Республика Коммуна

Республика Коммуна
Село Глоднево большое, несколько улиц, и Коммуна не самая большая улица из них- не более трех десятков хат. Но с остальными она не очень соотносилась. Скорее всего потому, что здесь жили люди почти другой культуры, с традициями другой деревни, переселившиеся сюда из Перескок.
Еще в 1895 в Перескоках была открыта церковно-приходская шко¬ла, поэтому народ там был достаточно грамотный, и жили в ней все люди коренные, перемешанные родственными связями. Жили довольно плотно и число жителей доходило до 1200 человек в 1921 году. В середине ХХ века здесь были созданы колхозы "Волна революции", "Красный путиловец".
   Остальная жители села Глоднева, помимо Коммуны,- это потомки бывших крепостными крестьян, мало связанных между собой родственными связями.
Поскольку коммунские переселенцы были из одной деревни и имели общие фамилии, то и держались они обособленно от остальной части села, были сплоченными, дружными. А такая сплоченность, коллективизм давали уверенность в своем превосходстве над остальной, разобщенной частью села. Молодежь доказывала свое превосходство над сверстниками в коллективных потасовках, из которых выходили чаще всего победителями. Они держались сплоченно, действовали решительно, иногда опасно, в то время как противоположная часть глодневцев такими свойствами не обладала. И эти ребята никого не боялись, зная, что за ними вся их улица. Во всей этой многочисленной компании были те, кто своим поведением задавал тон остальным. Это не какие-то злостные и корыстные вожаки, а просто полубеспризорные, безнадзорные подростки, выросшие на улице. Отцов у них не было, а матери все время на работе. И тон этот был всегда вызывающий, задиристый, с демонстрацией намерения силового продолжения. Особенно выделялись два скандальных подростка- Митула и Лепила. Прозвище Митула получилось из его имени Дмитрий, Митя Пирогов, белобрысый, с серыми нахальными глазами, смотревшими всегда настороженно и пристально. Два его младших брата, Леша и Петя, были прекрасные, добродушные ребята, а старшая сестра Шура была лучшим математиком в школе. Леша всегда участвовал в школьных концертах, хорошо пел и был одним из самых популярных артистов. Петя парень толковый, способный, очень спокойный и рассудительный. А Шура была девочкой редких способностей, сероглазая блондинка, шустрая, как юла. В школе учитель математики иногда доверял ей вести урок. Она окончила аспирантуру и стала ученой, кандидатом технических наук в городе Брежневе. И только Митула был горбатиной в этой семье. Всегда готов к драке и затевал ее, если ему что-то не понравилось. Лез на рожон против взрослых, орал хриплым голосом, мог швырнуть камень или что-то попавшее под руку. Лепила же, один из внуков деда Пигаря, был безбашенным по-своему. Этот наоборот, не шумел, не кричал, но втихаря мог подложить «большую свинью», в чем был весьма изобретательным. Не боялись эти ребята никого кроме своих, коммунских авторитетных личностей. Самым почитаемым и кого они по- настоящему боялись, был председатель сельсовета Сергей Тихонович Федосов. Он носил военную офицерскую форму и всегда ходил с планшетом. Обладал громким голосом и пользовался им в случае употребления власти. Если эти пацаны что-то сотворили и увидели Федосова, то тут же звучала тревога- «Сережа идет» и все тут же рассеивались от греха подальше.  Поскольку спрятаться тут было негде, а улица не так велика, то от него они забирались на чердак старой, каменной коммунарской столовой, которая теперь служила жильем для нескольких семей, оставшихся в войну без хат, и называлась эта столовая теперь каменкой. Они по дверям и доскам забирались на чердак и там ждали, когда Федосов уйдет. Сергей Тихонович был в таком возрасте, что залезть на чердак по дверям уже не мог. Ему оставалось только потрясти планшетом и покричать что-то угрожающие вслед хулиганам. Иногда ему удавалось прихватить кого-то з них, но больше, чем планшетом по башке они не получали. Но сам планшет виделся уже сводом законов, по которым можно получить что-то и побольше подзатыльника. Вторым человеком, которого они боялись в пределах его полномочий, был садовод, Николай Михайлович Протасов. Белобрысый молодой мужчина, маленького роста, очень энергичный и мобильный, он самоотверженно сохранял колхозные, бывшие помещичьи сады. А поскольку в личных хозяйствах у людей плодовых деревьев не было по причине их налогообложения, то колхозные сады были местом повышенного влечения подростков. Огорожены сады были по- старинному, плетневыми оградами. Из Ближнего леса привозили возы орешника и женщины неделями плели из него плетневые заборы. Поэтому залезть в сад было очень просто даже ребенку. Вот собак почему-то Белый для охраны не держал и, естественно, травить ребят не мог и не хотел. Как только яблоки подходили к своей зрелости, в садах появлялись сторожа. Чаще всего это были пожилые мужчины, которые могли заметить воришку и поднять шум, напугать его. А вот серьезно наказать им уже было не под силу, не хватало скорости. Тогда вмешивался Белый. Он бегал быстро и действовал решительно. Нет, он не отличался жестокостью, но попадать в его руки было крайне нежелательно. Потому, что наказание было непредсказуемо. Но Митула все же однажды попался в Нижнем саду, когда неудачно полез через плетень, убегая от Белого. Его рубаха зацепилась за кол, и он замешкался. Тут- то его и скрутил садовод. Он привел Митулу к шалашу и привязал к стволу «Офицеровки»- яблони, на которую тот покушался. Тут припомнили ему и недавнюю хулиганскую выходку против сторожа. Сторожем был одноногий старик по кличке Ахынечка. Одну ногу ему заменял деревянный протез. Этот Ахынечка бегать по саду не мог, поэтому периодически, на всякий случай орал на весь сад: «Коля, Белый, я их вижу! Заходи справа, а я их тут перехвачу» А ты смотришь в сад через плетень и думаешь: «А может он и вправду меня заметил. Ладно, не полезу, в следующий раз.» И украсть там краснобокую «анисовку» или суперяблоко зеленую «офицеровку» не получалось. И тогда Митула решил деда как-то проучить. Ахынечка спал в шалаше, а с деревянной ногой особо не поспишь и он отстегивал протез и клал рядом. Вот Митула как-то рано утром, когда сторожа еще могли спать, прокрался в сад, удостоверился что сторож спит, и утащил деревянный самодельный протез. Утащил его на край сада к озеру и воткнул там в болотистый берег. Дед скоро почувствовал неладное, проснулся, цап-цап подстилку, а ноги- то и нет. И запричитал на весь сад так, что, потом этот монолог еще долго и с удовольствием пересказывался в компании этих хулиганов. Они говорили, что Ахынечка причитал, обращаясь к жене: «Танюх, ты спишь, а я страдаю!». Митула просидел на привязи полдня, все осознал и Белый его развязал и отпустил с миром. Потом семья Митулы и еще несколько семей с Коммуны уехали жить на Донбасс.