Первая нота проклятья

1 глава. Фальшивый рок.
Из комнаты доносился не рок, а какой-то надтреснутый, больной звук - фальшиво, не в такт, будто гитара сама не хотела играть. Валерия толкнула дверь студии и замерла на пороге.
Ребята стояли, ссутулившись, как будто пытались спрятаться от собственных нот. Басист снова и снова брал один и тот же аккорд, и каждый раз он звучал всё хуже, будто инструмент нарочно издевался над ним.
Валерия смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, ледяной комок. Она столько раз собирала их после ссор, столько ночей сидела над аранжировками, столько раз уговаривала «Ещё один раз, пожалуйста, сыграем чисто». И вот теперь они не могут сыграть даже старую, сто раз игранную песню. Песню, которая когда-то казалась им гимном.
Она подошла, села на край старого ящика изпод аппаратуры и криво улыбнулась - той самой кислой улыбкой, за которой пряталась обида.
- Это ужасно, - сказала она спокойно, слишком спокойно. - Давайте тогда сыграем ещё хуже? Так хоть честно будет.
Басист вскинул голову. Глаза у него были уставшие, злые от собственной беспомощности.
- Да давайте! - рявкнул он. - Или вообще ничего не будем делать. Просто разойдёмся, и всё. Хватит уже пытаться.
В комнате повисла тишина. Даже гитара, казалось, перестала фальшивить, прислушиваясь.
Валерия не стала спорить. Не стала напоминать, сколько всего они прошли. Не стала кричать, что нельзя вот так всё бросить. Она просто встала, поправила ремешок гитары, который уже не собиралась надевать, и пошла к двери.
На пороге она обернулась, будто хотела сказать что-то ещё. Но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула, как будто соглашаясь с тем, что всё действительно кончено.
Когда дверь за ней закрылась, она прислонилась к стене и закрыла глаза. В голове билась одна-единственная мысль: «То, что я строила месяцами и годами, рассыпалось за однурепетицию. И самое страшное - я даже не знаю, кто виноват. Может быть, все. А может быть,я.
2 глава.Не занимайся ерундой.
Выйдя из здания музыки - там прошла моя последняя репетиция, - я попала под ливень. Вода хлестала по асфальту, по крышам, по мне. Я натянула капюшон куртки на голову, почти до глаз, будто так можно было спрятаться от всего, что надвигалось. Шла по мокрым тротуарам, по лужам, в которых дрожали огни фонарей. Каждый шаг отдавался внутри тупой тяжестью.
Дома всё началось сразу. Без пауз. Без передышки.
- Привет. Почему так поздно? - голос мамы прозвучал не как приветствие, а как
обвинение
- С уроков отпустили раньше, но я задержалась на репетиции, - ответила я, выдыхая весь день разом. В этом вздохе было всё: усталость, надежда, что она просто кивнёт и скажет: «Ладно, ты старалась».
- Ох, занималась бы ты ерундой поменьше, - сказала она, и в её тоне не было ни капли мягкости.
- Это не ерунда! - вырвалось у меня. Я будто защищала не репетицию, а саму себя.
- Да, конечно. Мечта тебя не прокормит, - отрезала она. Голос звучал твёрдо, как стена.
- Но я не собираюсь делать из музыки свою профессию! - возразила я, уже не понимаю
зачем вообще это говорю. Просто хотелось, чтобы она услышала хоть что-то. Хоть слово.
Она не ответила. Просто отвернулась. Так всегда. Мама всегда была против музыки. Никогда не разрешала создать группу. А я сбегала с уроков, пряталась в гараже, играла с ребятами песни, чувствуя себя живой - впервые за долгое время. И когда она узнала… Всё рухнуло.
Сейчас я старалась не поднимать эту тему. Старалась натянуть на лицо фальшивую улыбку, будто всё в порядке. Но внутри всё трещало по швам. Я цеплялась за рутину, за привычные мелочи, пытаясь удержать то, что уже рассыпалось в руках.
Я набрала номер одного из участников группы. Пальцы дрожали, будто уже знали ответ до того, как он прозвучит.
- Ну что, мы завтра репетируем? - спросила я, и в этом вопросе была вся моя надежда. Тоненькая, хрупкая, как ледяная корка.
- Мне кажется, нет, - ответил он.
Я вздрогнула. Мир на секунду замер.
- Никто не хочет играть, заниматься этим делом. Может, хватит тянуть всех за собой? Просто бросим? - его слова падали, как камни.
«Хватит тянуть за собой». Эти слова били сильнее всего.
- Хорошо, - прошептала я. В этом "хорошо"  не было согласия. Там была горечь. И сожаление. И пустота, которая разрасталась с каждой секундой.
Всё сломалось. И никому это оказалось не нужным.
3 глава. Никого не было.
Позже ко мне в комнату вошла мама с новостью, что они уезжают в отпуск, а я остаюсь одна следить за домом. Новости все разочаровывали и давали негодную надежду. Именно она уезжает с вечера в 18:00.
Время то поджимало, то уходило, то текло, и стало непонятно, что случилось вообще за сегодняшний день. Только прах мечты и надежды.
Родители уехали очень незаметно. Начало темнеть, и слёзы, как по заказу, подкатили под глаза. Они лились очень быстро, как ручейки, такие холодные, никому не нужные.
На улице появились первые звёзды и созвездия. Луна светила ясно, безжалостно освещая тропинку во дворе. Всё ещё текли слёзы, но только сил не было - они смешались с головной болью, и стало ещё больнее.
Я решила умыться, но свет отключили, телефон разряжен. Шторы не закрыты, и луна освещает мою комнату. Такой мёртвый, неживой свет. Я открыла окно настежь и смотрела на луну, потом сняла москитную сетку и крикнула:
- Силы тёмные, я устала. Помогите. Сделайте что-нибудь. Прошу!
Слова ушли в пустоту, но дом наполнился шорохами и чужими незнакомыми тенями. Луна сменила свет на красный - сначала алый, и потом багровый, густой красный. Моё сердце остановилось, и я услышала, что меня кто-то зовёт, но никого нет.
Я пошла по коридору. Были слышны звуки гитары, но никого не было.