Алюминиевые боровики - 2

2. «Грибная охота» на пляже

   Тут надо сделать отступление. К грибам, на первый взгляд, не имеющее совершенно никакого отношения.
   Не лесом ведь единым, хоть и грибным, жив человек, да к тому же зимой! Жизненные пути привели меня в снежном январе в тихий дачно-спальный приморский поселок, где меня поджидала тяжёлая и жутко пыльная строительная работа. Убрать шлак с потолочного перекрытия старого дома, выгрузив его через узкий чердачный лаз. А шлака того там было 8 тонн — в конце-концов под две сотни сорокакилограммовых мешков вышло. Был январь, когда после работы на дворе уже темным-темно, и в пять вечера на дворе уже полноправная по-январски морозно-звонкая ночь. И из всех развлечений, кроме выпить-да-закусить, ровным счётом ничего! Лишь рядом в километре —  море.
   Попробовал регулярно прогуливаться до берега, пол-километра вдоль моря и обратно. Работа «присядь-привстань-разогнись-вдохни шлаковую пыль» явно не шла на пользу ни моим коленям, ни лёгким. Казалось бы — сиди после работы, отдыхай — куда уж тут ещё гулять, добьёшь же себя! Но прогулка вдоль моря давала противопложный ожидаемому, просто целительный эффект! Колени переставали мучительно ныть, лёгкие были готовы к принятию завтрашней порции шлаковой пыли — и я решил ходить после работы на море каждый день. Удивительное ощущение на пляже, который летом оккупируют десятки загорающих и купающихся — одиночество и единение с этим песчаным заснеженным берегом, куском моря, сколь видно его в темноте, когда стоишь перед ним один под звёздным небом на этой частице Земли. И кажется, что всё это — тишина, ночь, плеск волн за кромкой льда, снег на песке — оно твоё словно родное!
   Пыльная зимняя работа закончилась. Пришла весна, а с ней уже и другие работы в том же посёлке. Снова гуляю вдоль моря после работы. Весенние шторма, волны, стихия! Вода шипит и плещется почти у дюн, смывая ледяные барьеры, наросшие за зиму. Потом пришло блаженное весеннее тепло и яркое солнце, искрящееся в ледяной воде. Живи, словно первобытный человек в первозданной природе, да радуйся!
  Но тут мне бросилась в глаза, и заставила задуматься о несостоявшейся моей прото-гармонии с природой одна хрень, а точнее — мусор. Что бытовой, что промышленный. Море после бури выносит на песок не только то, что по волнам неизвестно откуда взявшись там плавает или на дне лежит, но и то, что на льдинах попадает из рек. Бутылки стеклянные и пластиковые, банки алюминиевые из-под пива и «дринков» разных; обрывки рыбацких капроновых сетей и поплавки — размером с маленькую дыню, сделанные из вечного советского пенопласта -  от сетей же; перчатки строительные и специальные прорезиненные, после матросских работ выброшенные, рваные робы; пробки от бутылок, обрывки пластиковых пакетов, что бытовых, что от всяких удобрений и даже торфа. Попадается то рабочий ботинок, то кроссовок, то шлёпанец отдыхавшего летом купальщика... не пляж, а порой просто свалка! День, два гуляю в беспокойных размышлениях. Неуютно мне, некомфортно, и главное — нечестно как-то получается! Вспоминаю, как зимой меня море восстанавливало после нагрузок. И теперь я тут иду равнодушный, и всё увиденное — а читатель помнит про грибы и отношение к природе  —  гложет уже изнутри... В очередную прогулку взял большой столитровый мешок для строительных отходов, насобирал мусора доверху. Донёс до мусорного бака, и даже тяжеловатым мешок стал-то, пока я нёс. На одной зачистке я не остановился, и стал периодически прочёсывать участок пляжа метров в семьсот. Всё равно ж гуляю, делать-то нечего, пусть хоть какая-то польза природе от меня будет! Людей в апреле-мае, особенно по вечерам, совсем немного, так что вроде и стыдиться сбору бутылок не приходится... Хотя чего стыдиться-то? Есть хорошая традиция, «толока» — раньше объединялись для совместных работ на селе, а сейчас, по весне — все раз в год выходят на современную толоку собирать зимний мусор. Все — это, конечно, очень громко сказано про «толоку»...  Сколько людей придут, те и собирают. Хорошо, если сотня человек из десяти тысяч приморских жителей выйдет на сбор — и то уже будут значительные видимые результаты.
   Только море — оно ведь о толоке людской ничего не знает... и сразу после толоки то буря вымоет из берега здоровый аккумулятор от грузовой машины, а потом обратно укроет слоем  песка в метр толщиной, и поди догадайся, на чём ты, отдыхающий от городской суеты на берегу морском, лежишь под палящим июльским солнышком — или на песочке, намытом со времён Ледового периода на десятки метров вглубь Земли, или на аккумуляторе, проложенном слоями бутылок и укрытом рваной матросской одёжкой, и замытым тонким слоем песка... Никак не получается прибрать пляж только раз в году! Море куда динамичнее. Требуется постоянная, так называемая мониторящая работа. Иной раз целый месяц на пляже чисто, а потом через пару дней, после западного ветра, два мешка бутылок едва дотащишь до контейнера.Отдыхающие, конечно, тоже на пляже кое-что оставляют. Но несколько сотен человек на километре пляжа, как бы они себя ни вели, никак неспособны произвести столько мусора, сколько его приносит море, которое простирается к западу аж до Швеции и Дании  — а ветра-то у нас тоже в основном западные!
   Хожу по пляжу вдоль моря. Прогулка на несколько километров туда и обратно. Сбор отходов превращается в спорт, или — да это же почти как во время сбора грибов! Даже азарт появляется!
   Попадаются шлифованные морем разноцветные осколки стекла. Края гладкие, поверхность об камни отшлифована, матовая. Хоть мозаику выкладывай, словно из смальты! Но изредка встречаются и острые «розетки» от советского шампанского или другого какого креплёного напитка — видать, в свое время рыбаки из колхоза, что был неподалёку, хороший улов отмечали.
А если ребёнок, копаясь в песке, на такое наткнётся? Или собака начнёт упоённо рыть яму, а там такой «сюрприз»? И ведь — мне рассказывали — подобные случаи, увы, бывали. С последующим срочным зашиванием ран.
   Подбираю стёкла в карманы, и аккуратно несу до мусорника — подальше от босых ног! Пока иду да «кланяюсь» осколкам, почти как на грибной «охоте», мысли текут своим чередом. Зачем я собираю весь этот мусор? Спасаю Землю, как верят в это участники толоки? Так мне же друг-моряк рассказывал, как в нарушение всех правил и конвенций втайне от портовых властей он, будучи донкерманом, по приказу капитана сливал из танков танкера сотни тонн остатков нефтепродуктов в Средиземное море. Как мне признавался бывший донкерман — ему страшно думать о том, сколько вреда он нанёс природе... Эх, донкерман, не переживай ты так - помнишь же о том, сколько танкеров легло на дно этого самого Средиземного моря во время Второй Мировой?
   М-да, сбором пустых бутылок на пляже природе уже глобально не помочь... ни здесь, на Балтике, ни в Тихом океане, где уже чуть не острова плавающие образовались из пластиковых отходов... «Большое тихоокеанское мусорное пятно» сбором бутылок на Балтийском пляже не очистить.
   Только, может быть, помочь немного — хм... себе? Вселить в себя некую уверенность в том, что не всё ещё так плохо, если кто-то собирает бутылки и стёкла? Только какой в этом смысл, когда экологически гибнет всё вокруг? И наше Балтийское море из-за химического оружия, захороненного после Второй Мировой войны и уже давно выползающего из проржавевших корпусов снарядов, да и из-за современных промышленных и городских стоков, экологи считают одним из самых загрязнённых на Земле?
  Простите нас, грешных, Посейдон и Мать-Земля Гея! - если вообще ещё возможно это прощение получить...