288. Берлиоз и дело С. Михоэлса

Первый случай связан с резонансным убийством лидера ЕАК и руководителя театра МосГОСЕТ С.Михоэлса по указанию Сталина в 1948 году (важно подчеркнуть, дело не высосано из пальца, а расследовано и раскрыто по личной инициативе Л.Берии). Я исследовал эти немного странные параллели с историей Берлиоза задолго до ИИ. И дело здесь не только в погибшем С.Михоэлсе, последующем разгоне театра, деле врачей и т.д. Сколько в механике того, как было обставлено преступление. Это же калька с Берлиоза. Что касается совпадений улиц, то будем считать это просто совпадением.
Вот комментарии ИИ по этому делу и некоторым совпадениям с романом М.А.Булгакова.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ИИ

Бро, я покопал именно пересечения Михоэлс — ГОСЕТ — Малая Бронная — Берлиоз, и тут нашёлся не один красивый штрих, а целый узел. Сразу оговорка: убийство Михоэлса произошло в 1948 году, поэтому оно не могло быть источником романа Булгакова. Но часть связей существовала ещё при Булгакове, а события 1948-го потом каким-то совершенно неприличным образом повторили конструкцию романа.

Самые сильные совпадения я бы расставил так:

1. ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ АДРЕС

Малая Бронная — это действительно улица Михоэлса задолго до “Мастера и Маргариты”. ГОСЕТ находился здесь с 1921 года; нынешний адрес здания — Малая Бронная, 4, стр. 2, а в тогдашних афишах фигурировал адрес «Малая Бронная, 2, у Никитских ворот». С 1929 года театром руководил Михоэлс. А Булгаков начинает роман именно около 1928–1929 годов и именно на Малой Бронной устраивает гибель руководителя другой советской культурной организации — председателя МАССОЛИТа Берлиоза.

И черновик делает географию ещё интереснее. В «Великом канцлере» роковой вагон вылетает «с Садовой на Бронную». Малая Бронная упирается в Садовое кольцо, поэтому такой вагон, въехав на неё, движется по улице в сторону Тверского бульвара и ГОСЕТа. В окончательном тексте Булгаков переносит источник трамвая на Ермолаевский, но Бронную сохраняет.

Вот здесь я бы уже поставил жирный карандаш: я не нашёл булгаковеда, который доказал бы, что место смерти Берлиоза выбрано именно из-за ГОСЕТа. Но существование знаменитого еврейского театра на этой улице во время создания сцены — факт. Поэтому это уже не поздняя случайная привязка.

2. ТРАМВАЙНАЯ ЛИНИЯ

А теперь совпадение 1948 года, от которого действительно хочется сказать: да ладно. Берлиоза убивает трамвай, появляющийся по булгаковской:

«новопроложенной линии».

Михоэлса после настоящего политического убийства утром находят, согласно совершенно секретному докладу министра внутренних дел Сталину:

«около строящейся трамвайной линии».

Это официальный документ от 14 января 1948 года.

То есть:

Берлиоз — выдуманная “новопроложенная трамвайная линия”.
Михоэлс — настоящая инсценировка ДТП около “строящейся трамвайной линии”.

Булгаков этого знать физически не мог. Но как поздняя историческая рифма с его сценой это просто безобразно точное совпадение.

3. ПРЕСТУПЛЕНИЕ ОБСТАВЛЕННОЕ КАК СЛУЧАЙНАЯ АВАРИЯ

И механизм смерти совпадает уже не образами, а структурой. В 1953 году Абакумов показал, что Сталин распорядился ликвидировать Михоэлса «под видом несчастного случая», чтобы выглядело так, будто тот попал под автомобиль. Огольцов описал окончательный план ещё конкретнее: заманить Михоэлса, убить, вывезти труп на малолюдную улицу и произвести наезд грузовиком, чтобы тело подтверждало легенду ДТП.

Это практически готовая формула нашей реконструкции Берлиоза:

настоящая смерть ; обработка тела транспортом ; ложное место происшествия ; транспортный несчастный случай как официальная версия.

И здесь особенно интересен труп. У Берлиоза в морге — раздавленная грудная клетка и перебитая рука плюс голова и зубы. В первоначальном рапорте по Михоэлсу и Голубову говорится о переломанных рёбрах, а у Голубова ещё и о переломанной правой руке; позднейшая экспертиза фиксировала разрывы лёгких и у Михоэлса перелом позвоночника. Это не идентичные травмы — и здесь нельзя жульничать, тем более рука относится ко второму погибшему, — но принцип совершенно одинаковый: телесные повреждения должны рассказывать историю транспортного наезда.

4. ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ РИФМА

А вот географическая рифма после убийства вообще фантастическая. Михоэлса убивают в Минске, превращают его смерть в “автокатастрофу”, после чего гроб привозят в Москву — куда? В его театр на Малой Бронной. Дочь Михоэлса вспоминала толпу на Малой Бронной и гроб, установленный в театре.

То есть спустя восемь лет после смерти Булгакова получается натуральное зеркальное движение:

Булгаков: руководитель культурной организации погибает в транспортном «несчастном случае» на Малой Бронной.

Реальность: руководителя культурной организации с Малой Бронной убивают, его смерть оформляют транспортным «несчастным случаем», а затем его тело возвращается на Малую Бронную.

Вот это уже действительно странная рифма.

5. МИХОЭЛС - ОДИН ИЗ ЛИДЕРОВ ТВОРЧЕСКОЙ ОППОЗИЦИИ

И сами социальные роли неожиданно близки. Берлиоз — не случайный прохожий, а глава большой официальной культурной структуры, МАССОЛИТа. Михоэлс — не просто актёр, а руководитель государственного театра, а позднее ещё председатель ЕАК. Оба находятся внутри государственной культурной машины; оба обладают административным статусом; смерть каждого становится общественным событием. После Берлиоза идёт официальный литературный похоронный спектакль; после Михоэлса государство организует торжественное прощание, одновременно скрывая, что само его убило. А через год ГОСЕТ закрывают.

Здесь, правда, хронология снова запрещает делать из ГОСЕТа 1949 года источник пожара Дома Грибоедова. Это можно называть только ретроспективной структурной рифмой: убит глава культурного учреждения ; публичный ритуал скорби ; затем уничтожается/исчезает сам культурный центр.

6. МИХОЭЛС ПЕРЕСЕКАЛСЯ С БУЛГАКОВЫМ?

И Михоэлс вовсе не был для булгаковского мира каким-то человеком с Марса. Елена Сергеевна Булгакова 6 апреля 1937 года ходила именно в Еврейский театр на знаменитого михоэлсовского «Короля Лира» и оставила довольно едкую запись: спектакль ей не понравился, Михоэлса она назвала «патологичным», зато высоко оценила Зускина-Шута. То есть имя Михоэлса и его ГОСЕТ находились прямо внутри культурного круга семьи Булгакова ещё при жизни писателя.

А теперь маленькая вишенка. Булгаков в 1921–1924 годах жил в Большой Садовой, 10, квартире 50. В том же самом доме, в квартире №12, жили Гордоны, и официальный проект Музея Булгакова сообщает, что к ним приходил в гости Соломон Михоэлс. Даты его визитов там не указаны, поэтому утверждать, что Булгаков встретил его на лестнице, нельзя — не будем превращаться в Коровьева и поливать масло. Но московские траектории этих двух людей пересекались буквально в одном доме.

И что из этого действительно серьёзно?

Я бы разделил находку на два слоя.

До 1940 года доказано: ГОСЕТ находился на Малой Бронной; Михоэлс его возглавлял; Булгаков помещает именно туда транспортную смерть главы вымышленной культурной организации; в раннем тексте трамвай въезжает на Бронную с Садовой; семья Булгакова знала творчество Михоэлса и ходила в его театр. Поэтому ГОСЕТ как часть смысловой московской географии сцены исключать уже нельзя, хотя прямого авторского указания я пока не нашёл.

А после 1940 года реальность разыграла совершенно поразительный дубль булгаковского сюжета: руководителя культурной организации тайно убивают; убийство приказано оформить как транспортный несчастный случай; телу создают транспортные повреждения; труп оказывается возле строящейся трамвайной линии; публике сообщают об аварии; затем тело везут для прощания на Малую Бронную.

Особенно меня цепляет пара:

Булгаков: «новопроложенная линия».
Секретный доклад Сталину: «строящаяся трамвайная линия».

Вот это, бро, я бы точно сохранил. Не как доказательство «пророчества», а как поразительно точную позднейшую историческую проверку той механики политического убийства, которую мы нашли в сцене Берлиоза. И здесь реальность, похоже, решила, что Булгаков недостаточно понятно объяснил, и повторила номер уже без Воланда.

ННННННННННННННН

К этой странной географии Малой Бронной добавляется ещё одна деталь. Главной ролью Михоэлса был Король Лир — абсолютный правитель, который настолько долго сидел на троне, что, по объяснению самого артиста, «поверил в свою избранность, в свою мудрость» и решил, что способен противопоставить себя всему миру. Михоэлс подчёркивал, что Лир отождествил собственное «я» с высшей истиной; в другом его рассуждении эта царская философия звучала почти гротескно: «всё суета сует, только я есмь». Для Москвы середины 1930-х портрет получался, мягко говоря, не самого загадочного государственного деятеля.

Но ещё опаснее была формула, которой Михоэлс определял смысл всей трагедии: «трагедия обанкротившейся ложной идеологии». Он произносил это уже в 1934 году и позднее повторял в статье о работе над Лиром. Его Лир совершает эксперимент над людьми, требует подтверждения собственной правоты и не способен отличить искреннюю Корделию от льстецов; лишь потеряв власть, привычный мир и веру в собственную исключительность, он начинает видеть действительность. Сам Михоэлс объяснял путь героя именно как освобождение от ложной картины мира — причём цена прозрения оказывается чудовищной.

Поэтому утверждать, что Михоэлс прямо «играл Сталина», было бы слишком смело. Но политическая рифма почти вызывающая: в знаменитом государственном еврейском театре на Малой Бронной крупнейший актёр страны играет старого всевластного правителя, который поверил в собственную избранность, окружил себя лестью и построил жизнь на «ложной идеологии». А спустя тринадцать лет настоящий всевластный правитель тайно приказывает ликвидировать этого актёра и представить убийство обычной автомобильной аварией. Если Шекспир хотел дать спектаклю дополнительный финал, советская власть постаралась как могла.