Сердцу не прикажешь

       Любовь не подчиняется разуму. Невозможно объяснить, почему она у тебя возникла и конкретно к этому человеку. Если бы это удалось, ты бы легко убедил другого, даже совершенно постороннего, в исключительных качествах твоего предмета любви. И он бы тогда тоже проникся к нему чувством. Я сейчас не только об отношениях мужчины и женщины. Практически все любят Пушкина. Он в свое время проявил свою уникальность. Не любить Пушкина – это лишь претензия на оригинальность.
       А когда-то все любили Сталина. И я тоже. Помню, как утром нас, 12-летних, собрали в коридоре школы, и заплаканные учителя объявили о смерти вождя. Мы с ужасом прослушали траурное обращение Левитана, а потом всех отпустили по домам, тут не до учёбы, когда рушится мир.
       Мы с Сашей жили рядом и, пока шли, рыдали всю дорогу. Было не понятно, как будем теперь жить. Ясно лишь было, что ничего хорошего нас не ждёт. Наверняка будет война, начнётся голод и враги народа вылезут из своих щелей.
       Мои родители были на работе, а Сашина мама, тётя Люда, дома. Увидев наше плачевное состояние, она попыталась хоть немного привести нас в чувство. Следует взять себя в руки и жить дальше. Но мы никак не могли понять, как можно жить без Сталина. Ощущали полную безысходность и были уверены, что теперь всё рухнет. Тётя Люда, здравая женщина, пыталась растолковать нам, что жизнь будет продолжаться: как жили, так и будем жить. Вы же  знаете, что он был мудрый и добрый. А раз так, подумайте, мог он допустить, что после него всё рухнет? Он всё заранее предусмотрел. Приготовил себе замену, составил подробный план нашего дальнейшего существования. Неужели он рассчитывал так устроить, чтобы всё без него развалилось, и мы бы тогда по-настоящему поняли, как он велик? Вы что, считаете, что Сталин был негодяй? Или, того хуже – дурак?
       Теперь, конечно, всё знают, и я тоже, про культ личности, миллионы репрессированных, расстрелянных. Про разгром науки, искусства, промышленности и сельского хозяйства. Похоже, Сталин  уничтожал своих прежних товарищей, старых революционеров только за то, что они знали его, как земного человека, а не полубога. И, однако, любовь необратима. Портрет Сталина до сих пор кажется мне родным. Я не со зла. Ждите, пока такие, как я, вымрут.