у Нины Андреевны проходило в трудах, заботах и бесконечных спорах с мужем. Вместо того, чтобы наслаждаться летней погодой, она «сидела на грядках». Когда большая часть урожая была уже «в закромах», Нина Андреевна, держась за поясницу и выковыривая землю из-под ногтей, спрашивала мужа: «Ты меня любишь?» Не дождавшись ответа, она по привычке намекала о поездке на море.
 
         - А в Таиланд не хочешь? - ехидно спрашивал Виктор Ильич. - Недавно там женщина из России пропала. А во Вьетнаме россиянка попала в рабство.
         Чтобы жена успокоилась, он покупал ей шоколадку. Нина Андреевна шоколад съедала, но не успокаивалась, начинала примерять летние платья и с обидой говорила мужу:
         - Нет, ты не любишь меня.
         
         - А ты меня любишь? - риторически спрашивал Виктор Ильич. - Ведь не девочка уже, а всё о море мечтаешь! На даче работы много. Да и финансы поют романсы.
         Дочка посмеивалась над родителями, сочувствовала маме, но держалась в стороне.
 
         Однажды Нина Андреевна поделилась своими обидами с подругой, и та, искренне жалея её, заявила:
         - Я поехала бы на море одна. У меня в Сочи живёт тётушка. Могу дать адресок.
         - Легко говорить - поехала бы одна. У тебя нет такого мужа и нет дачи, - вздохнула Нина Андреевна.
 
         Как-то в последних числах августа Виктор Ильич быстренько собрал урожай летних яблок в саду и стал ходить вокруг жены кругами, - мол, срочно отправляют в командировку. Потом достал чемодан и стал укладывать в него вещи: плавки, шорты, панаму и далее всё по списку.
 
         Нина Андреевна сделала удивлённые глаза:
         - Зачем тебе нужны плавки, шорты? В шортах неприлично ходить на работу.
         - Дорогая, там есть бассейн, - не задумываясь, ответил Виктор Ильич.
 
         И тут в голове у Нины Андреевны созрел коварный план. Она решилась на отчаянный поступок. Видимо, разговор с подругой не прошёл бесследно. Нина Андреевна взяла у подруги адрес тётушки, и, как только муж отбыл в командировку, она вместе со своими платьями полетела в Сочи. Мечты сбылись!
 
         А в Сочи был бархатный сезон. Нина Андреевна жила в небольшом домике и каждый день с наслаждением вдыхала тонкий аромат чайных роз под окном. Рядом шумело море, до самого горизонта усыпанное мерцающими серебряными блёстками. По вечерам откуда-то из глубин его выплывали причудливые облака, и тогда над линией горизонта, который постепенно погружался во тьму, загорались тысячи разноцветных звёздочек. В такие минуты в душе Нины Андреевны оживали давно забытые надежды и желания.
         
         Днём она не вылезала из моря и не верила своему счастью. Жаль, что две недели промчались, как одно мгновение. Но возвращаться домой не хотелось. Если бы можно было, она осталась бы здесь навсегда. И вот наступил последний вечер перед отъездом. Гуляя по парку, она присела на скамейку и достала из сумочки телефон. Муж часто звонил по вечерам, - интересовался, что там - на даче? Нина Андреевна посмеивалась.
   
         Неожиданно она увидела, что мимо скамейки идёт какой-то мужчина. Поравнявшись с Ниной Андреевной, он выхватил из рук её сумочку и побежал. Она закричала, бросилась вдогонку. Вдруг почувствовала, что падает, выставила ладони вперёд, чтобы смягчить падение, и ощутила сильную боль в левой руке - боль, которую невозможно терпеть. Доброжелательная тётушка отвезла её в приёмный покой больницы, где на руку наложили гипс.
 
         Домой Нина Андреевна прилетела с забинтованной рукой и позвонила дочке.
         - Что случилось? - увидев маму, испугалась дочка.
         - Потеряла сознание. Очнулась - гипс, - пошутила Нина Андреевна, хотя шутить совсем не хотелось.
 
         Через несколько дней из командировки вернулся муж, и заявил жене:
         - На ровном месте падаешь, а всё о море мечтаешь. Там тебе - не тут, дорогая. Там вражеские беспилотники летают.
         Нина Андреевна с нескрываемой грустью смотрела на мужа. Всё ещё болела рука, и в голове шумело море. Нине Андреевне хотелось немного сочувствия.
      
         Ночью Виктора Ильича увезли на «скорой» в больницу. Организм его не выдержал командировки. И дочка не знала, за кем ухаживать: за мамой, или за папой. Но всё обошлось. Виктора Ильича голыми руками не возьмёшь. После лечения он благополучно вернулся домой и «сел на строгую диету».
          
         А Нина Андреевна не вставала с кресла. Иногда она открывала флакон духов «Шанель №5», брызгала на себя душистой водой, и взгляд её на секунду оживлялся. О чём думала она в эту минуту и думала ли вообще? - неизвестно.
 
         Виктор Ильич был по-прежнему деятелен и бодр. Диета помогла ему. Одно беспокоило Виктора Ильича. Жена забыла про югославские туфельки, но у неё появились французские духи. Незаметно убрал он духи подальше от Нины Андреевны. Вдруг, когда она придёт в себя окончательно, захочет посетить Париж. А в Париже такое творится, - мама, не горюй!