То утро у речки. Последняя покрышка

В пять утра наш подъезд на Авроре еще спал. Я был одет, удочки собраны, банка для червей приготовлена. Оставалось только дождаться Виталика.

В квартире стояла такая тишина, что я старался лишний раз не двигаться. Казалось, стоит чем нибудь звякнуть или громче закрыть дверь, и домашние проснутся. А там начнутся вопросы. Куда так рано? Надолго ли? Когда вернешься?

Я сидел и ждал.

И вдруг за дверью послышались шаги.

Сначала тихие, потом все отчетливее. Кто то вышел с третьего этажа и начал подниматься на четвертый. В пустом утреннем подъезде каждый шаг разносился особенно громко.

Я прислушался.

Уже знал, кто это.

Быстро подошел к двери, осторожно открыл перегородку и увидел Виталика.

Не звони, тихо сказал я. Всех разбудишь.

Он улыбнулся и кивнул.

Виталик жил этажом ниже, на третьем, я на четвертом. Он был старше меня, а в детстве даже небольшая разница в возрасте многое значит. Старший товарищ будто знает чуть больше, раньше замечает опасность и увереннее принимает решения.

В то утро это оказалось очень кстати.

К рыбалке мы приготовились заранее. Удочки у нас были самые простые, сделанные своими руками. Нашли подходящие длинные и ровные палки, привязали леску, приготовили крючки и поплавки.

Никаких магазинных снастей у нас не было. Да мы о них особенно и не думали. Своя удочка, которую ты сделал сам из обычной палки, казалась самой настоящей.

Мы тихо вышли из подъезда.

Аврора в такой ранний час была совсем другой. Дома еще спали, машин почти не было. Воздух был прохладным и свежим. Впереди у нас был целый день, и спешить было некуда.

Мы перешли улицу Авроры и вошли в лесную полосу.

Где то там, внизу, ждала речка.

Но сначала нужно было добыть наживку.

Мы шли в сторону стройки Президент Отеля и обходили ее по дороге. Вокруг лежали старые доски, кирпичи, куски резины, автомобильные покрышки. Для взрослого человека обычный строительный хлам. Для нас места, под которыми почти наверняка можно было найти червей.

Поднимаешь старую доску.

Под ней сырая темная земля, муравьи, жуки.

И вдруг червь.

Отлично.

Сразу в банку.

Потом кирпич. Еще одна доска. Кусок резины. Старая покрышка.

Так мы и двигались к речке. Несколько метров прошли, остановились, что нибудь перевернули, нашли червей и снова вперед.

Сколько занимала эта дорога, сейчас уже не скажу. Но время пролетало незаметно. В детстве расстояния вообще измеряются не километрами.

Вот здесь нашли сразу несколько хороших червей.

Там вдвоем переворачивали тяжелую доску.

А под той покрышкой ничего не оказалось.

Чем ниже мы спускались, тем ближе становилась речка. Банка уже была почти полной. Наживки нам точно хватало.

Можно было больше ничего не искать.

Но почти в самом конце спуска лежала еще одна старая автомобильная покрышка.

Последняя.

Сколько таких мы уже перевернули по дороге, я не помню. Поэтому никакой опасности не чувствовал.

Я подошел первым.

Наклонился.

Взялся за край и приподнял.

Под покрышкой что то лежало.

Светлое.

Длинное.

Я замер.

Вот это червяк, подумал я.

Только уж очень большой.

Я наклонился ближе, пытаясь понять, что это за странный белесый червь. Еще немного, и, наверное, протянул бы к нему руку.

В этот момент Виталик резко толкнул меня назад.

Ты что! Это же змея!

Я отпустил покрышку.

Она глухо упала на землю.

Мы отскочили и несколько секунд просто смотрели на нее.

Еще мгновение назад это была обычная старая покрышка, под которой мы надеялись найти пару червей. Теперь подходить к ней совершенно не хотелось.

Что это была за змея, спустя столько лет я утверждать не берусь. Возможно, обыкновенная гадюка. Такие змеи встречаются в Башкортостане и ядовиты. Обычно гадюка сама старается избежать человека, но, если ее потревожить, может защищаться.

Тогда мы, конечно, об этом не рассуждали.

Для нас существовало только одно слово.

Змея.

И пугало меня даже не то, что она оказалась рядом. Я никак не мог отделаться от мысли, что еще секунду назад принял ее за огромного червя и собирался протянуть руку.

После этого желание заглядывать под другие покрышки у меня исчезло окончательно.

Виталик посмотрел на меня.

Ну что, рыбачить будем?

Конечно.

Речка была уже совсем рядом.

Та самая уфимская речка нашего детства.

Внизу находилась небольшая переправа. От одного берега к другому ходил маленький паром. Он брал всего пару автомобилей и несколько человек и неспешно перевозил их через реку.

Мы часто видели, как он подходил к берегу, принимал машины и людей, потом медленно отправлялся на другую сторону.

Тогда в этом не было для нас ничего особенного.

Паром просто был частью того места. Такой же привычной частью нашего мира, как речка, лесная полоса, наша Аврора и дорога, по которой мы спускались к воде.

Мы никуда переправляться не собирались.

Наше место было здесь.

Выбрали место на берегу, достали снасти и размотали лески. Наши обычные палки снова стали настоящими удочками.

Открыли банку с червями.

После встречи со змеей я уже смотрел на ее содержимое немного иначе.

Насадили наживку.

Забросили.

И стали ждать.

В этом ожидании была особая тишина. Смотришь на поплавок, и больше ничего вокруг будто не существует. Вода идет своим течением. Где то шуршат кусты. Просыпаются птицы. Иногда к берегу подходит маленький паром, принимает людей и машины и снова уходит через реку.

А ты смотришь только на поплавок.

Он качнулся.

Замер.

Потом снова дрогнул.

Рука сама крепче сжимает удочку.

Еще движение.

И вдруг поплавок исчезает под водой.

Подсекаешь.

Есть!

В тот день клевало хорошо.

Мы таскали пескарей, ершей и другую речную рыбу. Каждая поклевка становилась событием. Рассматривали улов, сравнивали, у кого рыба крупнее, снова насаживали червя и забрасывали.

Но одну рыбу я запомнил особенно.

Налима.

До того дня я никогда не держал налима в руках. Он сразу показался мне каким то необычным. Я долго его рассматривал и особенно запомнил усик на подбородке.

На привычных пескарей и ершей он совсем не походил.

Для нас это был настоящий трофей.

День удался.

Сейчас, наверное, такая рыбалка начиналась бы совсем иначе.

С рыболовного магазина.

Выбирали бы удилище, леску, крючки, приманку. Потом решали бы, куда ехать. На какую реку, озеро или водохранилище Башкортостана отправиться.

У нас все начиналось проще.

Удилище мы не покупали. Искали подходящую ровную палку.

За наживкой тоже никуда не заходили.

Она ждала нас по дороге.

Перевернули доску, нашли двух червей, положили в банку. Подняли кирпич, еще один. Заглянули под кусок резины. Перевернули старую покрышку.

И до речки не ехали.

Мы просто выходили из дома, переходили Аврору и шли пешком.

Наверное, сегодня такая рыбалка показалась бы слишком простой.

А тогда нам казалось, что впереди настоящее путешествие.

И ведь оно действительно было настоящим.

Сейчас нет и той маленькой переправы.

Намного дальше через реку построили огромный мост. Появились дорожные развязки, съезды, новые дороги. Там, где человеку когда то приходилось ждать небольшой паром, теперь совсем другая жизнь. Машины одна за другой пересекают реку, не останавливаясь у воды.

Так городу, конечно, удобнее.

Но память устроена по своим правилам.

В ней не всегда остается самое большое и современное.

Я помню не мост.

Я помню маленький паром.

Пару автомобилей на нем.

Несколько человек.

Реку и медленно расходящуюся за кормой воду.

Наверное, так и меняются города. Сначала исчезает что то небольшое и привычное. Потом появляются мосты, развязки, новые дома и дороги. И только спустя годы понимаешь, что вместе с каким то старым паромом исчезла маленькая часть того мира, в котором ты рос.

Прошло много лет.

Многое из тех времен стерлось из памяти. Какие то дни исчезли совсем, другие смешались между собой.

А то утро осталось.

Я до сих пор вижу наш дом на Авроре.

Пять часов утра.

Тихий подъезд.

Открывается дверь этажом ниже.

Шаги поднимаются с третьего этажа на четвертый.

Я открываю перегородку и тихо говорю Виталику, чтобы не звонил и никого не разбудил.

Потом мы переходим еще сонную Аврору, входим в лесную полосу, обходим стройку, переворачиваем доски и кирпичи, собираем червей и постепенно спускаемся к речке.

Внизу медленно идет через воду маленький паром.

Впереди хороший клев.

Пескари.

Ерши.

Наш первый налим.

И последняя покрышка, которую мне совершенно не нужно было поднимать.

Самое удивительное, что спустя столько лет я уже не помню, сколько именно рыбы мы принесли домой.

Зато помню самодельную удочку в руке.

Банку с червями.

Шаги Виталика на лестнице.

Странного светлого червя, который оказался змеей.

Маленький паром на реке.

И то утро.

Теперь там другой город, другие дороги и другой путь через реку.

А в моей памяти мы с Виталиком все еще идем к ней пешком.

Выходит, главным уловом той рыбалки была совсем не рыба.

Мы просто тогда еще не знали, что однажды будем называть все это детством.