Алюминиевые боровики - 1

1. Грибник-горожанин

   Я люблю собирать грибы. В ранней юности дед с бабушкой привили мне эту сначала очень слабую страсть, впоследствии окрепшую и развившуюся в осознанное чувство... и что это за чувство — в полной мере не понимаю до сих пор. Азартного охотника за грибами — да, безусловно. Любителя природы — звучит как-то мелковато и обыденно, и не подходит для полновесного определения. Да и странно было бы ожидать, чтобы дед-грибник, подчас бросающий в лесу потушенные окурки где попало, был любителем природы, да ещё и научил этой любви к природе хоть кого-то — хоть даже внука...
   Конечно, любовь к природе в той или иной мере присутствовала у меня всегда, как и у любого человека. Но странная какая-то любовь, приходящая во время лесных прогулок совсем не через поэтические образы. Хотя бывали в моей жизни и такие периоды, когда я не то что по грибы, а и вообще в лес не заходил, не до того было...
   Вырос я в городе. В лес по грибы ребёнком меня возили как заготовку-полено для будущего грибника, который может получиться из оболтуса-горожанина. Взрослые объясняли, что там в лесу бывает, да к чему оно, что за гриб да где растет, на какие признаки наиболее вероятного местонахождения гриба надо обращать внимание. Всё это каким-то образом укладывалось в дурью башку типичного советского школьника. Где-то, конечно, информация  оседала, но походы в лес приносили немного радости по сугубо практической причине. По воспоминаниям — это буквально детская травма! - по выходу из леса все хвастаются боровиками (сиречь белыми), считают, сколько у кого собрано, да какие именно грибы. А-а-а, классные вы, предки, конечно... но чё там считать-то, когда у меня их, белых, нахрен нету! Я совершенно «не втыкал», где они, эти боровики, в реале растут — хотя теоретически был подготовлен! И совершенно не понимал, в чём причина тотального разгрома моей вышколенной теории суровой лесной практикой. И вот, в очередной выезд в лес, наконец-то случилось!.. я нашёл, нашёл!
   Скорее всего, в тот раз боровиков в лесу было столько, что профессионалы-грибники их считали корзинами и вёдрами. Мне их подсчеты в тот момент были глубоко безразличны. За один этот поход в лес я нашел сразу восемь! Ёптить, я понял теорию всеми натёртыми мозолями и уставшими мышцами, корнями волос и вспотевшими от перевозбуждения подмышками! За какие-то полтора часа я стал уметь находить белые грибы!
   С тех пор я ходил в лес часто и по большей части на редкость по-охотничьи продуктивно. Природная наблюдательность, да умение сопоставлять разные природные знаки в уме создавали свой результат. Белые грибы уже не прятались от меня, а порой прямо лезли под ноги там, где я ходил. Или, скорее наоброт — я ходил туда, где они росли -  порой даже едва показавшие свои коричневые шляпки из-под глубокого курчавого зеленого мха, еще скрывавшего своей сыростью всю мощь и стать боровика, уже полностью сформировавшегося под плотным пружинящим покровом.
   И всё-таки одна мысль меня как грибного охотника смутно терзала почти каждый раз — почему я не нахожу «ведьминых кругов», почему я в этом огромном прозрачном моховом сосновом бору на одном месте отыскиваю максимум три-четыре боровика? Ведь должны же быть места, где белых сразу по два-три десятка! Но я на такие места не натыкался. Хотя для этого чистого соснового бора с березовыми перелесками результат в сотню боровиков для меня был уже повторяемым рекордом. Знаю, что люди собирают целые багажники белых; вывозят из лесу мешками, тракторными прицепами  — но я ведь сейчас собираю вовсе не в тайге, и мой-то «опытный участок»  — не настоящий девственный лес-бор, а, скорее, выросший из лесопосадок боровой лесопарк, находился всего лишь в 35 км от большого города. Очень посещаемый лесопарк, к тому же. Иногда на широкой грунтовке, уходящей далеко в лес, я встречал по два-три десятка легковых машин грибников. При этом с пустым рюкзаком - а грибы я собирал в рюкзак, чтобы меньше уставать за прогулку в 5-6 часов -  я не уезжал практически никогда... но подлинного триумфа, чтобы на одном месте найти сразу «по-ведьмински» много, так и не было.