Полёт на сверхзвуке и реальная неисправность

Марине Беленькой поручили обкатать в стратосфере модернизированный реактивный сверхзвуковой истребитель. Неожиданно для всех на место второго пилота-оператора она назначила слесаря Мирона Токарева. Марина знала: на земле Мирон идеален, но каков он будет, когда земля уйдёт из-под ног на бешеной скорости? Она задумала устроить ему жёсткую проверку.В авиационном гаражеПока истребитель выруливал на взлётную полосу, в гараже кипела работа. Владимир Михайлович Пиняев, вооружившись прецизионной отвёрткой и мультиметром, колдовал над сложнейшим прибором — двухстрелочным индикатором оборотов турбин ИТЕ-2. Этот прибор передавал параметры правого и левого двигателей по радиоканалу прямо на пульт наземного контроля.— Ну-ка, настроим индукционный датчик, — бормотал Пиняев, аккуратно калибруя шкалу. — На сверхзвуке малейший сбой по частоте тока даст ложные показания. Мирон там должен видеть чистую правду.Старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов нервно мерил шагами ангар, поглядывая на КИПиА-шника.— Володя, смотри у меня! Если твой ИТЕ-2 соврёт, я тебе лично руки откручу. Марина на форсаж пойдёт, там каждая доля секунды на счету!— Не ворчите, Василич, — подал голос Смекайло-де-Цопфи, хитро прищурившись. — Пиняев своё дело знает. Да и у Мирона чуйка на железо. Они с Мариной сейчас как один механизм.Анжела Власенко, на комбинезоне которой ярко поблёскивал новенький орден, стояла рядом со Смекайло, скрестив руки на груди. Она внимательно вслушивалась в шипение радиостанции. Сёстры Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова взволнованно замерли у окна, вглядываясь в далёкий силуэт взлетающей птицы.В небе над облакамиИстребитель свечой ушёл в облака. Колоссальная сила форсажа вдавила Мирона в кресло. Скорость стремительно приближалась к звуковому барьеру.— Ну что, Токарев, готов? — раздался в наушниках азартный голос Марины. — Посмотрим, из какого металла сделаны наши слесари!На высоте двенадцати тысяч метров, когда истребитель шёл на честном сверхзвуке, Марина решила воплотить свой план. Она резко заложила крутой вираж с перегрузкой в несколько g, а затем незаметно отключила тумблер автоматической подачи топлива в правый контур, имитируя отказ.Кабину тряхнуло. На панели Мирона замигал красный транспарант.— Мирон! Отказ правого! Падает давление! Твои действия?! — крикнула Марина, проверяя его на мгновенную панику.Мирон не дрогнул. Его пальцы мгновенно потянулись к тумблерам резерва.— Давление держится за счёт левого! — чётко доложил он. — Марина Никифоровна, это не поломка, расходный бак отсечён! Выравнивайте дифферент, я перезапущу...Но договорить он не успел. В этот самый момент самолёт сильно рвануло в сторону, и из правого сопла донёсся глухой, нарастающий скрежет. Проверка Марины закончилась — началась суровая реальность.На приборе ИТЕ-2, который в гараже настраивал Пиняев, стрелка правого двигателя бешено поползла вниз, а датчик вибрации ушёл в красную зону. Произошёл реальный помпаж и разрушение лопатки компрессора. Осколки металла могли в любую секунду пробить топливный магистральный провод и сжечь истребитель в стратосфере.— Мариночка, это не твоя проверка! Настоящий помпаж! Разрушение турбины! — крикнул Мирон, полностью перехватив инициативу по спасению матчасти. — Правый — стоп! Туши пожарный кран!Марина мгновенно среагировала, выключая двигатель и переводя самолёт в крутое пикирование, чтобы сбить возможный огонь встречным потоком воздуха.— Мирон, отсекай гидросистему правого, иначе останемся без рулей! — скомандовала она.Мирон, до винтика знавший анатомию этого истребителя, вслепую, на ощупь из-за жуткой тряски, рванул аварийный рычаг гидроотсечки. Его руки действовали быстрее мысли.— Гидравлика изолирована! Идём на одном левом! — выдохнул он.Самолёт слушался тяжело, но пожар был предотвращён, а левый двигатель стабильно держал обороты. Марина мастерски выровняла машину у самой кромки облаков и взяла курс на родной аэродром.На земле: Вечернее празднованиеВ гараже, когда по радиосвязи передали об успешной посадке, все выдохнули. Пиняев победно похлопал по своему дублирующему индикатору ИТЕ-2: «Выдал как аптека! Точно помпаж засёк!».Вечером авиационный гараж Марины Беленькой гудел так, как не гудел даже после награждения Анжелы. На огромном верстаке, накрытом чистой брезентовой скатертью, высился исполинский, дымящийся таз пельменей, которые Ангелина Викторовна Мельник на сей раз сдобрила двойной порцией жгучего перца, душистого уксуса и свежего чеснока — «для поднятия боевого тонуса». Рядом красовались батареи легендарного портвейна «Три Топора».Марина, уже сменившая лётный комбинезон на простую рубашку, подошла к Мирону. На глазах у всей братвы она крепко, по-медвежьи обняла его и расцеловала в обе щеки.— Ну, Токарев! Ну, Мирон Олегович! — громко объявила она в микрофон, так что эхо пошло по углам ангара. — Хотела я тебя попугать, а ты нас обоих из пекла вытащил! Настоящий мужик и железный слесарь!Василий Васильевич Анисимов, довольно улыбаясь в усы, налил всем по полной кружке «Трёх Топоров».— За Мирона! За Марину! За то, чтобы техника не подводила, а люди были крепче металла! — провозгласил старый техник.Все дружно выпив, навалились на пельмени. Смекайло-де-Цопфи, подмигнув Анжеле Власенко, оживленно спорил с Пиняевым, рисуя на салфетке схему новой, ещё более надёжной защиты для турбины. Лидия и Татьяна то и дело подкладывали Мирону самые сочные пельмени, а Ангелина только успевала подливать портвейн.Посидели на славу, со смехом, шутками и авиационными байками. А когда за окнами гаража июньская ночь окончательно вступила в свои права, уставшая, но абсолютно счастливая и сплочённая команда легла отдыхать. Ведь завтра их снова ждало небо.Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!