ПоСтой-те

Августовский вечер в Маджалисе плавил асфальт. На остановке советской эпохи, директор сельской школы Ибрагим ждал попутку уже полчаса. Сквозь трещины в шиферной крыше резались солнечные лучи, высвечивая на скамейке недопитую бутылку родниковой воды и валявшиеся в углу разной посудины и пакетов.

День, промотавший его по кабинетам администрации и районного отдела образования, вытянул все силы. Несмотря на высокий рост, крепкое телосложение он выглядел утомленным, и костюм прилип к спине. Новые черные туфли покрылись серой пудрой, тугой узел шнурков врезался в подъем.

Солнце садилось окончательно, залив нутро остановки густым багровым светом. Дышать было нечем. Ибрагим вышел за остановку.

Сразу за стеной глубокое ущелье и дышало прохладой. Где-то там, метрах в пятнадцати внизу, бормотала речушка Котта, впадая в мутный Уллу-чай. Слева темнел старый мост, на вид не способный выдержать две легковушки, а в тот момент проезжал камаз, груженный речным камнем. Справа, за излучиной большой реки Уллу-чая и под горой, змеился черный асфальт федеральной трассы и если бы не эта пропасть - рукой подать до цивилизации.

С моста скатилась легковая машина, оставив после себя клуб сизого дыма. Он лениво осел на ветхие крыши еврейского квартала Тубен-Аул (Нижний аул), которые расположились по обе стороны ручейка Котта. Оттуда, снизу, во дворе домов, доносились звонкие голоса детворы и удары мяча о землю - местная детвора гоняла дотемна.

Из-за поворота, тяжело переваливаясь на крупной речной гальке, уложенный в дороге выкатился рейсовый ПАЗик. Скрипнула несмазанная дверь. Ибрагим бросился бежать, придерживая галстук. Автобус был забит так, что воздух внутри казался осязаемым. Втиснувшись в салон, он лишь успел кивнуть водителю.

И тут сквозь запыленное стекло он увидел кабину знакомого ЗИЛа. За рулем сосед Гасан, завхоз районной больницы. А рядом, зажав в зубах папиросу, улыбался во весь рот Магомед. Ибрагим забарабанил по плечу водителя автобуса: - Подождете минутку! Я выйду!

Воздух улицы показался ему ледяным после автобусного пекла. - В село? - спросил он, переводя дух. Магомед усмехнулся в усы: - Поедем. Только езжай с Надиром, он скоро подъедет и с ним веселее. Не успел Ибрагим убрать ногу с подножки кабины, как Магомед дал по газам. Грузовик фыркнул черным выхлопом и скрылся за поворотом.

В это время и автобус тронулся, и Ибрагим остался стоять с глупым видом. Хотел было крикнуть вслед, но тут из-за холма послышался лязг, какого здесь быть не должно. На дорогу выполз желтый бульдозер. И вел его тот самый Надир, местный Шумахер, легенда районных трасс.

Бульдозер двигался задом наперед. Оказалось, что у него не было первой передачи. - Садись, директор! - проорал Надир из открытого окна, перекрикивая дизель.
- Прокачу с ветерком! В тесной кабине пахло перегретым маслом и соляркой. Они тряслись четыре километра до лесной просеки, глядя исключительно назад. Ибрагим цеплялся за поручень, чувствуя, как благородная шерсть его костюма покрывается жирной желтой пылью.
 
Там их уже ждала бортовая машина. Въезд на делянку был закрыт. Пока Надир ковшом расчищал подъезд, Ибрагим ходил, взад-вперед, в развевающемся костюме нервничая, и недовольное его лицо почернело.Где носит этого идиота-директора? - цедил он сквозь зубы: - «Уже давно был бы дома, что я скажу». - «Пожалел двадцать копеек на автобус».

Когда бревна, наконец, рухнули в кузов, стемнело окончательно. Ибрагим продолжал выражать недовольство: - Без обеда! - вдруг громко, для всех, выплюнул Ибрагим. - Я бы уже час как ужинал!
 
Надир заржал, протягивая ему пластиковую полторашку: - Да перестань ты! Вино отличное, домашнее. Закуска есть. До села - полчаса. Директор только зло мотнул головой. От предложенного утешения отказался.

Выбрались на дорогу. Ибрагим шумно выдохнул: - Наконец-то… Но грузовик, вместо того чтобы повернуть на сельскую развилку, уверенно покатил обратно в сторону райцентра.
- Э-э! Какая херня? - начал заводиться Ибрагим.
Магомед даже не обернулся, только мазнул по зеркалу заднего вида тяжелым взглядом: - Не шуми. Сейчас быстренько скинем пару кубов дров в больницу, главному врачу обещали, и сразу тебя до ворот домчим. Возразить было нечего. Смирившись, он отвернулся к окну и про себя: «Сам виноват, не надо было с ними ехать».

К полуночи машина, перебудив всю ночную тишину села Маллакент, скрипнула тормозами у калитки Ибрагима. Даже не кивнув на прощание, он спрыгнул на землю и быстрым шагом направился к дому. Рука уже ложилась на холодное железо щеколды ворот.

И вдруг мир качнулся. Он резко развернулся. Каблуки новых туфель жестко ударили в гравий. - ПоСтой-те! - сорванным голосом крикнул он в темноту уезжающего кузова. Машина еще не успела набрать скорость.

Ибрагим подбежал к открытой двери со стороны Магомеда. Посмотрел на них - уставших, чумазых, пахнущих лесом и дешевым табаком. Потом заглянул в собственные темные глаза, отразившиеся в боковом зеркале. - Налейте, глухо сказал он. Сейчас мне вино очень не помешает.