Будем ждать

— Серёжка, надень куртку. На улице всё-таки прохладно, а ты совсем недавно болел.
— Ма-ам, и ничего и не прохладно. Нормально на улице, а ты всё вспоминаешь, как я болел два месяца назад, да и то три дня всего. Не буду куртку надевать!
— И в кого только ты такой упрямый? Тебе говоришь, говоришь, а ты… Что с тобой дальше-то будет!
— Хорошо всё будет, ма. А упрямый я, наверное, в вас с папой.

Разговаривая, Серёжка быстро сунул ноги в кроссовки и уже совсем было собрался выскочить из квартиры, как дверь открылась, и в коридор вошёл Звягинцев-старший.

— Куда торопишься, Сергей Палыч?

О! Если папа обращается по имени-отчеству, значит, настроение у него хорошее. Надо пользоваться.

— Привет, пап. Да меня там это… ждут, в общем.
— Друзья-приятели, что ли?
— Ага. Мы сначала пойдём…
— Погоди, Палыч. Потом расскажешь. А пока давай я тебе кое-что сообщу. Слушай. Сегодня наше президентское кадетское училище проводит день открытых дверей. Может, съездим, посмотрим?
— Это россгвардейское, что ли?
— А какое же ещё? Другого у нас нет.
— Да ну… Чего я там не видел?
— Уверен, много чего. И потом, мы же не пробудем там весь день. Часика полтора-два, я думаю. А потом успеешь и с приятелями повидаться. Вот давай, позвони им, скажи, куда едешь и договорись после обеда встретиться. Никаких проблем, по-моему.
— У тебя всё так просто, па!
— А чего тут сложного-то? Давай-давай, звони.

Серёжка позвонил и… с удивлением услышал, что его друзья, может, тоже тогда поедут, если родителей уговорят. Прикольно же!

— Вот видишь, — рассмеялся папа, который прекрасно слышал весь разговор. — Вы всё-таки настоящая хоккейная пятёрка. Как говорится, один за всех и все за одного!
— Ну не совсем уж прямо так… В командах ведь разных играем. Да и видимся редко. На играх в основном. А так-то да. С пяти лет в хоккее, шесть лет в хоккее, лучший защитник. Не жизнь, а сплошные игры-тренировки. А тут целых два дня без игр и тренировок! А ты меня в это училище тащишь… Оно, видите ли, двери с какой-то радости открыло. Здрасьте! Заходите, кто хотите! А я вот не очень-то хочу.

…Возвращаясь домой, Серёжка уже не бурчал. То, что он увидел сегодня, поразило и удивило его по-настоящему. И дело даже не в том, как красиво и необычно оказалось всё там, за воротами контрольно-пропускного пункта. И не в том, как лихо кадеты старших классов показывали приёмы рукопашного боя, преодолевали полосу препятствий, разыгрывали сценку задержания преступников. Хотя это было очень круто!

Просто эти ребята в форме, даже те, которые всего-то на год или два старше его, показались ему какими-то другими. И совсем не из-за формы. Они как будто знали что-то такое, Серёжке пока недоступное. Словно все они были тоже… командой. Только не маленькой, хоккейной, а… как сказать-то?
Так и не смог лучший защитник «Метеора» подобрать нужные слова.

— Пап, а зачем ты вообще повёз меня в училище? — спросил он вдруг у Звягинцева-старшего.
— Ну… подумал, что тебе будет интересно, — ответил тот, пожав плечами. — Ты ведь, надеюсь, не жалеешь теперь о потерянном дне без игр и тренировок? К тому же он ещё и не кончился.
— Да вроде бы не жалею. И знаешь, что? Я вот тоже подумал… Я что, всю жизнь, что ли, хоккеистом буду? Прям до пенсии?
— До пенсии или не до пенсии, — это, Сергей Палыч, ты уже сам должен решать. Хотел бы я, конечно, увидеть тебя однажды по телевизору в момент, когда ты забиваешь победную шайбу за сборную России, но… всё в твоих руках, сын.

Тогда Звягинцевы, пожалуй, в первый раз поговорили так серьёзно. Серёжка продолжал играть в хоккей, тренироваться, ездить на соревнования и сборы. А потом кое-что случилось.

…День был просто замечательный! Лёгкий морозец, солнце, сказочно заснеженные деревья, нарядные новогодние ёлки в садах и скверах, много народу на улице. Ну правильно, чего дома сидеть, когда такой волшебный денёк, да ещё и первый день каникул.

Серёжка шёл по не слишком широкой тропинке посреди тротуара. Густой снег валил несколько дней, и городские службы ещё не успели убрать его, как следует. Но это нисколько не портило настроения нашему хоккеисту. И вдруг он увидел, как какой-то мужчина в низко надвинутой на лоб вязаной шапке догнал молодую женщину, сорвал с её плеча яркую дамскую сумочку и кинулся бежать. Люди шарахались от него, угрожающе рычащего, а нёсся он как раз навстречу Серёжке.
 
— А ну в сторону, сопляк! — рявкнул он, когда до мальчишки оставалось каких-нибудь два метра.

А потом всё произошло как будто без Серёжкиного участия. Он машинально… сыграл в тело, как это называется на особом хоккейном языке. Присел, а потом, — когда грабитель с перекошенным от злобы лицом уже начал падать через него, — резко выпрямился, привычно скручивая корпус. Силовой приём получился на загляденье, тренеру бы точно понравилось. Сумочка отлетела в сугроб, а бегун к стене дома. Оглушённый ударом об неё и падением, он несколько секунд лежал неподвижно, а потом закопошился, пытаясь встать. И вот тут-то и навалились на него двое каких-то оказавшихся рядом прохожих, не давая подняться…

У Серёжки бешено колотилось сердце, во рту пересохло, ноги разом ослабли, и он уселся прямо в сугроб рядом с сумочкой. Как-то неожиданно быстро на месте оказался наряд полиции, вызванный кем-то по телефону. Серёжку что-то спрашивали, он что-то отвечал, женщина благодарила, столпившиеся люди переговаривались и снимали на смартфоны то Серёжку, то пострадавшую, то двух, как выяснилось, военных пенсионеров, которые не дали грабителю сбежать. Некоторые снимали задержанного, которого уже заталкивали в полицейскую машину. Потом мальчишке предложили подвезти его до дома. Но он отказался. Больше всего ему хотелось остаться сейчас одному.

Лейтенант полиции посмотрел на Серёжку и сказал:

 — А ты молодец, парень! Уважаю. Мне рассказали, как ты его бросанул. Самбо, наверно, занимаешься?
— Не, хоккеем.
— О как! Неожиданно. На силовой приём, что ли, взял?
— Ага…
— Ну-у… Тогда вообще слов нет. Молодец! И не испугался ведь.
— Испугался на самом деле. Сильно… Просто всё само как-то получилось.
— Знаешь, парень, на самом деле нет людей, которые в подобных ситуациях не пугаются. Только одни убегают, другие пошевелиться от страха не могут, а третьи — как ты. Действуют.
— Оно само получилось… — упрямо повторил защитник команды «Метеор».
— Хорошо, хорошо, — улыбнулся собеседник, — пусть так. А всё-таки, уверен, из тебя мог бы получиться настоящий опер. Ладно, давай прощаться. Может, когда-нибудь и увидимся ещё.

И лейтенант пожал Серёжке руку. Крепко, по-мужски, не делая скидки на возраст. И Серёжка ответил на пожатие так же крепко. И не было в этом ничего особенного или удивительного. Потому что и клюшку в хоккее тоже надо держать не абы как, а чтобы не потерять её при первом же столкновении. А когда ты ей играешь с пяти лет — сами понимаете. А она ведь не такая уж и лёгкая, как может показаться тем, кто никогда не брал её в руки. Ты растёшь, и она прибавляет в весе.

…Вскоре в Серёжкиной комнате на стене появилась «Почётная грамота» в красивой металлической рамочке. А это какой-никакой, а документ, между прочим! «За умелые и решительные действия при задержании особо опасного преступника». Вот как было написано в грамоте. Каждый ли может такой похвастаться? Её Серёжке торжественно вручили на общешкольной линейке в первый же день после каникул, чего наш герой никак не ожидал. А вручал тот самый лейтенант, который надеялся когда-нибудь с Сергеем Звягинцевым увидеться. Вот и увиделись. Офицер к тому же застегнул на руке ошеломлённого всем происходящим мальчишки наградные командирские часы с изображённой на чёрном циферблате эмблемой МВД. И это было совсем уж неожиданно. Но очень приятно, чего уж там.

— Ты, давай, расти поскорее, парень, — сказал ему лейтенант, когда линейка уже закончилась, и все начали расходиться по своим классам. — И, если всё-таки надумаешь к нам, — приходи. Характер у тебя есть, остальному научим. А пока… Будем ждать.

Потом его хлопали по плечу одноклассники, поздравляли учителя, сообщая Серёжке, что он теперь гордость школы… А он всё никак не мог забыть сказанные самым серьёзным тоном слова.

Будем ждать.