Ошибка как Дверь

; ОШИБКА КАК ДВЕРЬ ;

О грамотности, авторском языке и том, почему не всё следует исправлять

За свою жизнь я много раз слышала одну и ту же фразу:

«Фу, ты пишешь безграмотно».

Иногда мягче. Иногда с раздражением. Иногда с таким оттенком превосходства, будто несколько перепутанных букв способны определить меру человеческого ума, образования, таланта и даже право человека говорить.

Я действительно пишу с ошибками.

Я могу перепутать буквы, пропустить знак, не заметить опечатку. И там, где это просто ошибка, мне совершенно незачем с ней спорить.

Ошибку можно исправить.

Но со временем произошло нечто гораздо более интересное.

Я стала замечать: иногда в том месте, которое сначала кажется ошибочным, вдруг открывается другой смысл.

Слово словно случайно сдвигается на полтона — и обнаруживает внутри себя ещё одно звучание.

И тогда рука уже не поднимается вернуть его обратно.

Потому что я мыслю не только словами.

Я МЫСЛЮ ЗВУКАМИ.

Для меня слово существует не исключительно как словарная единица с закреплённым написанием.

Я слышу его внутреннее движение, созвучия, столкновения слогов, паузы, повторения, иногда — другие слова, спрятанные внутри него.

И здесь возникает трудный вопрос:

ГДЕ ПРОХОДИТ ГРАНИЦА?

Потому что я прекрасно знаю и обратную сторону этой истории.

У меня есть друг, который тоже пишет с ошибками. У него может быть расстроено фортепиано. И когда ему указывают на это, он тоже способен сказать:

«А это мой авторский стиль».

Но я слышу инструмент — и меня режет слух.

И вот тут невозможно просто объявить любую неточность свободой художника.

Иначе расстроенное пианино автоматически становится авангардом, промах мимо ноты — новым музыкальным направлением, а любая описка — словотворчеством.

Нет.

НЕ ВСЯКАЯ ОШИБКА — ИСКУССТВО.

И, наверное, именно с этого необходимо начинать разговор об авторском языке.

Ошибка остаётся ошибкой, пока она ничего не рождает.

Но иногда случайность оказывается дверью.

Человек написал не то слово, поставил букву не туда, странно разделил привычную форму — а потом остановился и увидел:

возникло нечто, чего в первоначальном замысле даже не было.

Так случилось у меня со строкой:

«Что здесь таково».

Нормативное бытовое выражение словно само просит:

«Что здесь такого?»

И если исправить фразу автоматически, получится совершенно понятный русский оборот.

Но «таково» неожиданно открыло другой пласт.

Не «что здесь необычного?», а:

что здесь есть таким, каково оно есть?

Таковость.

Состояние существования.

Тождественность вещи самой себе.

И оказалось, что первоначальное, словно бы ошибочное «таково» гораздо точнее внутреннего смысла текста, чем грамматически ожидаемое «такого».

Вот здесь и происходит превращение.

Сначала — случайность.

Потом — узнавание.

Затем — сознательный выбор автора:

ОСТАВИТЬ.

Не потому, что «мне лень исправлять».

Не потому, что «я художник, мне всё можно».

А потому, что после исправления исчезнет не ошибка —

ИСЧЕЗНЕТ СМЫСЛ.

; Мне кажется, это очень похоже на музыку.

Есть фальшивая нота, которую музыкант просто не услышал.

А есть диссонанс, который композитор слышит настолько точно, что именно его и ставит в центр гармонии.

Снаружи оба случая могут нарушать ожидаемый строй.

Но происхождение у них разное.

В одном случае человек не управляет нарушением.

В другом — нарушение становится материалом его мысли.

История музыки знает такие столкновения очень хорошо.

После смерти Модеста Мусоргского Николай Римский-Корсаков серьёзно переработал некоторые его произведения.

Особенно показателен «Борис Годунов»: Римский-Корсаков переоркестровывал и перегармонизовывал партитуру, сглаживая то, что с точки зрения академической школы казалось шероховатым, грубым или профессионально недостаточным.

Позднее отношение изменилось.

Именно необычная, резкая, иногда почти аскетическая звуковая ткань самого Мусоргского стала восприниматься как существенная часть его художественного языка.

Сегодня крупные театры исполняют и первоначальные авторские редакции. Метрополитен-опера, например, возвращалась к оригинальной оркестровке Мусоргского и в 2021 году впервые поставила его первоначальную версию «Бориса Годунова» 1869 года.

И это удивительный урок.

Римский-Корсаков вовсе не был плохим музыкантом.

Напротив — великий мастер оркестра.

Он слышал Мусоргского через собственное представление о профессиональном порядке.

И потому кое-где исправлял именно то, в чём другое время позднее услышало неповторимость Мусоргского.

Отсюда для меня возникает очень осторожная мысль:

КОРРЕКТОР НЕОБХОДИМ АВТОРУ,
НО КОРРЕКТОР НЕ ВСЕГДА ЯВЛЯЕТСЯ ПОСЛЕДНЕЙ ИНСТАНЦИЕЙ В ИСКУССТВЕ.

Потому что задача корректора — увидеть отклонение от нормы.

А задача автора иногда состоит в том, чтобы понять:

что именно это отклонение принесло с собой?

Исправить его?

Или прислушаться?

Я всё чаще сначала прислушиваюсь.

Я не оставляю каждую ошибку.

Я рассматриваю её.

Если буква просто перепутана — исправляю.

Если фраза разрушена и ничего взамен не появилось — исправляю.

Если неправильность лишь мешает читателю услышать текст — исправляю.

Но если в случайно возникшей форме вдруг появляется дополнительное измерение, если слово начинает звучать сразу несколькими смыслами, если оно оказывается точнее моего первоначального намерения —

тогда я могу оставить его.

Потому что в этот момент я уже имею дело не столько с ошибкой, сколько с найденным материалом.

Возможно, именно поэтому старые тексты для меня интересны ещё и как СЛЕПКИ СОЗНАНИЯ.

Они были написаны в определённом состоянии.

И мне хочется не только вычистить их согласно сегодняшней норме, но и понять:

почему именно это слово тогда пришло именно так?

Почему сознание повернуло его именно туда?

Почему звук выбрал такую форму?

Иногда ответ оказывается простым:

я ошиблась.

А иногда из ошибки смотрит совершенно неожиданная глубина.

И вот эту глубину я больше не хочу уничтожать автоматически.

Грамотность для меня — ценность.

Но грамотность и творчество находятся в разных отношениях с языком.

Грамотность знает, как слово должно быть написано.

Творчество иногда спрашивает:

А ЧТО ЕЩЁ ЭТО СЛОВО МОЖЕТ ОЗНАЧАТЬ?

Норма сохраняет язык.

И это необходимо.

Но искусство время от времени заставляет язык расти туда, где ещё нет проложенной дорожки.

Поэтому я больше не хочу ни оправдывать свои ошибки, ни стыдиться каждой из них.

Я хочу их слышать.

Различать.

Исправлять там, где они лишь мешают.

И оставлять там, где сквозь случайность вдруг проступает нечто большее, чем я сама собиралась сказать.

Пожалуй, граница именно здесь.

Не всякое нарушение нормы является авторским языком.

Но настоящий авторский язык иногда рождается в тот миг, когда человек замечает в нарушении новый порядок.

И тогда вопрос уже не в том,

ПРАВИЛЬНО ЛИ НАПИСАНО СЛОВО.

А в том —

ЧТО ОНО ОТКРЫЛО.

; Иногда ошибка — это дверь. ;

Ирина Яскович • КаМа

#КаМа #ИринаЯскович #АвторскийЯзык #Творчество #Поэзия #Слово #РусскийЯзык #АвторскийСтиль #СвободаТворчества #ИскусствоСлова #Смысл #ЗвукИСмысл #Словотворчество #ПоэтическийЯзык #Грамотность #ОшибкаИлиПриём #МыслитьЗвуками #ТворческоеМышление #Литература #СостояниеСознания