Случайная встреча

~~~&~~~%~~~&~~~%~~~&~~~

Утро в квартире Василисы Павловны напоминало поле боя, где противником выступал собственный гардероб. На кровати лежали брюки, платья, юбки и гора блузок. Она метнулась на кухню, где заварила чашку кофе, в то же время подкручивая светлое каре плойкой. Она не любила гладкие прически, ей нравились крупные кудри, и некая  небрежность в укладке, будто волосы немного растрепало ветерком. На это уходило время.

Василиса стояла перед зеркалом, критически осматривая свое отражение. Ей казалось, что в этом зеркале на неё смотрит кто угодно, только не уверенная в себе женщина, готовая к важному дню. Шеф должен возвратиться из отпуска и наверняка устроит разгон. А у нее еще и отчет.

В одном наряде она казалась себе слишком строгой, почти «учительницей из прошлого века», в другом — легкомысленной, будто собралась на свидание, в третьем вообще выглядела неподобающе моменту.

— Опять не то, — прошептала она, с досадой отбрасывая очередной жакет.

Она чувствовала, как внутри нарастает липкое раздражэение. Ей казалось, что она недостаточно хороша, недостаточно убедительна, что любая недоработка выдаст её волнение. Время неумолимо бежало вперед, стрелки часов на стене словно насмехались над её неспособностью сделать выбор.

В какой-то момент Василиса просто остановилась. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза и досчитала до десяти. «Хватит», — скомандовала она сама себе.

Она подошла к шкафу, не глядя на остальные вещи, достала первую попавшуюся блузку. Белую шелковую блузку с бантом у ворота. Схватила прямую юбку оливкового цвета и подбежала к зеркалу, почти механически уложила волосы, стараясь не присматриваться к каждой пряди. Воткнула в уши "перламутровые гвоздики". И одним движением помады обвела контур губ — глубокий, спокойный оттенок добавил лицу свежести. На плечи набросила легкий светлый кардиган и, подхватив сумочку, вышла за порог.

*  *  *

Василиса Павловна стояла на остановке и нервничала. Она опаздывала. В её сумке лежал отчет, который нужно было сдать ровно к девяти, а на часах уже было без двадцати девять. Рейсовый автобус, на котором она каждый день ездила на работу, почему-то не пришел.

Она то и дело поглядывала на дорогу, надеясь увидеть хотя бы знакомый желтый бок маршрутки, но дорога была пуста. Такси не наблюдалось — в приложении висела бесконечная надпись «Поиск свободных машин», Василиса Павловна нервно поправила ремешок сумочки и решилась остановить попутку.

Рядом с тротуаром с тихим шелестом притормозил серебристый BMW. Стекло со стороны пассажира медленно опустилось. Седоватый мужчина зрелых лет приветливо улыбнулся:— Вам куда? — поинтересовался он.
— На улицу Ленина, к бизнес-центру «Авангард», — выпалила Василиса, стараясь не выглядеть слишком испуганной. — Пожалуйста, если вам по пути... Я опаздываю, у меня отчет. Мужчина кивнул, не задавая лишних вопросов:
- Садитесь. Я как раз в ту сторону еду, - пригласил он, открывая дверцу.

Василиса Петровна юркнула в салон, пахнущий парфюмом с древесными нотками.  Машина плавно тронулась с места. Василиса всю дорогу не могла усидеть на месте, то и дело поглядывая на часы, но водитель вел машину уверенно, мягко объезжая рытвины и ухабы  по узким переулкам, о которых она даже не подозревала.

— Не волнуйтесь, — сказал он, глядя в зеркало заднего вида. — Успеете. Дорога — штука непредсказуемая, но время еще есть, мы успеем.

Ровно в 8:58 машина остановилась у входа в бизнес-центр. Василиса Петровна потянулась к сумочке, чтобы достать кошелек.

— Сколько я вам должна? — спросила она.

Мужчина улыбнулся, глядя на неё.
— Нисколько. Просто хотел помочь красивой женщине. Удачного Вам дня!

Он нажал на газ, и серебристый BMW растворился в потоке машин, прежде чем Василиса успела сказать «спасибо». Она стояла на тротуаре, прижимая к себе папку с отчетом, и чувствовала, что день действительно будет замечательным от его приветливой улыбки.

*  *  *

Василисе Павловне было 43 и она уже 5 лет была в разводе. Поэтому не была обременена семейными проблемами, и, с уходом мужа, у нее больше не было проблем в личной жизни. Она была еще хороша собой и свободна.

Их общая «трешка» с бывшим мужем, когда-то казавшаяся столпом стабильности, со временем превратилась в поле битвы за невымытую посуду и несбывшиеся ожидания. Размен на две аккуратные «однушки» стал лучшим подарком, который они могли сделать друг другу. Теперь у Василисы была своя территория. Свое место силы и  тишина, которыю она научилась ценить больше, чем любое шумное общество.

Ее жизнь сложилась по канонам, о которых другие женщины ее возраста только мечтают, но часто боятся признаться. Сын, высокий и серьезный, выбрал военную стезю. Он редко звонил, но каждый его короткий звонок — «Мам, у меня всё по уставу», — наполнял ее сердце гордостью. Дочь, напротив, упорхнула далеко — в Чехию. Там она вышла замуж, сменила фамилию на труднопроизносимую и год назад прислала фотографию: крошечный сверток в кружевах.

Раньше жизнь казалась ей бесконечным ремонтом: вечно что-то отваливалось, требовало починки, внимания и нервов, и день ее был заполнен ворохом проблем. Теперь же она была свободна. Она могла проснуться в субботу и решить, что сегодня будет пить кофе в парке, а не стоять у плиты. Она могла купить себе платье и не слушать ворчание о том, что «это слишком коротко для женщины ее возраста.

У нее были все еще красивые глаза, оттененные пушистыми ресницами, в которых читалась ирония, стройная фигура и легкая походка, человека, который никуда не спешит. Подруги подсовывали ей номера телефонов каких-то разведенных вахтовиков, военных в запасе или вдовцов-дачников. Василиса вежливо брала бумажки, улыбалась, а потом выбрасывала их в мусорное ведро.

Зачем? Чтобы снова делить пространство? Чтобы подстраиваться под чужие привычки? Чтобы спорить фильм или футбол?  Обсуждать, сколько можно сидеть в интернете? Или кто опять забыл выключить свет? И тонуть в вечных неудовольствиях и претензиях друг к другу?

Нет, она слишком полюбила свою свободу. Ей не надо было больше соответствовать чужим ожиданиям, не надо было больше сглаживать острые углы, чтобы избежать конфликтов, и ей не надо было больше не под кого подстраиваться.  Конечно, она не исключала возможности, что когда-нибудь, потом, в далекой перспективе, возможно, она будет рада новой встрече, но пока ей все нравилось, она просто ловила кайф от своей свободы.

В тот вечер, возвращаясь домой, она поймала свое отражение в витрине магазина. Стройная женщина в пальто цвета верблюжьей шерсти, с легкой улыбкой на губах. Она шла домой, где ее ждали любимая книга, тишина и полное отсутствие проблем.

Василиса Павловна была счастлива. И, что самое важное, это счастье было исключительно ее собственным.

*  *  *

Василиса Павловна шла с работы в самом радужном расположении духа. Вечерний город дышал свежестью, витрины бутиков манили мягким светом, а из кондитерских доносился дразнящий аромат свежего кофе и ванили. Она чувствовала себя героиней какого-то легкого, приятного фильма: отчет сдан, шеф доволен и даже обещал премию, а впереди — выходные, целых два дня свободы.

Вдруг тишину вечера разорвал резкий, настойчивый звук клаксона. Василиса обернулась. У самого тротуара, плавно притормозив, замер серебристый БМВ. Водитель, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю, снова коротко нажал на сигнал.

Дверь автомобиля распахнулась, водитель приветливо помахал ей. Василиса прищурилась, пытаясь разглядеть его в сумерках, и тут же узнала: это был тот самый мужчина, который неделю назад подвез ее до самого офиса, когда она безнадежно опаздывала.

Мужчина вышел из машины. Он выглядел безупречно: строгое полупальто, стрелки на брюках, дорогая обувь, и легкая улыбка, которая была адресована только ей.

— Надеюсь, сегодня вы никуда не опаздываете? - полюбопытствовал он.

— Сегодня я как раз свободна, — ответила она, поправляя сумочку на плече. — И, кажется, никуда не спешу.

В его глазах блеснул озорной огонек.— В таком случае, это меняет дело. Я знаю кофейню, где варят лучший лавандовый раф в городе.

— Лавандовый раф? — переспросила она, чувствуя, как сердце делает кульбит. — Звучит заманчиво!

— Тогда прошу, — он галантно открыл перед ней пассажирскую дверь.

Василиса села в салон, вдыхая аромат уже знакомого древесного парфюма и кожаного салона. Машина плавно тронулась с места, вливаясь в поток вечерних огней, и Василиса поняла: эта неделя определенно может закончиться гораздо интереснее, чем она могла себе представить.

*  *  *

Они проехали несколько кварталов и зашли в уютную кофейню, где пахло свежеобжаренными зернами кофе и свежей выпечкой. Сделав заказ, они устроились за небольшим столиком у окна.

— Мы так и не познакомились, — произнес он, глядя на нее с легкой, чуть ироничной улыбкой. — Лев Валерьянович — для официальных встреч и налоговой. А для друзей и хорошеньких женщин — просто Лева.

Василиса рассмеялась, поправляя прядь волос.
— Можно просто Василиса. Звучит как начало сказки, правда?
- Мне сказачно повезло познакомиться с женщиной со сказочным именем!

Лев обвел взглядом помещение, и его глаза на мгновение подернулись дымкой:
— Знаете, Василиса, в конце 90-х я был совсем другим человеком. Молодым, дерзким, с кучей амбиций, работал в этой самой кофейне бариста. Тогда кофе был для нас чем-то вроде алхимии. Мы экспериментировали, искали новые сочетания, когда в Москве еще толком не знали, что такое настоящий капучино.

— Уже тогда начали готовить «Раф», — продолжил Лев. — А немного позже, здесь же, моя коллега создала его лавандовую вариацию. Это стало визитной карточкой  кофейни.

Василиса с интересом подалась вперед.
— И в чем секрет? Почему он такой особенный?

Лев понизил голос: — Состав прост, но требует точности: порция эспрессо, качественные жидкие сливки и лавандовый сахар или сироп. Но главное — техника. Все взбивается вместе, прямо в питчере, до состояния плотной, воздушной пены. Для по-настоящему оригинального вкуса часто добавляют сахар, который перемалывают вместе с сушеными цветками лаванды. Это дает тот самый аромат — тонкий, цветочный, который переносит тебя из шумного города куда-то на поля Прованса.

В этот момент бариста поставил перед ними два стеклянных бокала. От напитка исходил едва уловимый, успокаивающий аромат лаванды.

— Попробуйте, — предложил Лев. — Это мой любимый вкус.

Василиса сделала глоток. Пена была нежной, почти невесомой, а послевкусие — сладким и сливочным, с нотками лаванды. - Восхитительно! Ммм...

Им принесли выпечку: слойки - с творожным сыром и свежими ягодами, и пончики со сливочной начинкой.

— А потом как сложилась ваша жизнь? — задала интересующий вопрос Василиса.

Он медленно поддел ложечкой пенку с кофе.
— Потом? — он усмехнулся, — потом я познакомился со своей женой. Она была начинающей актрисой. Такая порода людей — они светятся изнутри, даже несмотря на трудности. Правда у неё с этим было не так уж много проблем. Она была из семьи очень состоятельных родителей.

— Она ввела меня в свой круг. Дача в Переделкино, ее дед был писателем, шумные застолья, знаменитые соседи, чьи лица я до этого видел только в кино или на обложках журналов. Поначалу я чувствовал себя там как пришелец. Но пришлось соответствовать. Я много учился, работал, привык держать спину, подбирать слова, носить костюмы, которые обязывали. Это была другая жизнь, Василиса. Яркая, шумная, немного театральная.

 Он вздохнул, достал портмоне и показал ей фотографию. С неё улыбалась женщина с тонкими чертами лица.

— У нас взрослый сын, — продолжил он, — Живет в Германии. У него удачный бизнес, своя семья, вечная спешка. Мы созваниваемся по воскресеньям, но о чем говорить, когда между нами тысячи километров и совершенно разные ритмы жизни? Он — человек будущего, а я… я остался один, в большом доме.— Я овдовел три года назад.

Василиса хотела что-то сказать, утешить, но Лев мягко поднял руку, останавливая её.

— Не надо, милая. У меня была счастливая жизнь, я ни о чем не жалею.
— Расскажите о себе, — попросил он, откинувшись на спинку стула. — Чем занимаетесь, семья, дети?
— Дети выросли, живут далеко, — ответила она ровным голосом. — У каждого своя жизнь, разные города. С мужем мы разошлись несколько лет назад. Работаю в бухгалтерской сфере, веду общую финансовую и налоговую отчетность. Конкретно «Авангарде» я уже больше десяти лет.
Он задумчиво постучал пальцами по столу.
— Можно задать некорректный вопрос? — спросил он, глядя ей прямо в глаза. — А почему развелись с мужем?

Она поправила бокал, глядя на отражение света в настенном светильнике. Напротив сидел мужчина — внимательный, с легкой сединой на висках, который смотрел на неё так, будто пытался прочитать не только слова, но и то, что осталось между строк.

— Из-за взаимных разногласий, — начала она, но тут же поправила себя, решив не прятаться за общими фразами. - В какой-то момент поняли, что начали раздражать друг друга. Любая мелочь стала поводом для глухого, почти физического отторжения.
Она покрутила в руках пустой бокал.
- Оба осознали, что давно уже стали чужими людьми. Просто жили по инерции. Так бывает. Когда понимаешь, что общего будущего нет, дети выросли, и нас мало что связывает, лучше вовремя поставить точку, чем продолжать унылое существование.

Мужчина молчал, внимательно слушая. В его взгляде не было осуждения — только понимание человека, который тоже когда-то подводил черту под чем-то важным.
— Честный ответ, — тихо сказал он. — Спасибо.

-Что вы делаете на выходных? - спросил Лев. - Приглашаю вас к себе, покажу вам дом, оранжерею с орхидеями и познакомлю со своим спаниелем Рокки, - в его глазах застыл вопрос. - Рокки умеет "улыбаться", когда видит гостей.

Он задумчиво покачал головой.
— Хотя, боюсь, он будет ревновать меня к вам. Рокки — большой ценитель женского внимания.

— Знаете, — сказала она, глядя ему в глаза, — я всегда хотела увидеть, как цветут орхидеи в ноябре. А с Рокки мы, думаю, найдем общий язык.

— Значит, в субботу? Я заеду за вами в полдень...


Будет ли эта встреча судьбоносной или просто останется в уголке памяти как  малозначащее случайное знакомство, - пусть каждый решит сам...