Неликвидная любовь

   Глава 9

День выписки начался с суматохи, но Ольга внутренне была абсолютно спокойна. Она уже переоделась в свой костюм, аккуратно собрала вещи в сумку и ждала только финального обхода. Взгляд вернул прежнюю деловую собранность, но теперь в нем горел совсем другой, глубокий и ровный огонь.

Её лечащий врач, Елена Владимировна, вошла в палату ближе к полудню. Она не стала сразу подписывать протянутую медсестрой выписку, а молча указала Ольге на стул рядом со своим столом. Ординаторов доктор попросила выйти, оставив их наедине.

Елена Владимировна долго и пристально смотрела на Ольгу поверх очков. В этом взгляде опытного кардиолога смешались и суровое осуждение, и глубокая женская тревога. Ольга сидела неподвижно, готовая принять любой удар, но доктор не стала говорить о рабочих отчетах. Она заговорила о главном.

— Ну что, Ольга Петровна, — негромко, но поразительно весомо начала Елена Владимировна. — Кардиограмма у вас сегодня в относительной норме. Пульс синусовый. Выписку я вам подготовила. Но подписать её я не могу до тех пор, пока мы не проясним одну принципиальную вещь. Мои медсестры на посту уже уши мне прожужжали про ваши ежедневные паломничества на четвертый этаж, в реанимацию новорожденных.

— Савелий Петрович подтвердил, что вы твердо вознамерились забрать ту отказную девочку из четвертого кувеза, — продолжала Елена Владимировна. — Но вы же понимаете, Ольга Петровна, что больница не магазин. Мы не можем выдать вам ребенка по первому вашему требованию, вы ей юридически никто. Органы опеки поднимут такую бучу, что мало не покажется. Закон на вашей стороне только в одном: Савелий Петрович уже готовит официальное медицинское ходатайство на оформление предварительной опеки. Поскольку девочка отказная, а счет идет на дни, опека может выдать временный приказ за трое суток. Вы заберете её домой как опекун, а постоянное удочерение будете оформлять через суд параллельно с лечением. Вы готовы к этой бумажной войне?

— Я готова к любым судам, — твердо ответила Ольга.

Ольга открыла было рот, чтобы ответить, но врач решительным жестом остановила её:

— Подождите, Ольга Петровна, сейчас говорю я. Вы экономист, женщина умная, привыкшая к точным расчетам. Но сейчас вы ведете себя как абсолютно слепая, безответственная девчонка. Посмотрите на меня внимательно! Ваш новогодний приступ, ваша жуткая аритмия, с которой вас привезла скорая — это был закономерный финал. Ваш организм в двадцать шесть лет просто кричал о помощи. Вы выжгли свое сердце дикой, нечеловеческой пахотой и тяжелейшим стрессом. Ваш «мотор» изношен до предела. И в таком состоянии вы хотите взвалить на себя выхаживание экстремально недоношенного ребенка с пороком сердца?

Елена Владимировна встала, подошла к Ольге почти вплотную и заглянула ей прямо в глаза:

— Жизнь этой маленькой Даши теперь напрямую, на сто процентов зависит от вашего собственного здоровья. Только от вас, Ольга Петровна, и больше ни от кого в этом мире! Вы понимаете, что у неё нет времени на ваши слабости? Если вы сейчас выйдете за ворота больницы и продолжите относиться к своему здоровью спустя рукава — будете снова спать по три часа, глушить кофе, проводить ночи за ноутбуком и плевать на назначения врачей — вы сорветесь. Ваше сердце просто остановится в один из дней. И кто тогда спасет Дашу? Опека? Детский дом, где её быстро спишут как неликвидный балласт?

Врач положила руку Ольге на плечо, и её голос дрогнул от сдерживаемых эмоций:

— Запомните мою главную аксиому: если вы будете гробить себя, если вы не начнете беречь собственный организм, эта девочка точно останется больной. Она просто погибнет, потому что у неё не станет единственной опоры. Спасение Даши начинается не с лекарств для неё, а с заботы о вашем собственном сердце. Вы обязаны жить ради неё. Обязаны принимать бета-блокаторы строго по минутам, обязаны спать при любой возможности, обязаны правильно питаться. Ваше здоровье — это её единственный шанс выжить. Вы меня услышали?

Ольга смотрела на врача, и внутри неё каждое слово Елены Владимировны отливалось в гранит. Это была жесткая, но абсолютно неопровержимая логика. До этого Ольга думала только о том, как спасти кроху, совершенно забыв о себе. Теперь же всё встало на свои места.

— Да, — тихо, но с абсолютной, звенящей твердостью выдохнула Ольга. — Я вас услышала, Елена Владимировна. Обещаю. Я буду беречь себя. Каждую секунду. Потому что мое сердце теперь принадлежит ей.

— Вот и чудно, — взгляд кардиолога мгновенно потеплел. Она вернулась за стол, размашисто поставила подпись на бланке выписки и протянула документ Ольге. — Идите. И пусть Бог вам поможет.

Через час Ольга уже ехала в такси по заснеженной, шумной Москве. Когда она открыла дверь своей просторной квартиры, её встретила идеальная, звенящая тишина. Но теперь этот стерильный порядок больше не казался Ольге символом одиночества. Это был операционный штаб её будущей главной битвы. Она сняла пиджак и первым делом достала телефон. Нужно было обустраивать дом к приезду Даши, до которого оставалось всего несколько дней.

Ольга открыла блокнот и начала составлять новый, самый важный в её жизни баланс. Первым делом она зашла на специализированные сайты. Обычные детские кроватки и погремушки сейчас были не нужны. Ольга заказала высокоточные электронные медицинские весы, определяющие вес до грамма, специальный стерилизатор для медицинских зондов, бесконтактный термометр и пульсоксиметр с датчиком-манжетой для круглосуточного контроля кислорода в крови Даши. Нашла через интернет-контакты поставщиков немецких кардиопрепаратов и, не раздумывая, перевела крупную сумму за бронь трех упаковок дефицитных ампул. Деньги таяли стремительно, но Ольга лишь хладнокровно вычеркивала пункты. Она прекрасно понимала: придется нанимать профессиональную няню с медицинским образованием, которая сможет дежурить у кувеза, пока Ольга будет на работе. Обычная женщина тут не справится, а услуги специалиста в Москве стоили астрономических денег.

Затем наступил самый сложный момент — звонок на работу. Ольга знала, что Аркадий Павлович ждет её возвращения со дня на день. Она набрала номер начальника экономического отдела. В динамике раздался знакомый, громоподобный бас:

— Ольга! Ну наконец-то! Как твой мотор? Врачи выписали? Мы тут без тебя тонем, эти субподрядчики нам такой баланс прислали, что у меня самого аритмия начнется! Завтра жду в офисе!

— Здравствуйте, Аркадий Павлович, — спокойно прервала его Ольга. — Меня выписали, со мной всё в порядке. Но завтра в офис я не приду. Я ухожу в декретный отпуск.

В трубке воцарилась такая оглушительная тишина, словно отключили связь. Аркадий Павлович тяжело задышал, переваривая информацию. Одинокая, железная Снежная королева уходит в декрет прямо из больницы. Это не укладывалось ни в какую логику.

— Ольга... ты это... серьезно? — наконец глухо вымолвил он. — Какой декрет? Ты же... одна вроде была?

— Я усыновляю ребенка, Аркадий Павлович, — Ольгин голос не дрогнул. — Тяжелобольного ребенка из реанимации. Ей нужен ежеминутный уход. Но вы не волнуйтесь, компанию я не брошу. Все сквозные балансы, аудит субподрядов и налоговую оптимизацию я буду вести из дома, удаленно. Буду работать по ночам, когда девочка спит. Все отчеты будут сданы строго в срок, за это я ручаюсь своей репутацией. Но в офисе я появляться не смогу.

Аркадий Павлович долго молчал, только сопел в трубку. Наконец, начальник отдела тяжело вздохнул, и его голос прозвучал на удивление мягко, почти по-отцовски:

— Ну ты, девка,даешь! В декрет она собралась! Ну, Ольга!.. Железная. Ладно. Терять тебя как специалиста — это для фирмы самоубийство, заменить тебя некому. Работай из дома. Ноутбук и доступы тебе системщики сегодня же откроют. Но помни: если ты себя угробишь на этих ночных отчетах, я лично приеду и заберу у тебя все доступы. Береги себя, Оля. Ребенку нужна живая мать.

— Спасибо вам, Аркадий Павлович, — Ольга искренне улыбнулась. — Я справлюсь. Документы будут идеальными.

Ола повесила трубку и подошла к окну. На Москву стремительно опускался зимний вечер. Ольга прижала ладонь к стеклу, чувствуя его прохладу. Внутри нее больше не было страха. Её «мотор» работал ровно, четко. Завтра Савелий Петрович должен подписать последние бумаги, и Даша официально перейдет под её ответственность. Ольга знала, что впереди её ждет тяжелейший, изнурительный труд, но теперь у нее была новая аксиома выживания: беречь себя, чтобы спасти свою дочь. И эту формулу она собиралась выполнить безупречно.

 Продолжение