Дымов. Прыжок. часть первая

Последние апрельские дни выдались холодными, солнечными. Внизу, в долине бежали ручьи — здесь же, в лесистом Поконо, зима ещё держалась. Дымов стоял у окна в кабинете и ждал Берника. К обеду набежали облака. Подкатил лимузин. Из окна высунулась рука с бутылкой.

— Гуляй, рванина! — крикнул Берник.

Дымов вышел, глянул на бутылку, улыбнулся.

— Вещи возьму. Спрячь бутылку.

— Да брось, — Берник сунул бутылку внутрь. — Шмотки не бери. Ужин в Филадельфии. Сначала развеемся.

— Не надоело развеиваться?

— Заплачено.

На поле, жёлтом от одуванчиков, стоял самолёт.

— Ты куда меня привёз? — спросил Дымов, догадавшись, что Берник имел в виду под словом «развеяться».

— Обычная дропзона. Через полчаса твой тандемный прыжок с инструктором. Мужик надёжный, как ДТ75, прыгаю с ним иногда в группе.

— Ну какой тандем, — сказал Дымов. —  Я в костюме, только с совещания.

— Бабки здесь не возвращают, — отрезал Берник. — Я их терять не умею.

Дымов вышел из лимузина, глотнул воздуха. Зачем? Обычный свежий воздух. Поплёлся за Берником к ангару. В глубине несколько человек складывали парашюты. Один поприветствовал Берника. Тот вскинул руку и обернулся к Дымову:

— Топай к конторке, инструктаж.

— Какой инструктаж?

— Инструктаж, — повторил Берник.

Дымов пошёл искать конторку. По дороге вспомнил суку сержанта из учебки. Тот  носил значок «100 прыжков». Из будки выглянул белобрысый парень.

— Давай сюда, — сказал он.

Акцент был обрывистый, южноафриканский. Дымов зашёл, поздоровался. Инструктор ткнул пальцем в стену с картинками — картинки были дурацкие, нарисованные сто лет назад, про безопасность. Потом опрокинул Дымова на тумбу, раздвинул руки и загнул голову и ноги.

— Расскажи о своей никчёмной жизни, mate. — сказал африканец. — Впрочем, мне по барабану. Руки в стороны, голову назад. Пупок — чтобы рвался. Галстук и очки сними. На, вот, маску. Распишись тут.

— Сколько у тебя прыжков? — спросил Дымов, натягивая комбинезон.

— Два. Первый — соло, второй — с тобой.

Самолёт стоял у ангара, турбины уже свистели. Внутри было пусто — железный автобус без сидений. Дымов сел на пол, упёрся спиной в живот инструктора. Рядом фотограф с камерами на шлеме. Впереди команда спортсменов. Африканец что-то громко рассказывал, смеялся.

Самолёт вырулил на полосу, взметнул облако пыли и с гулом покатил вперёд. Лётчик приоткрыл рампу, и в образовавшуюся щель было видно, как земля стремительно уходит вниз, съёживаясь и превращаясь в пёстрый ковёр.