Четыре мушкетёра часть 36

СЦЕНА 15

(Небольшое селение Рош-Лабейль, лежащее между Тюллем и Ангулемом, дом местного священника, отца Жерома. Отец Жером кипятит чай. Входит Арамис)

АРАМИС

Простите, вы – отец Жером?

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Да. C кем имею честь говорить?

АРАМИС

Аббат д’Эрбле, к вашим услугам.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Аббат д’Эрбле! Я наслышан о вашем аббатстве. Чем обязан посещением?

АРАМИС

Я заглянул к вам, поскольку проезжал мимо и, оказавшись в ваших краях вспомнил о переживаниях одной моей прихожанки, чью историю я принял близко к сердцу. Поэтому я решил попытать счастья и предпринять небольшие розыски.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Розыски? Так вы сыщик, а не аббат?

АРАМИС

Нет, мои розыски касаются не преступников, а потеряного младенца. Когда я узнал, что нахожусь в селении Рош-Лабейль, лежащем между Тюллем и Ангулемом, я вдруг вспомнил, что уже слышал несколько раз про это местечко. С некоторым трудом я вспомнил обстоятельства, при которых я о нём слышал. Оказалось, что я нахожусь в тех местах, о которых мне рассказывала со слезами на глазах одна прихожанка из Тура тому назад около восьми лет. И я решил, что, быть   может, я мог бы кое-что разузнать, дабы утешить её, и, как минимум, пролить свет на её печальную историю. Это бы лишний раз доказало ей и другим прихожанкам, как милостив Господь, и что он не оставляет своих невнных чад без своей заботы.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Что же вам сообщила эта прихожанка и что вы хотите выяснить у меня?

АРАМИС

Восемь лет назад или около того она рассказала мне историю, которая случилась с ней, и ещё была свежа в её памяти. Она сообщила мне, что её сумасшедшая служанка украла у неё ребёнка младенческого возраста, мальчика. Эта сумасшедшая вообразила, что ребёнок её хозяйки – это её дитя. Мало этого, она навоображала про себя ещё Бог весть чего. Эта несчастная утверждала, что она, подобно Деве Марии, удостоилась чуда беспорочного зачатия, но также и то, что родила она во сне. Считая себя равной Деве Марии, она решила, что это дитё следует отдать на воспитание какому-нибудь священнику, дабы он вырастил из него нового Мессию. Бедную женщину никто не воспринимал всерьёз, все считали, что её помешательство совершенно безвредно. Но однажды она выкрала этого младенца и сбежала в неизвестном направлении. Был учинён розыск, и её в конце концов нашли неподалёку от вашего селения, милях в десяти. Несчастная лежала в беспамятстве на берегу ручья и повторяла «Свершилось! Он у святого человека!» К сожалению, младенца так и не нашли. Её же поместили в лечебницу и спустя месяц она призналась, что подкинула этого младенца какому-то сельскому священнику. Больше я эту прихожанку не видел.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Вот оно что! Теперь мне всё стало ясно. Видите ли, в октябре 1634 года я нашёл на пороге своего дома колыбельку с младенцем, мальчиком приблизительно трёх месяцев отроду. В колыбельке лежал кошелек, набитый золотом, и записка, в которой значилось только: «11 октября 1633 года». Я ничего не понял, поскольку в этот день не ночевал дома. Впрочем, я припомнил впоследствии, что ко мне на постой попросился один путник, с виду дворянин. Поскольку я был вызван к умирающему, я предложил ему свой ужин и свою кровать, а сам отправился туда, куда мне велел идти мой долг. Я вернулся лишь рано утром, этот дворянин уже уехал. В благодарность за приют он оставил мне десять пистолей. Эта сумма была слишком большой даже для постоялого двора, где он мог бы найти больше удобств, но в нашем селении нет постоялого двора. Я отдал этого ребёнка на воспитание в семью, которая согласилась его принять. Правда, у них имелось уже трое своих детей, но деньги, которые были в колыбельке, решили эту проблему. От себя я добавил те десять пистолей, которые мне оставил этот дворянин, поскольку, сочтя эту плату излишней, я не прикоснулся к ней. Не вам я должен объяснять, что священнослужитель не должен предоставлять кров за деньги, я попросту сделал богоугодное дело, предоставив ему свой дом на единственную ночь.

АРАМИС

Это очень интересный рассказ, дорогой отец Жером! Я постараюсь разыскать эту прихожанку и сообщить ей, что её сын найден после стольких лет.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

К сожалению, на этом история с младенцем не заканчивается. Если бы я знал, что у ребёнка есть родители, и что они сокрушаются о его потере, я бы предпринял свои розыски. Но я подумал, что этот ребёнок нежелательный и родители попросту решили от него избавиться.

АРАМИС

Что же случилось дальше, отец Жером?

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Через неделю после этих событий к нам приехал один знатный дворянин и стал расспрашивать меня о моей жизни. Я изложил ему эту самую историю, поскольку мне на минуту показалось, что это – тот самый путник, который ночевал у меня в тот день, который был обозначен в этой записке. Он спросил меня, что сталось с ребёнком, и я его отвёл к этому семейству. Он пожелал забрать ребёнка себе. Приёмные родители не хотели поначалу его отдавать, опасаясь, что дворянин потребует себе то золото, которое было оставлено в колыбельке вместе с младенцем, но дворянин дал ещё один кошелёк с золотом, как он сказал, в благодарность за то, что они позаботились об этом ребёнке всё то время, пока он был у них. Он забрал ребёнка, и они тотчас же уехали вместе со своим худощавым слугой, который, кажется, был глухонемой, поскольку дворянин объяснялся с ним жестами.

АРАМИС

Благодарю вас, отец Жером, я начинаю понимать, что это, вероятно, был отец этого ребёнка, поскольку его описание соответствует супругу моей прихожанки. Я очень рад, что всё так хорошо закончилось.

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Не хотите ли чаю?

АРАМИС

Благодарю, я спешу в Тур. Да возблагодарит вас Господь за вашу заботу о ребёнке моей несчастной прихожанки. Стало быть, я напрасно беспокоился. Но я получил пример того, как Господь не оставляет без заботы невинных агнцев своих. Благодарю вас также за ту добрую весть, которую я от вас узнал. Я буду приводить этот пример при беседах с другими прихожанами. Не могли бы вы от моего имени раздать нуждающимся небольшую сумму?

(Оставляет кошелёк на столе отца Жерома)

ОТЕЦ ЖЕРОМ

Как вы знаете, мы же не прикасаемся к золоту. Но если вы просите раздать нищим.

АРАМИС

Здесь не золото, а серебро. Да, я прошу раздать эти деньги за здоровье этого ребёнка и его родителей.

(Отец Жером кивает, Арамис уходит)


СЦЕНА 16

(Гостинная герцогини де Шеврёз. Герцогиня, входит Арамис)

ШЕВРЁЗ

Анри, я рада вас видеть! 

АРАМИС

Герцогиня, я привёз вам письмо. От Королевы.

(Вручает письмо)

ШЕВРЁЗ

Герцогиня? Почему так официально? Разве мы более не друзья?

АРАМИС

Мы больше чем друзья, мы – заговорщики, связанные общим преступлением. Наша связь легко может стать кровной, причём венчает нас плаха и топор.

ШЕВРЁЗ

К чему такие мрачные прогнозы, Анри?

АРАМИС

Это простой реализм. Следует принимать к сведению все возможные исходы нашего предприятия.

ШЕВРЁЗ

Вы называете его нашим, мне это нравится.

АРАМИС

Лишь потому, что меня в него втянули. Всю эту возню я считаю неразумной, поскольку кардинал итак одной ногой стоит в могиле.

ШЕВРЁЗ

Но и Король также на полпути туда. Если Король его опередит, кардинал подомнёт всех под себя!

АРАМИС

Чепуха. Но вот если заговор провалится, тогда именно это и случится – кардинал подомнёт всех под себя.

ШЕВРЁЗ

С чего бы ему провалиться?

АРАМИС

Вас слишком много, и вы все не доверяете друг другу. Хороший заговор – тот, в котором главных участников мало, но все они достаточно решительны. В вашем же случае участников, считающих себя главными, слишком много, а решительных среди них нет ни одного. По большому счёту для того, чтобы устранить кардинала, достаточно одного человека. Где же ваш новый Клеман или Равальяк?

ШЕВРЁЗ

Времена Клеманов и Равальяков закончились.

АРАМИС

Эти времена никогда не закончатся. Появятся новые Фельтоны и прочие фанатики.
 
ШЕВРЁЗ

Но в наших рядах таких нет. Никто не хочет лишиться головы.

АРАМИС

Вот именно. Никто не желает лишиться головы, и поэтому каждый подставляет головы других. Я предчувствую измену. Лучше было бы найти одного фанатика, нежели вновь вовлекать в дело десяток принцев и герцогов, каждый из которых ждёт решительных действий от других. К чему, например, этот предварительный договор с Испанией? К чему посвящать в планы герцога Буйонского? Вы хотите оповестить о своих планах всю Европу?

ШЕВРЁЗ

Мы хотим заручиться поддержкой всей Европы.

АРАМИС

Напрасно. Если бы делами руководил я, тогда я сначала бы устранил Ришельё, а уже после этого арестовал бы графа Рошфора, графа Жана Галара де Брасака, Жака Мартена, сьера де Лобардемона, Франсуа Ситуа, Франсуа-Аннибала д'Эстре, Дени Шарпантье, Габриэля де Лобеспина, маркизу Франсуазу де Сувре де Лансак, Луи Фелипо де Ля Вриер маркиза де Шатонёф виконта де Сен-Флорентен, епископа Манда Сильвестра де Марсийака, госпожу Комбале, советника парижского парламента Рене де Вуайе де Полми графа д'Аржансон, …

ШЕВРЁЗ

Достаточно, Анри, я сама могу составить такой же полный список. Что дальше?

АРАМИС

Когда Ришельё был бы убит, для ареста всех этих его сторонников было бы достаточно устного согласия Короля и решительных действий со стороны того же Сен-Мара, подкреплённого мушкетёрами господина де Тревиля. Париж был бы наш, Франция была бы наша. Я имею в виду Королеву и нас – её партию.

ШЕВРЁЗ

Да, Анри, этот план хорош, но что же дальше?

АРАМИС

Королю следовало бы предложить новую кандидатуру на пост первого министра.

ШЕВРЁЗ

Эта кандидатура уже есть – это Сен-Мар.

АРАМИС

Его бы, возможно, утвердил Король, но он не справился бы.

ШЕВРЁЗ

Тогда кто же?

АРАМИС

Де Ту.

ШЕВРЁЗ

Но Король его не утвердит!

АРАМИС

Утвердит, если Сен-Мар попросит.

ШЕВРЁЗ

А какой же смысл Сен-Мару просить за де Ту?

АРАМИС

А смысл тот, что тогда де Ту мог бы уговорить Короля сделать Сен-Мара коннетаблем Франции и женить на Марии Гонзаго.

ШЕВРЁЗ

Что же дальше?

АРАМИС

Вот уже только после этого Королева должна была бы убедить Короля примириться с Испанией, Савойей, Седаном, охладить отношения с Англией…

ШЕВРЁЗ

Красиво, ничего не скажешь. Но наш план также хорош.

АРАМИС

Он хорош в том случае, если кардинал вас не опередит. Пока вы возитесь с договорами, кардинал может всех вас арестовать.

ШЕВРЁЗ

Вас?

АРАМИС

Вас или нас, какая разница? Это не меняет сути дела. Лишние бумаги, пересылаемые через половину Франции и половину Испании с гонцами, с которыми в дороге может случиться что угодно! Это слишком большой риск. Ведь эти письма даже не зашифрованы!

ШЕВРЁЗ

Не можем же мы посылать Королю Испании зашифрованные письма!

АРАМИС

Почему нет? Один гонец привёз бы ему зашифрованное письмо, а другой гонец, который должен был бы двигаться по совсем иному пути, привёз бы ключи к этому шифру. Впрочем, как я уже сказал, все эти предварительные соглашения преждевременны. Следовало бы сначала свергнуть кардинала, а затем затевать эту переписку.

ШЕВРЁЗ

Ваше оружие – шпага, господин Арамис, а наше оружие – перо и бумага. Не всем же быть мужчинами, и не всем же решать свои проблемы с помощью шпаги и мушкета!

АРАМИС

Но вы, моя дорогая, как мне кажется, тоже способны носить мужское платье, шпагу и мушкет, а также скакать верхом в сопровождении столь же отважной служанки Кэтти!

ШЕВРЁЗ

Откуда вы знаете?

АРАМИС

Ваш друг Ларошфуко бывает порой столь болтлив… Между прочим, знает ли он о предварительном договоре? Доверяете ли вы ему?

ШЕВРЁЗ

Вы ревнуете, д’Эрбле!  Вы ревнуете, следовательно, вы всё ещё любите меня!

АРАМИС

Не всё ли равно? Скажу лишь одно. Если бы не моё отношение к вам, Мария, я вряд ли дал себя втянуть в этот заговор.

ШЕВРЁЗ

Но ведь вы, кажется, беззаветно преданы Королеве, разве не так?

АРАМИС

Не так беззаветно, как вы полагаете. По этой части д’Артаньян намного меня превосходит. Я готов уважать его преданность и помочь ему в деле защиты Королевы от кардинала, но я в большей степени считаю себя недругом Ришельё, нежели слугой Королеве.

ШЕВРЁЗ

Кому же вы преданы по-настоящему, Анри?

АРАМИС

Любви и дружбе, Мария. Прежде всего – любви, а это означает самому себе. Но также и дружбе. Мне нравятся мои друзья. Они готовы пожертвовать жизнью друг ради друга, и ради меня тоже, так что мне иногда кажется, что и я готов был бы на подобное самопожертвование. Впрочем, я не уверен. Я надеюсь, что судьба не потребует от меня подобной жертвы.

ШЕВРЁЗ

Итак, значит, любви, но, прежде всего, самому себе? А мне казалось, что вы…

АРАМИС

Что вам такое казалось?

ШЕВРЁЗ

Орден Иезуитов.

АРАМИС

Что – Орден Иезуитов? Вы хотите в него вступить?

ШЕВРЁЗ

Не притворяйтесь, д’Эрбле! Вы прекрасно знаете, что в Орден не принимают женщин.

АРАМИС

Иначе вы бы в него вступили?

ШЕВРЁЗ

Может быть. Но ведь вы уже состоите в нём, не так ли?

АРАМИС

А вы, моя дорогая, кажется, имели некоторое приключение в местечке Рош-Лабейль?

ШЕВРЁЗ

(В сторону)
Кажется, он  кое-что знает об этом.

(Смущается и начинает нервно перебирать какие-то вещицы на столе)

(Вслух)

Что за местечко?

АРАМИС

Не будем придавать значения пустым сплетням, моя дорогая. Я бы ни за что не поверил всему тому, что о вас рассказывают. И, кроме того, мы ведь друзья. Так почему бы и вам не перестать верить различным слухам обо мне?

ШЕВРЁЗ

Я не верю слухам, я спрашиваю вас напрямик, вы состоите в этом Ордене?

АРАМИС

Как только мне потребуется обсудить это с вами, я немедленно сообщу вам всё, что вам надлежит знать об этом. Как вы, наверное, знаете, Орден не делает тайны из того, кто является его членами, но и не одобряет излишние домыслы вокруг этого. К делу, которым мы в настоящее время занимаемся, это не имеет никакого отношения. Будет ли ответ для Королевы на её письмо?

ШЕВРЁЗ

Анри! Хватит о делах! Неужели вы не соскучились по вашей маленькой Шевретте?

АРАМИС

Разумеется соскучился, моя дорогая. Но вы же знаете, что прежде, чем заняться любовью, мне необходимо хотя бы немного поговорить о политике или о каких-нибудь тайнах. Без этого я остаюсь холодным.

ШЕВРЁЗ

О, Анри, я знаю, что рассказать тебе для того, чтобы твоя холодность пропала, словно её и не было.

АРАМИС

(Притворно игриво)

Что за тайна, Мария?

ШЕВРЁЗ

Знаешь ли ты, кого родила Королева 5 сентября 1638 года?

АРАМИС

Разумеется! Об этом знает вся Франция! Она родила Дофина, Людовика Богоданного, Луи-Дьёдонне.

ШЕВРЁЗ

Ошибаешься, мой дорогой! Ну что? Возбуждает тебя эта тайна?

АРАМИС

Ещё как!

(Нежно обнимает Марию и привлекает её к себе)

Говори же!

ШЕВРЁЗ

(Торжественно)

Она родила двойню! Двух братьев-близнецов, неотличимых один от другого! Даже родинки у них на одних и тех же местах! Второго назвали Луи-Филиппом и Ришельё велел его спрятать.

АРАМИС

Мария, если это правда… Ты великолепна! Откуда ты это знаешь?

ШЕВРЁЗ

Чепуха! Ты хотел спросить совсем другое!

АРАМИС

(Ласково и игриво)
Что же я хотел спросить?

ШЕВРЁЗ

Ты хотел спросить, кто ещё, кроме меня, повитухи, Королевы, Короля и кардинала посвящён в эту тайну, разве не так?

АРАМИС

(Прижимает Марию к груди и томным шёптотом спрашивает)

Кто же?

ШЕВРЁЗ

Никто… Никто, если не считать тебя, Анри.

АРАМИС

Ах, Мария, ты – прелесть!

(Целует Марию)

ШЕВРЁЗ

(В перерывах между двумя поцелуями показывает рукой на дверь)

Спальня там.

АРАМИС

(Не отрываясь от губ Марии)

Я знаю.

(Уходят в направлении, показанном Марией)