Неликвидная любовь

Глава 10.
История двадцатишестилетней Ольги, которая пришла в реанимацию новорожденных прямо из кардиологического отделения, стремительно разнеслась по всей огромной многопрофильной больнице. Вся клиника, от старых профессоров до санитарок, знала теперь эту смелую, удивительно красивую молодую женщину с непроницаемым взглядом серых глаз, решившую пойти наперекор сухой медицинской статистике. Люди шептались в коридорах, качали головами в курилках, восхищались и искренне переживали. Все прекрасно понимали, какой колоссальный крест взваливает на свои плечи эта одинокая женщина. Понимали, что ей придется отдать не просто всю свою неизрасходованную любовь, но и огромные, астрономические деньги, чтобы выходить недоношенную Дашу и буквально поднять её на ноги. И в этой суровой, привыкшей к боли больничной среде случилось то, чего никто не ожидал: каждый, кто хоть как-то соприкасался с этой историей, захотел внести свой маленький, посильный вклад в помощь Ольге.
Медсестры из реанимации тайком от начальства собрали для нее целый пакет дефицитных стерильных катетеров и зондов нужного микроскопического размера, которые было практически невозможно достать в розничной продаже. Старшая акушерка роддома принесла Ольге блокнот со своими личными записями по уходу за экстремально недоношенными детьми, бережно копировавшийся годами. Даже суровые нянечки из отделения, прощаясь с ней, совали ей в карманы халата ампулы с дорогими витаминами и мягкие, выстиранные до стерильной белизны пеленки. Больница, поначалу показавшаяся Ольге ледяной бюрократической машиной, вдруг повернулась к ней своим самым теплым, человеческим лицом, благословляя на этот материнский подвиг.
Особенно мощная поддержка пришла откуда не ждали. На следующий день после выписки, когда Ольга уже вовсю занималась подготовкой квартиры, на её мобильный телефон позвонил Аркадий Павлович. Начальник экономического отдела, который больше всего на свете боялся потерять своего лучшего специалиста и искренне переживал за её здоровье, не стал ходить вокруг да около.
— Оля, здорова еще раз, — прогудел в трубку его знакомый громоподобный бас. — Я тут подумал... Твой удаленный доступ к серверам мы настроили, графики твои я утвердил. Но ты же спать не будешь, я тебя насквозь знаю! Загонишь себя со своими ночными балансами и декретом, и аудит наш ляжет, и сама обратно на больничную койку загремишь. В общем, я тут тоже решил свой вклад внести. Поднял старые связи. У нашего главного инженера из субподрядной фирмы родная сестра всю жизнь в детской реанимации старшей медсестрой отпахала. Сейчас на пенсии, пятьдесят шесть лет, женщина золотая, с железным характером. Зовут Антонина Ивановна. Я с ней вчера лично переговорил, всю твою ситуацию с Дашей на пальцах разложил. Она согласна тебе помочь. Лови её контакты, она сегодня к тебе подъедет познакомиться. Об оплате не думай, компания этот вопрос частично закроет как материальную помощь.
Ольга даже растерялась от такой лавины человеческой доброты, чувствуя, как к горлу подступает горячий комок:
— Аркадий Павлович... спасибо вам огромное. Я даже не знаю, как вас благодарить. Я не ожидала...
— Отчетами годовыми благодарить будешь, — привычно буркнул он в трубку, пряча за грубостью смущение. — Давай, обустраивайся. Желаю удачи.
Антонина Ивановна приехала ближе к вечеру. Это была плотная, аккуратная женщина с короткой стрижкой, внимательными и очень спокойными глазами человека, которого невозможно удивить или напугать медицинскими кризисами. Она зашла в квартиру, сразу оценила идеальную чистоту освобожденной от ковров детской комнаты, осмотрела подготовленные электронные весы, небулайзер и одобрительно кивнула. А потом, немного помявшись в коридоре, честно и открыто призналась Ольге:
— Оля, вы не против, если мы сразу один деликатный момент проясним? Дело в том, что ко мне в мою небольшую однушку на днях приехал сын с молодой женой. Изголодались по столице, планируют тут закрепиться, работу искать. Мешать молодым, сами понимаете, дело неблагодарное, тесно нам там втроем, да и неловко мне, только под ногами путаться. Аркадий Павлович сказал, что вашей Дашеньке нужен круглосуточный, профессиональный присмотр. Если вы не против, я могла бы просто жить у вас первое время. Буду ночевать прямо здесь, в детской, рядом с кроваткой. Ночью я сплю чутко, к зондам, капельницам и мониторам мне за тридцать лет в реанимации не привыкать вставать. А вы сможете спокойно отдыхать ночью и заниматься своей работой.
Для Ольги эти слова прозвучали как голос ангела-хранителя. Возможность спать по ночам и точно знать, что рядом с Дашей находится специалист высшей квалификации, готовый к любой нештатной ситуации — это был королевский подарок судьбы.
— Антонина Ивановна, да для меня это просто спасение! — выдохнула Ольга, чувствуя, как внутри наконец-то отпускает вечный спазм страха. — Комната полностью в вашем распоряжении. Перевозите вещи хоть сегодня, я буду только счастлива.
И вот наступил долгожданный, главный день — день выписки Даши. Органы опеки, подгоняемые авторитетом и грозными звонками Савелия Петровича, сработали оперативно, и Ольга приехала в больницу со всеми документами, оформленными на временное опекунство с последующим усыновлением.
Перед тем как медсестры начали собирать Дашу, Савелий Петрович вызвал Ольгу к себе в кабинет для окончательного, самого серьезного разговора. На его столе не было привычных историй болезней — там лежал один-единственный, плотный лист бумаги формата А4, полностью исписанный его четким, крупным почерком.
— Садитесь, Ольга Петровна, — доктор указал на стул и придвинул к ней этот лист. — Это ваше руководство к действию. Мой личный боевой листок для вас. Написал всё сам, подробно, по пунктам, от и до. Я знаю, что у вас сейчас от страха и ответственности голова идет кругом, и половину моих устных наставлений вы забудете, как только переступите порог дома. Чтобы вы не терялись и не паниковали — читать, учить наизусть и строго выполнять. Каждая строчка здесь — это жизнь вашей дочери.
Ольга опустила взгляд на бумагу. Савелий Петрович расписал их жизнь с Дашей с точностью до минуты, превратив медицину в безупречный, понятный экономисту график:
Пункт 1. Кормление. Строго каждые два часа, без пропусков и опозданий. Объем смеси на одно введение — ровно 45 миллилитров. Ни каплей больше, ни каплей меньше. Вводить через назогастральный зонд медленно, в течение двадцати минут, чтобы не перегрузить малый круг кровообращения и слабое правое предсердие.
Пункт 2. Вес. Взвешивание два раза в сутки — в восемь утра перед первым кормлением и в восемь вечера. Данные заносить в специальный блокнот. Набор веса должен составлять не менее 15–20 граммов в сутки. Если вес встал или пошел вниз — немедленно звонить мне на личный номер.
Пункт 3. Мониторинг. Пульсоксиметр на ножке ребенка должен стоять постоянно во время сна. Норма сатурации — не ниже 92%. Если показатели падают до 88% — включить кислородный концентратор на полтора литра. Если падает ниже 85% и ребенок синеет — немедленно вызывать реанимационную бригаду, телефон указан внизу листа.
Пункт 4. Лекарства. Кардиотоники вводить строго по часам: 06:00, 14:00, 22:00. Препарат для раскрытия легких — дважды в день через небулайзер. Капли не пропускать ни при каких обстоятельствах.
Савелий Петрович снял очки и посмотрел на Ольгу с предельной серьезностью:
— Вы должны действовать как часовой механизм, Ольга Петровна. Без паники, без слез. По этому листку вы будете жить ближайшие несколько месяцев, пока мы не наберем заветные два с половиной килограмма веса. Нам придется рисковать, оперировать такое крошечное сердце сейчас — это верная смерть, сосуды как ниточки. Но и затягивать нельзя, легкие могут превратиться в склеротическую губку. Как только дойдем до нужного веса — мы немедленно заберем её на первую операцию по коррекции порока. Вы готовы?
— Готова, Савелий Петрович, — Ольга бережно взяла лист бумаги, словно это была самая дорогая ценность в мире. Её экономический склад ума мгновенно оценил эту четкую, безупречную систему. Теперь у нее была четкая инструкция.
-Спасибо  вам огромное -  она со  слезами  обняла  его  и доктор  расчувствовался
-Ну, ну, девочка,  все будет нормально, у  вас столько  помощников, звоните  в любое  время.
Через полчаса Ольга уже шла по больничному коридору к выходу. На руках она бережно держала легкий, почти невесомый сверток в теплом одеяле. Маленькая Даша тихо сопела под тремя слоями фланели, защищенная от зимнего московского холода. Рядом с Ольгой шла Антонина Ивановна, неся сумку с медицинскими приборами и запасом лекарств. Вслед им смотрели медсестры и врачи, беззвучно желая этой удивительной семье победы.
Ольга вышла на крыльцо больницы. С неба падал крупный, колючий февральский  снег. Она прижала Дашу к своей груди, чувствуя её слабое дыхание через слои ткани, и уверенно шагнула к машине такси. Первое сражение с системой было выиграно. Впереди был дом, четкий план действий и долгая, изнурительная борьба за право этой маленькой девочки на жизнь.

Продолжение