Разговор на глубине

Щука и окунь

А теперь — совсем другая вода.

Дело было не в реке, а в большой заводи, где коряги стоят, как мрачные старики, и вода пахнет илом и чужой охотой.

Щука висела у дна, едва шевеля плавниками. Тяжёлая, как промокшее бревно. Окунь вышел из тростника — полосатый, наглый, с вечно голодными глазами.

Они были врагами. Но в тот вечер вода стояла слишком тёплая, и рыба была сыта. А сытость делает хищников почти философами.

— Ты чего припёрся? — спросила щука, не разжимая пасти. — Я сегодня не охочусь.

— И я не за тобой, — ответил окунь. — Просто там, на мели, мальки совсем с ума сошли. Снуют у самого носа, как будто смерти нет.

Щука усмехнулась — если можно назвать усмешкой лёгкое шевельнение жабр.

— Смерть есть. Они просто о ней не знают.

— Потому и живы пока, — сказал окунь. — Знание не всегда на пользу.

Помолчали. Вода держала их, как старых собеседников, которых объединяет одна опасная профессия.

— А скажи, — вдруг спросил окунь, — ты когда-нибудь жалела?

Щука долго молчала. Так долго, что окунь успел трижды дёрнуть хвостом и решить, что ответа не будет.

— Жалела, — сказала она наконец. — Однажды. Маленькая была. Схватила малька, а у него глаз такой... прозрачный. И до сих пор не знаю, почему не забыла.

— И что? — окунь подался вперёд. — Отпустила?

— Нет, — щука открыла пасть, показав на миг частокол зубов. — Поздно было. Но после этого ела с уважением.

Окунь качнулся в воде, то ли соглашаясь, то ли передразнивая.

— А я не жалею. У нас с ними разный путь. Они — вода. Мы — то, что воду держит в страхе.

— Это ты красиво сказал, полосатый. — Щука медленно поднялась над дном. — Только знаешь, в чём правда?

— В чём?

— Мы с тобой тоже однажды станем чьей-то охотой. Щука, окунь, малёк — все ходят по одному кругу. Просто мы пока сверху.

Окунь замолчал. Ему стало неуютно, как будто за спиной проплыло что-то большое и чужое.

— Зачем ты так? — спросил он тихо.

— Чтобы ты не задирал нос перед мальком, — ответила щука. — И перед смертью тоже.

Они разошлись. Каждый в свою тень. Вода сомкнулась над их следами.

А наверху, на чёрной зеркальной глади, лопнул пузырёк воздуха — единственный свидетель того, что двое хищников говорили о жизни.