Чужие сказки

      Чужие сказки
Свет сократился — и осталось место, пустое, тёплое, как дыхание внутри свечи. Там буквы, ещё не ставшие словами, стояли тесно, как стволы в ночи, и ждали, что придёт рука и назовёт.

Так начались чужие сказки — не наши, не свои — те, что сплетаются из чуждого света и носят чужие имена, но под кожей их — одно древо, один корень, одна тоска по тому, что было целым.

Мы входили в них, как в тёмные комнаты, где каждый стул помнит чужое сиденье, где каждое зеркало отражает не нас, а того, кто стоял здесь до нас и тоже искал в сказке себя.

Есть рука, которая даёт, не спрашивая имени. Есть стена, что говорит: «до сюда». Между ними — тонкая нить, на которой держится весь дом. Мы учились держать её, не натягивая и не отпуская, и это было труднее, чем любая сказка.

А внизу — нечто, где свет становится камнем, где слово ложится на страницу, где чужая история вдруг поворачивается и смотрит тебе в лицо — и ты понимаешь, что это твоя...

Разбитые сосуды — это не катастрофа. Это окна. Сквозь каждый осколок виден кусочек неба, и ни один не совпадает с соседним, но если сложить — не в одну мозаику, а в одну правду, пусть с трещинами и швами — получится то, что мы называем миром.

Исправление мира — это когда ты поднимаешь осколок и не знаешь, куда он подходит, и всё равно несёшь его. И от тепла твоих ладоней он начинает светиться.

Чужие сказки — это не ложь. Это сосуды, в которые мы вливаем свой свет, и они становятся нашими не потому, что мы их присвоили, а потому, что мы их исправили.

И когда последнее слово сказано, и последняя буква заняла своё место, остаётся тишина — та, что была до первого сокращения, до первой буквы, до первого «пусть будет».

И в ней — ни чужих, ни своих. Только свет, который всегда был.