Куда идёт поезд?

КУДА ИДЁТ ПОЕЗД?

1.ПОЕЗД ИДЁТ В АБИССИНИЮ

Гумилёв...
Писать о поэте, который имел своим девизом, предлагая его и своим ученикам и соратникам по «Цеху поэтов» поэтическую парадигму: «Пиши, как живёшь - живи, как пишешь», для меня, сформировавшемуся как поэт на сцене - месте игры и лицедейства, является делом почти немыслимым.
И тем не менее, я посвятил личности и творчеству поэта Николая Степановича Гумилёва две песни, несколько стихотворений и пару небольших эссе.
Связано это не только с тем, что я уже более 30 лет проживаю во Всеволожске, где память расстрелянного в 1921 году по  Таганцевскому делу поэта бережно хранится и имя его почитается, но и с тем, что начиная с 2015 года я регулярно участвую в творческих встречах, посвящённых творчеству Гумилёва - не только во Всеволожском районе, но и в Санкт-Петербурге - Кронштадте и других местах, связанных с жизнью и творчеством создателя акмеизма, проводимых замечательным человеком и подвижницей, членом Российского Союза журналистов Ириной Николаевной Гуреевой-Дорошенко.
Получив от неё однажды, в 2015 году приглашение участвовать в концерте 26 августа на Бернгардовке - одном из предполагаемых мест расстрела Николая Степановича, у памятного креста возле речки Лубьи, я подошёл к приглашению чисто поэтически: написал в то же время стихотворение «Памяти Гумилёва», которое моментально стало авторской песней. Эту песню я с успехом и исполнил в День памяти поэта, войдя таким образом в круг почитателей творчкества поэта Николая Гумилёва во Всеволожске. Эта встреча в 2015 году стала как бы инициируюшим толчком, побудившем меня снова и снова с определённой периодичностью возвращаться к Гумилёву - и в музыке, и в поэзии, и в прозе.
Сейчас я уже не помню, каким образом ко мне пришла первая строчка этого стихотворения: «Поезд идёт в Абиссинию...» Вероятно, этому способствовала поэзия самого Гумилёва: его стихи из цикла «Шатёр» и другие африканские произведения. «Муза дальних странствий» определила и «вагонный» размер моего стихотворения: трехстопный дактиль, ритмически перекликающийся со стуком вагонных колёс.


ПАМЯТИ ГУМИЛЁВА

Поезд идёт в Абиссинию
Кромкой, у краешка синею.
Тигры, жирафы с мартышками
К музе бродячей глухи.
Солнце нерусское жаркое
Скрылось потухшей цыгаркою,
Пульмана столик качается,
Спят и в тетради стихи.

Жёлтая, жгучая Африка -
Древних орнаментов графика
Так далеко - за туманами
Топей Мазурских болот.
Где;то молчит артиллерия,
Тихо стоит кавалерия…
- Прапорщик! Кони не кормлены,
Завтра уходим в поход…

Русский поэт Божьей милостью!
Ты поделился бы милотью -
Милотью дара пророчьего,
Как с Елисеем Илья…
Солнце палит африканское,
Пьют офицеры шампанское…
А завершает трагедию
Сонная речка Лубья.

Стихотворение написалось «одним махом» и композиционно состоит, как и положено, из завязки, кульминации и развязки. Завязкой является «африканское турне» Гумилёва, куда он отправлялся из Одессы морем, чтобы затем продолжить поездом по жёлтому континенту. Именно в путешествиях изначально ковался мужественный дух поэта и его произведений.
Кульминация - это Первая мировая война, сыгравшая в судьбе Николая Гумилёва, в определённом смысле, роковую роль, как и в судьбе его и нашего многострадального Отечества - Российскую империю она привела ко краху, став объективной политической предпосылкой Великой Октябрьской Социалистической революции, а самого поэта сделала до последнего вздоха боевым офицером, предпочетшего ответить на вопрос, по-видимому, сочувствовавшего поэту чекиста «Кто здесь поэт Гумилёв?»: «Здесь нет поэта Гумилёва, здесь есть офицер Гумилёв».
Таким образом, развязка стихотворения - это как бы синтез завязки и кульминации: обращение к поэту сквозь незримую стену, отделяющего временную жизнь от вечной с указанием основных вех жизненного пути: Африка, война, расстрел...
Стихотворение действительно родилось целиком и сразу - 19 августа, в день праздника Преображения Господня. Не стану утверждать, что накануне написания я держал строгий пост и усердно посещал все церковные службы, хотя в то время я алтарил в храме Спаса Нерукотворного Образа у Дороги Жизни, а было время Успенского поста. Но, вероятнее всего, так и было - в ту пору я причащался, как правило, еженедельно. Запомнился один технический нюанс: во время написания я не мог припомнить, какие именно болота расположены были в районе театра военных действий, и заглянул в интернет. Обнаруженное мной название «Мазурские болота» легли точно в строку.
Законами жанра обусловлено смещение ударения в славянском слове «милОть» (кожаная одежда) - «мИлоть». но, здесь, кроме традиционно русского песенного плавающего ударения, обыгрывается также созвучие со словом «милость» - такие обыгрывания тоже характерны для русского устного народного творчества. Такое же плавающее ударение присутствует во всеволожском топониме - названии реки ЛУбьи - ЛубьИ. Название это по-разному произносят и местные старожилы.
Возможно, взыскательный критик и литературный начётчик осудит подобные вольности. Однако, плавающее ударение - вещь в русской поэзии довольно распространённая, и не только в народной. Подобными явлениями изобилует, например, поэзия Ф. И. Тютчева.
Нередко, а вернее сказать, весьма часто, при написании песни человек  сознательно или не сознательно обращается к творчеству предшественников, создававших нечто подобное на похожую тему. До написания своих Гумилёвских песен мне был известен опыт Александра Вертинского, ставшего в 90-е годы популярным благодаря группе «Аквариум» - его песня на стихи Н. Гумилёва «Китайская акварель». Я неоднократно сам исполнял её под гитару в кругу своих друзей. Кроме этого, тусуясь в 90-е годы в кругу начинающих будущих звёзд группы «Ночные снайперы», я неоднократно слышал песню Евгении Венлиг «Жираф», написанную ей на стихи создателя акмеизма.
Думаю, что в моей песне «Памяти Гумилёва» влияние Вертинского очевидно - и в музыке, и вокале.
После выступления у Лубьи в августе 2015 года я понял, что песня состоялась. Так же, вероятно, сочли и присутствовавшие там  работники администрации г. Всеволожска: на ближайшем городском празднике глава администрации г. Всеволожска Ангелина Александровна Плыгун вручила мне диплом Премии администрации г. Всеволожска за данное произведение с материальной составляющей - 5 тысяч рублей.
Окрылённый, я вышел с этой песней на бардовский фестиваль «Соцветие», где меня ждало жестокое разочарование. Жюри, в составе которого были В. Шемшученко, В. Вихорев, А. Тимофеев, Т. Дрыгина, жёстко раскритиковали песню. Тимофеев высказал мысль, что «дремлют в тетради стихи» было бы лучше, нежели «спят и в тетради стихи», Дрыгина усмотрела в слове «цыгарка» украинизм, не характерный для русской речи, а Вихорев намекнул, что я спекулирую на теме - фестиваль проходил недалеко от Бернгардовки, в Южном. В результате, я не стал даже дипломантом этого фестиваля, найдя утешение в евангельских словах «Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своём». Впрочем, в итоговом концерте я выступил и был награждён треугольным конвертом с аудио-диском членов клуба «Восток». Песня прозвучала в своём окончательном варианте:

ПАМЯТИ ГУМИЛЁВА

Поезд идёт в Абиссинию
Кромкой, у краешка синею.
Тигры, жирафы с мартышками
К музе бродячей глухи.
Солнце нерусское жаркое
Скрылось упавшей сигаркою,
Пульмана столик качается,
Дремлют в тетради стихи.

Жёлтая, дикая Африка -
Древних орнаментов графика
Так далеко - за туманами
Топей Мазурских болот.
Где;то молчит артиллерия,
Тихо стоит кавалерия…
- Прапорщик! Кони не кормлены,
Завтра уходим в поход…


Русский поэт Божьей милостью!
Ты поделился бы милотью -
Милотью дара пророчьего,
Как с Елисеем Илья…
Солнце палит африканское,
Пьют офицеры шампанское…
А завершает трагедию
Сонная речка Лубья.

После фестиваля, ставшего во Всеволожске последним, поэт и журналист Сергей Васильев, редактор газеты «Южный луч» пригласил меня к себе в гости. Мы выпили водки, и Сергей Анатольевич проводил меня до такси, сунув на прощание 2 тысячи рублей «детям на конфеты». Получив таким образом «отступные», я честно сдал их дома жене, которая пустила их на покупку продуктов.
Главный редактор газеты «Всеволожские вести» Вера Алексеевна Туманова предложила  мне написать статью о фестивале, скоординировавшись с Шемшученко..
С Владимиром Ивановичем я был знаком давно и считал его в определённом смысле своим наставником в бардовской песне. Мы познакомились в 2002 году накануне Первого Александро-Невского фестиваля, наше общение продолжилось и на фестивале, где я тогда получил Гран-при и в дальнейшем: в Старой Ладоге, на Соловках. Я не раз бывал у Шемшученко дома, мы пили кофе, в ту пору - вместе курили, разговаривали о поэзии, я показывал ему мои стихи.
Моё вступление в 2015 году в Союз писателей России и вынужденный уход из Лавры, где я до этого 10 лет руководил клубом авторской песни, всё изменили.
Придя по предложению В. А. Тумановой к Шемшученко на этот раз, я не ждал беды. То, что меня «прокатили» на фестивале, руководителем которого он являлся, бросило на отношения тень, но я ждал разъяснения при «разборе полётов». Однако, разбора не последовало
Небрежно сев в кресло, Владимир Иванович изрёк: «А, статья... Сейчас мы вместе рыбку накидаем».
«А что диплом не дали?» - удивлённо спросил я. Надо сказать, что дипломов и благодарственных писем различных конкурсов и фестивалей, в том числе - за работу в жюри, у меня накопилось за годы работы в Лавре более сотни. Однако, бумага, в моём сознании - это некий отчётный документ, который я хотел представить и в Лавре для предполагаемого разъяснения ситуации там.
«От тебя теперь требуется только одно - прийти, куда попросят, и выступить», - веско сказал Шемшученко.
Принесённый для кофе зефир выпал из моих рук: «Да вы-то сами кто?» - возмутился я: «Да у вас и вокал самый слабый из всех, кто на диске...»
«Пошёл вон, мерзавец!» - грубо произнёс Шемшученко.
Уходя, я в бешенстве крикнул: «Сколько вы получили за гран-при?!»
Жена Шемшученко, Марина Михайловна попыталась сунуть мне обратно в руки принесёный мной зефир. «Отдайте его собакам!» - резюмировал я и ушёл из дома мэтра, чтобы никогда туда не возвращаться.
Получился скандал. Фестиваль закрыли, Шемшученко отстранили от руководства. Статьи я так и не написал.
Вера Алексеевна посоветовала мне почаще бывать возле Гумилёвского камня - памятника на Бернгардовке, в том же году освящённого владыкой Выборгским Игнатием Пуниным.
Её советом я в полной мере воспользовался спустя 5 лет - во время пандемии коронавируса.

2. СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА - ПЛАТФОРМА КОВАЛЁВО

Следует отметить, что имя Гумилёва не только до перестройки, но и много лет спустя не являлось центральным среди имён поэтов, судьба которых была связана со Всеволожском или, шире - с Приладлжьем. Во Всеволожском районе высоко и справедливо чтут имя Николая Рубцова, создают и исполняют музыкальные  произведения на его стихи -  и я здесь не исключение, а, скорее, как раз наоборот.
В приладожской Кобоне целый зал местного музея посвявящён жизни и творчеству замечательного советского поэта-песенника Александра Прокофьева.
Ну а в Приютине даже имя Рубцова меркнет на фоне имён любивших гостевать там Пушкина, Крылова, Гнедича...
То, что само имя расстрелянного за участие в контрреволюционном заговоре поэта было в советское время под запретом - это одно, однако и само место казни и захоронения офицера и поэта до сего дня является для всех тайной под семью печатями. Дошедшая до нас фраза из дневника чудом уцелевшего родственника Таганцева о том, что арестованных увезли по Рябовской дороге проливает немного света на дело: Ковалёвский лес велик. Многим исследователям жизни и страдания новомучеников и исповедников Российских наиболее вероятным местом казни видится территория бывшего порохового склада не Ржевском полигоне: именно там в 20-е годы происходили массовые расстрелы неугодных новой власти людей. 
Печально известная Левашовская пустошь «заработала» уже в 30-е годы. Там в период с 1937 по 1953 год было расстреляно по различным оценкам от 18 до 50 тысяч человек. Но Левашовский мартиролог - это отдельная тема.
Место расстрела должно было быть достаточно удалённым от Петрограда, но не настолько далёким, чтобы «конвейер» работал медленно. Кроме Ковалёвского склада некоторые предположительно называют место вблизи речки Жерновки на Ржевке, а иные - то самое место на Бернгардовке вблизи храма святых равноавпостольных Константина и Елены, где долгие годы и проходили Гумилёвские мероприятия во Всеволожске, а в 2015 году был освящён памятник поэту в виде рельефного изображения на чёрном камне и строками из его стихов.
Лето 2020 года было непростым - мы пережили 1 волну пандемии. Коронавирус, как известно, среди влияния на многие жизненно-важные системы организма, оказывает влияние и на головной мозг. По-видимому, какая-то перемена в сознании произощла и у представителей местной власти - в 2020 году было принято решение вывести Гумилёвские мероприятия на областной уровень. Местом проведения областного мероприятия была определена территория Ржевского порохового склада на полигоне - именно там, где, по словам прот. Георгия Митрофанова земля на глубине представляет собой «мясной слоёный пирог».
Подобное решение двух отделов культуры - областного и районного вызвало возмущение «держателей Гумилёвского бренда» во Всеволожске: ставшее традиционным и полюбившееся всем за многие годы мероприятие на Лубье, у креста Гумилёва, оказалось под угрозой срыва.
В двусмысленном положении оказался и я со своими коллегами и друзьями из Союза писателей России: на какое мероприятие идти? Возможно, в этой ситуации, учитывая к тому же и пандемию, самым разумным было бы отсидеться дома, как это  сделал руководитель Санкт-Петербургской писательской организации Борис Александрович Орлов. Однако я, да и многие другие: поэты Владимир Симаков, Евгений Лукин, Роман Круглов совместно с участниками Всеволожского музыкальнго-поэтического салона «Родник» решили использовать временной разброс - начав в Ковалёво, закончить на Бернгардовке.
Да не заработаю обвинение в ханжестве, предположив, что ситуацию разрешила молитва: на Ржевском полигоне литию об убиенных отслужил настоятель храма святой Варвары в Рахье о. Олег Патрикеев, а на Бернгардовке - тогдашний настоятель Константино-Еленинского храма о. Дионисий Бунцев.
Следует сказать, что мероприятия в обоих местах прошли на высоком уровне. В первом случае этому способствовали профессионализм и привлечённые правительственные ресурсы, а во втором - энтузиазм и опыт организаторов и участников вечера.
Через пару дней после свершившегося двойного чествования расстрелянного поэта, 30 августа, у меня появилось стихотворение «На Ржевском полигоне»:

НА РЖЕВСКОМ ПОЛИГОНЕ

В день скорби приеду с утра в Ковалёво,
Где крест у дороги печально стоит,
Стихи почитать за помин Гумилёва
Пред тайной, что лес Ковалёвский хранит.

Здесь старый кирпич арсенального склада
Под северным солнцем зловеще кровав,
И спорить едва ли уместно и надо
О месте расстрела: кто прав, кто неправ…

К стене на площадку выходят поэты
Под дула десятков внимательных глаз…
Здесь кто-то, должно быть, ломал сигареты,
Последней молитвой пред смертью молясь.

Теперь покаянья везде амулеты:
Кресты и лампады, кадильный дымок…
Но так же стоят возле стенки поэты,
И красный кирпич, и распявшийся Бог.

Стихотворение это вошло в мою книжку «Визитная карточка поэта №19» и уже после публикации вызвало споры и нарекания. Я разместил стихи в телеграмм-канале Гумилёвского общества Москвы, и поэт Иван Белокрылов поставил мне на вид в личном сообщении, что Христа распяли, а из стихов следует, что Он как бы распялся Сам - «распявшийся». Я парировал критику цитатами из святых отцов церкви: в церковной поэзии неоднократно звучат слова  «распныйся», «погребыйся» - распявшийся, погребшийся. Также и в богословских сочинениях многих духовных писателей действительное причастие «распявшийся» подчёркивает добровольный характер страданий Богочеловека.
Руководитель Рубцовского центра Санкт-Петербурга Любовь Петровна Федунова предложила, как вариант «расстрелянный Бог» - как у Блока. Я возразил, что Бог распялся не только за расстрелянных, но и за расстрельщиков, многие из которых впоследствии не избежали участи тех, над кем приводили в исполнение варварский приговор.
Таким образом, стихотворение было опубликовано и сохранено в первоначальном виде.
Вскоре после «Гумилёвского дуплета» сменилось руководство Всеволожского районного отдела культуры.

3.БЕРНГАРДОВКА

Именно в пандемию, уже в 2021 году сподобился я быть на литургии в храме у Гумилёвского камня, исповедаться и причаститься. Моё инженерно-техническое образование сыграло надо мной в ту пору, возможно, злую шутку: я встал в ряды дезинфекторов. На этой почве возникло моё несогласие с действиями и правящего архиерея, и бывшего благочинного и настоятеля храма, где я алтарил. Несогласие это, впрочем, выражалось в словесных репликах в вацаповской группе «Паломники Храма Спаса», без дезертирства с алтарного послушания. Мне думалось, что я пишу политкорректно и грамотно, приводя статьи УК РФ за непреднамеренное и преднамеренное причинение тяжкого вреда здоровью людей. Никаких заявлений в соответствующие инстанции я, естественно, не писал. Однако, по-видимому, это сделал кто-то другой, просвещённый моими познаниями в области юриспруденции. Настоятеля вызвали в прокуратуру. По-видимому, о. Роману сообщили о моих лекциях в вацапе, и он вежливо поблагодарив меня за всё, отстранил от алтарного служения в его храме.
Находясь «в подвешенном состоянии», я думал, куда мне податься - и подался к Гумилёву. Во время пандемии мне доводилось причащаться в нескольких храмах Всеволожского благочиния, но только в храме Константина и Елены лжицу до и после причащения погружали в спирт, как это было положено по предписанию Патриархии.
В том пандемийном августе, собравшем с россиян свою дань, я тоже участвовал в Гумилёвских мероприятиях на Лубье. Запомнилось также участие в них поэтов Алексея Филимонова, Владимира Шемшученко и Александры Таан. Плодами участия стали 2 стихотворения, написанные с интервалом в 2 дня - 27 и 29 августа соответственно:

ГУМИЛЁВУ

Чёрный камень с рельефом поэта
Водружён на церковном дворе …
В честь столетья расстрельного лета
Поминают тебя в алтаре.

Говорят, что тебя истребила
Богомерзкая новая власть,
Но и Пушкина совесть сгубила,
И Рылееву - выпала масть.

Власть меняется, время уходит,
А на смену грядут времена …
Но тебя почитают в народе
В этом Истина ясно видна.

27.08.2021

НА БЕРНГАРДОВКЕ

Голубые стены храма,
Золотые купола …
Под коньком чернеет рама
Вдаль смотрящего окна.

В старый храм ведут ступени,
Раскрывает двери он –
К Константину и Елене
Я явился на поклон.

Поминая Гумилёва,
Ставлю свечку у креста,
Ведь пророческое слово
Бог влагал в его уста.

От зажжённого кадила
Разливается дымок …
За него не та молила
По пути в расстрельный лог.

29.08.2021

Вскоре после этого храм перекрасили - из голубого он стал жёлтым.
Менее, чем через год началась Специальная военная операция

4.НА ЗАПАД ИДУТ ЭШЕЛОНЫ

Когда началась СВО, мой друг - поэт и журналист Сергей Васильев просил меня не касаться в творчестве этой темы. Для Сергея, много лет прослужившего политработником в Советской Армии на территории нынешней Украины в зенитно-ракетных частях, эта тема оказалась больной, как и для многих других бывших граждан СССР. Вскоре после начала СВО ушли известный поэт, ракетчик, генерал-лейтенант Николай Иванович Петров, поэт Анатолий Голев. Это были мои старшие товарищи и наставники, чьё здоровье не выдержало в том числе и происходящего на Украине.
Тем не менее я откликнулся на события СВО песнями и стихами. Большинство из них были записаны в студии и  опубликованы в печати. Не записанной осталась песня «Молитва Гумилёва», стихи которой появились 29 сентября 2022 года.
Привожу её слова.

МОЛИТВА ГУМИЛЁВА

В фуражке военной с кокардой Российской
Остался на фото великий поэт …
Кому-то был сладок паёк резервистский,
Но не Гумилёву-разведчику, нет!

Припев:
Пред Касперовскою иконою
Смиренным был поклон его.
Благословила Матерь Божия
Его судьбою непогожею.

В печальные очи старинной иконы,
Молясь, погружался поэт Гумилёв,
И мерно на Запад тянулись вагоны
Наполненных силой живой поездов.

Припев:
Пред Касперовскою иконою,
Измучен тряской эшелонною
Молился Николай Степанович -
Душе везде согреться надо ведь!

И скорбь мировую в очах постигал он
Прямым отраженьем Вселенского зла.
У старой иконы те строки слагал он,
Что память потомков до нас донесла.

Припев:
Пред Касперовскою иконою,
Как пред незримой обороною
Стоял поэт, душой измученный,
Доселе так и не изученный.

Возможно, у кого-то возникнет вопрос: а при чём здесь СВО? Песня о Гумилёве и Первой мировой войне...
Это так, но навеяна песня была именно событиями СВО.
Расскажу, каким образом.
Много лет выступая в Александро-Невской лавре, я вступил в ряды Александро-Невского братства, с первых дней СВО активно включившегося в сбор средств для воинов и пострадавших районов ДНР, ЛНР и РФ. Одним из таких мест, подвергшихся наиболее ожесточённым атакам ВСУ, стал женский Касперовский монастырь в Мокеевке. Сестрам обители требовались медикаменты, особенно - сердечные препараты: валидол, корвалол, кардиомагнил, продукты и хозяйственные принадлежности. Информацию об этом мне прислала заведующая лаврской библиотекой Неонилла Дмитриевна Голубятникова. Параллельно с лаврой я сотрудничал с организацией «Ленинградский доброволец», доставляющей гуманитарные грузы на Украину. Собрав небольшую посылку, я попросил помочь с доставкой получателю ребят из «Добровольца», отвезя её в один из приёмных пунктов организации. Вместе с консервами, хозяйственным мылом и другой бытовой мелочью, я положил в коробку записки с именами моих крещёных близких - для поминания о здравии и за упокой. Весть о получении из монастыря до меня не дошла, однако другие мои посылки, отправленные «за ленточку» были доставлены. Об этом есть подтверждающие фото. Поэтому я думаю, что Божья Матерь приняла мой скромный дар.
Признаюсь, что я тогда только и услышал о существовании Касперовской иконы Божьей Матери, привезённой на Украину из Сербии и бывшей некогда домашним образом штабс-капитана Касперова, которую примерно в середине 19 века, после его смерти, вдова офицера передала в один из храмов на Херсонщине. Позднее образ этот оказался в одном из соборов Одессы.
У меня не было и нет документальных доказательств, что бывая в Одессе проездом в Африку, Гумилёв молился именно перед этим образом. Однако, известна религиозность Гумилёва и его набожность, несмотря на сложную личную жизнь.
Вести с Украины донесли, что Спасо-Преображенский собор в Одессе, в котором хранился образ Божьей Матери пострадал во время ракетного обстрела 23 июля 2023 года, однако икона, находившаяся за бронестеклом уцелела.
Примерно в это же время  на просторах интернет-пространства мной было обнаружено стихотворение поэта из Одессы, лирический герой которого читает  под российскими обстрелами стихи русского поэта Николая Гумилёва. Признаюсь, что сам я в 1992-93 году в Азербайджане нередко делал то же самое вечерами, после обстрелов с армянской стороны. И вели их тоже военнослужащие бывшей Советской армии.
Незадолго до начала СВО я контактировал с поэтами Украины, участвовал в онлайн-конкурсах поэзии «Созвездие духовности». Военные действия и пролитая с обеих сторон большая кровь стали духовным рубиконом, разделившим народы некогда братских республик.
Какой поток окажется сильнее? Поток объединившей наши народы после распада СССР крови новомучеников и исповедников Российских,  пострадавших в годы богоборческих гонений, в котором есть и малая струйка поэта Николая Гумилёва, или поток, организованный прорабами нового мирового порядка, грозящий вовсе затопить территории бывшей Российской империи и СССР?
Я надеюсь на победу добра. Ведь с кровью новомучеников и исповедников Российских сливается также кровь освободителей Советской Украины от фашизма в годы 2 Мировой войны. И моя бардовская интуиция находит подтверждение этому в невольной перекличке строк моей песни со словами известной «Песни о конце войны» В.  Высоцкого:

А все же на Запад идут и идут эшелоны,
А нам показалось, совсем не осталось врагов.

Дай же Бог нам жить в согласье, любви, без долгов!

НИКОЛАЙ ЕРЁМИН

06.09.2026