17. Свадебный салон. Предательский корсет

Сквозь узкую щель между тяжелыми бархатными шторами цвета «спелая вишня» миланский свадебный салон «Bellissima» выглядел как поле боя, замаскированное под филиал рая. В воздухе пахло лаком для волос, крепким эспрессо и назревающим инфарктом.
На шелковом пуфике, скрестив ноги, сидела донна Сильвия — будущая свекровь со взглядом сицилийского прокурора и сумкой из крокодила стоимостью в подержанный хэтчбек. Рядом уныло залипал в телефон жених Маттео, транслируя в мир покорность судьбе и своей маме. До свадьбы оставалась неделя, и это была финальная примерка.
А за шторкой шла борьба не на жизнь, а на смерть. Консультантка Франческа, упершись коленом в поясницу Насти, затягивала атласный корсет платья-рыбки с таким остервенением, словно шнуровала парус на галере во время шторма.
— Настенька, белла миа, ну что там так долго? — долетел из зала царственный голос донны Сильвии. — Маттео быстрее согласится жениться в пижаме.
— Еще минутку, мама Сильвия! — пискнула Настя из-за кулис, округлив глаза от острой нехватки кислорода. — Корсет... притирается!
— Настя, оно не застегнется, — прошептала Франческа, вытирая пот со лба. — Тут зазор в четыре пальца. Вы что, за две недели после своего Вегаса килограммов пять набрали?
— Тяни, Франческа, тяни! — хрипела Настя, цепляясь пальцами за вешалку. — Это просто... макароны. Я на радостях от возвращения переела карбонары.
Донна Сильвия и Маттео отпустили Настю на этот безумный девичник в Лас-Вегас со скрипом, взяв с неё клятву, что она будет спать строго с десяти вечера и пить только ромашковый чай. До свадьбы она должна остаться «вишенкой». Сравнивать Настю «со свежим огурцом» было бы нелепо. Настя кротко кивала. Она уже тогда знала, что беременна, и планировала романтично шепнуть эту новость Маттео на ухо прямо во время первого свадебного танца. Но Настя была девушкой практичной: она прекрасно понимала, что скажи она о ребенке до поездки, Маттео и его гиперопекающая мама не то что в Вегас — они бы её из спальни без шерстяных носков и конвоя не выпустили. Прощание с «холостой жизнью» было спасено жесткой конспирацией. Но две недели в Вегасе прошли, Настя вернулась, а маленький калабрийский наследник внутри рос строго по часам, наотрез отказываясь влезать в старые мерки донны Сильвии.
Франческа сделала финальный рывок. Раздался угрожающий треск ткани. Настя судорожно выдохнула, и вместе с этим выдохом из сокровенных глубин экстремально сжатого пуш-апа, не выдержав тесноты, со свистом вылетел маленький глянцевый прямоугольник. Настя с этим снимком теперь не расставалась ни на секунду — он стал её главным секретным талисманом, подтверждением личного триумфа, который она носила ближе к сердцу в самом буквальном смысле.
Прямоугольник шмякнулся к ногам Франчески, перевернувшись картинкой вверх. Франческа округлила глаза, глядя на черно-белый снимок УЗИ, где красовалась крошечная, но уже вполне отчетливая точка. Чуть выше чернела дата осмотра — ровно за три дня до Настиного вылета в Штаты.
— Это... это закладка для семейной Библии! — соврала Настя, пытаясь наступить кружевной туфлей на снимок.
— Настя! Что у вас там падает? — шторка резко дернулась. Донна Сильвия решила взять процесс под личный контроль.
Времени на маневр не осталось. Франческа не успела спрятать улику, и взгляд донны Сильвии намертво прилип к глянцевой бумажке. Свекровь молча подняла снимок, изучила дату и медленно перевела взгляд на невестку. Как мать четверых детей, она сопоставила все факты со скоростью света.
— Тааак — медленно произнесла свекровь, и её голос упал на пару октав. — Маттео, отложи телефон. Настя... Карбонара, говоришь? Ромашковый чай в десять вечера? Наша «вишенка» полетела на американские горки и дискотеки с моим внуком на борту?!
Настя, понимая, что скрывать очевидное под прицелом этого взгляда бесполезно, а дышать хочется сильнее, чем замуж, выдавила сиплый шепот:
— Шестая неделя, мама Сильвия... Маттео, это твой ребенок! Вегас тут ни при чем, всё случилось до! Я на свадьбе хотела сказать... Франческа, ради всего святого, расшнуровывай! Иначе твоя «Bellissima» превратится в Помпеи...
Маттео на пуфике наконец-то уронил телефон:
— В смысле — папой?! До Вегаса?! То есть ты потащила моего сына в Лас-Вегас тусить?!
Донна Сильвия величественно прижала снимок УЗИ к груди, а затем сокрушительно посмотрела на сына:
— Замолчи, Маттео. Твоя жена гениальна. Она провернула тактическую операцию, которую я мечталат сделать всю жизнь — оторвалась с подругами, будучи под надежной защитой нашего семейного наследника. Настя, девочка моя, Франческа, живо снимите с неё эту сбрую и несите канноли с кремом! Моему внуку нужно питаться, а платье мы расшием. В конце концов, в Калабрии все лучшие люди заявляют о себе громко и с характером!