Участковый уполномоченный деревни Выдрино

Глава первая. Иван Афонин.

Иван Афонин – это я, участковый уполномоченный милиции в небольшой деревушке Выдрино, расположенной в самом центре России. Район и область я называть не буду, дабы не отвадить любителей путешествовать по необъятным просторам нашей страны от посещения здешних мест, так как, преступление, совершенное у нас и описываемое мною в этой книге, способно напугать даже самого смелого туриста.
Я родился и вырос в этой деревне и знаю, что за все эти годы у нас не было подобного случая. Даже попытки украсть что-либо у соседа у нас ни разу не бывало, не говоря уже о воровстве государственного имущества. А тут вдруг убийство, даже ещё какое.
Впрочем, начну с начала.
Каждому человеку, имеющему хотя бы какое отношение к этому преступлению, я посвящу отдельную главу, а читатель пусть сам поразмыслит о его участии в убийстве: был ли он свидетелем, заказчиком или исполнителем этой жестокой расправы.
Ну, о моей роли вы, вероятно, уже догадались: я начал расследование этого дела на второй день после вступления в должность участкового уполномоченного в деревне Выдрино.
Я уже говорил, что жители нашего поселения сплошь и рядом были мирными и работящими людьми несмотря на то, что трудодни в колхозе оплачивались скупо и не всегда в срок .
Мой отец, например, Пётр Макарович Афонин, работал с утра до ночи на полевом стане, а домой привозил на телеге три мешка пшеницы, мешок картошки и два килограмм свиного сала.
Спасала нас от голода речка Разжива, на высоком правом берегу которой и располагалась наша деревня. А левый берег был совсем низким, и каждую весну его на много километров вверх и вниз по течению затапливало водой. И была Разжива богата бобром, выдрой и прочей речной живностью, и почти каждый мужик из нашей деревни промышлял её. А мой отец Пётр Макарович, вообще, был в этом деле большим умельцем и везунчиком, и потому жили мы весьма безбедно и горя не знали. И никто в деревне и не подозревал, что такой промысел называется браконьерством и строго наказывается законом.
Когда я пошел в школу отец купил мне белую рубашку из искусственного шёлка, шерстяные синие брюки и туфли на кожаной подошве, каких в деревне никто из мальчишек не носил, и я почувствовал, что учителя относятся ко мне с уважением, а одноклассники – с завистью.
В нашей начальной школе было всего три учителя.. Иван Кузьмич исполнял обязанности директора и преподавал в третьем и четвертом классах, Софья Георгиевна, его жена, вела первый класс и передавала его их дочери, Елене Ивановне. Так что, по существу, обучала нас одна семья, и поэтому в школе не было никаких склок и недоразумений.
После окончания начальной школы нас стали возить на автобусе в соседнее село Кружилино, находившееся всего в десяти километрах от нас, где была восьмилетка. Средняя же школа имелась только в райцентре, поэтому учиться туда отправлялось туда всего два – три выдринских школьника. Остальным это было не по карману, так как надо было снимать там жильё за солидную плату. И они либо поступали в техникумы, либо шли работать в колхоз.
После окончания восьмилетней школы я тоже намеревался поступить в сельскохозяйственный техникум, получить там специальность механизатора и работать на МТС, то есть, на машинно-тракторной станции, находившейся всего в трёх километрах от нашей деревни. Но отец настоял на том, чтобы я продолжил учёбу в средней школе, снял для меня квартиру в райцентре у знакомой старушки и обрисовал мне перспективу моей дальнейшей жизни: я должен на отлично окончить десять классов, поступить в областной пединститут, стать учителем математики и вернуться в родную деревню, где к тому времени должны были открыть свою среднюю школу.
Может быть, так оно бы случилось, если бы я не влюбился в девушку по имени Юля.
Она была дочерью самого зажиточного жителя нашей деревни, Сергея Станиславовича Бичевского, которого все выдринцы очень уважали за то, что он открыл у нас артель по производству корзин из ивовых прутьев, бывших настоящими произведениями искусства и пользовавшихся спросом даже в Москве. А его дочь Юлю мы видели лишь мельком на летних каникулах. Она приезжала к нам из райцентра, где училась в средней школе с первого класса, жила в Выдрино всего на несколько дней, а потом уезжала с мамой на Черное море.
Но так получилось, что теперь мы учились с нею в одном классе и жили совсем рядом, через дорогу. Я засек время, когда выходит из дома, выскакивал вслед за нею, догонял ее и отбирал у неё портфель. И когда мы входили с нею во двор школы, все мальчишки - старшеклассники смотрели на меня с нескрываемой завистью, а некоторые даже с ненавистью. А малыши, заметив нас издалека обзывали нас женихом и невестой. Но Юля на них не сердилась и, как мне казалось, была даже этим довольна.
Когда я спросил, откуда у нее такая необычная для наших мест фамилия, он ответила:
- Кузьмич говорит, что какой-то очень далёкий предок нашей семьи был захвачен в плен в так называемое смутное время, когда поляки изо всех сил пытались посадить на русский трон аж четырёх Лжедмитриев.



- А откуда это известно Кузьмичу? – удивился.
- Ты разве не знаешь, что он не только отличный учитель и директор школы, но и дотошный краевед? Оно отыскал в порушенной церкви в Кружилине, где крестились, венчались и отпевались все жители Выдрина, так называемую метрическую книгу и теперь ему известно все о каждой семье в нашей деревне, в и том числе, и о Бичевских.
Этот разговор вскоре забылся, и я тогда даже не мог представить себе, что он поможет мне при расследовании преступления, о котором я веду речь.
А между тем наступила весна, и все планы наших родителей по поводу карьеры их любимых чад полетели насмарку.
Мы с Юлей забыли обо всем: о приближающихся выпускных экзаменах, о золотых медалях, которые должны обязательно получить, и поступлении в институт. Каждый вечер мы уходили с нею в городской парк и целовались там почти до самого утра, и в результате она получила за сочинение оценку «хорошо», я – «удовлетворительно», а по математике мы оба заработали по «хорошо», что было недостаточно для поступления в институт вне конкурса. А сдавать конкурсные экзамены мы были явно не готовы.
Я ожидал, что Юля в такой ситуации запаникует и сбежит от своего столь щедрого , но и сурового отца в далекие края, забыв обо мне. Но она повела себя благоразумно и спокойно, первым делом позаботившись о моей судьбе:
-Тебе надо немедленно обратиться в военкомат и попросить, чтобы тебя призвали в армию досрочно. Родителям пока ничего не сообщай, напишешь им с места службы, что, мол, захотел сначала отслужить в армии, а потом уже поступать в институт. Я же завтра еду в областной центр и подаю документы в пединститут. Если поступлю, буду учиться, если нет, подам документы на заочный. Через два года ты вернешься из армии, и мы поженимся.
Она даже не спросила, согласен ли я с её мудрым планом. Просто ушла к себе собирать вещи к отъезду.

На следующий день я проводил ее на станцию. Мы попрощались на перроне, она, никого не стесняясь, крепко поцеловала меня в губы и вошла в вагон электрички.
А я еще месяц слонялся по райцентру, стараясь не попасться на глаза знакомым. И лишь в начале октября меня вызвали повесткой на сборный пункт и повезли на Дальний Восток в город Уссурийск. Там я стал пограничником и два года зорко охранял границу у озера Хасан, заслужив звание сержанта.
Юля писала мне регулярно, по одному письму в месяц.
Как ни странно, она поступила на очное отделение, и сначала всё у неё было нормально. Но затем, когда была уже на втором курсе, я вдруг я получил письмо, подобное крику человека, попавшего в беду. Привожу из него краткий отрывок:
«Решила перевестись на заочный. Не удивляйся, я тебе сейчас всё объясню. Хотя не знаю поймешь ли ты, потому что эта ситуация с мужской точки зрения может показаться просто смешной. Но ты представь себе, как за твоей невестой ежедневно волочится целая когорта молодых симпатичных мужиков и каждый из них предлагает ей стать его женой. Сначала я просто не обращала на них внимания, но недавно произошел случай, который заставил меня серьёзно задуматься и принять решение перейти на заочное. Представляешь, подходит ко мне юноша с нахальными глазами, берет меня за руку и говорит: «Меня зовут Костя. И я хочу, чтобы ты стала моей». А я улыбаюсь и отвечаю: «А если не стану, тогда что?» И то что он мне сказал после этого заставило меня содрогнуться: «А тогда ты будешь ничьей». И. хотя я не совсем поняла, что он имел ввиду, но мне стало страшно. Решила перевестись на заочный и вернуться в родную деревню. Там в этом году наконец-то открыли восьмилетку, и директором там всё тот же наш добрый Кузьмич. Думаю, он меня возьмет меня к себе учительницей начальных классов или пионервожатой».
Честно сказать, я действительно не понял, чего так испугалась Юля, но я уже привык к тому, что из любой ситуации она всегда находит нужный выход, и одобрил её решение.
Спустя год я демобилизовался и полетел до Москвы на самолете. Захотелось как можно скорее очутиться дома и встретиться с Юлей. Деньги на рейс Владивосток – Москва я начал копить с первого дня службы, не тратя ни копейки из своего денежного довольствия, составлявшего чуть свыше пяти рублей в месяц.
В аэропорту Домодедово, куда я прилетел ночью мне дико повезло: молодой лейтенант из Находки, с которым я познакомился в самолете, предложил мне ехать до Москвы с ним вместе на такси, а оплатил его сам. Таким образом, я оказался на Курском вокзале еще до утра, взял там билет на поезд Москва – Баку, и через пять часов сошел на станции нашего райцентра.
Автобус до Выдрина отправлялся только через три часа, и я решил зайти в военкомат для постановки меня на учет, о чем я очень пожалел на следующий же день
Дело в том, что в кабинете военкома, куда я зашёл, находился еще один офицер, полковник в милицейской форме. Услышав, что я служил в пограничных войсках, он буквально вскричал:
- Слушай, Афонин, так тебя мне сам Бог послал!
И после оформления документов у военкома, мы пошли с ним в его кабинет, находившийся в том же здании, только этажом ниже.
- Предлагаю тебе отличную работу, сержант Афонин, - сказал полковник, усадив меня за стол и угостив минеральной водой «Нарзан». – Представляешь, будешь служить в родной деревне, без забот о жилье и прочих слагаемых , с зарплатой, о какой сам председатель колхоза только мечтает, без всякой стрельбы и разборок. Ты же сам прекрасно знаешь, что в вашем Выдрине ввек никаких преступлений не случалось, и я лично считаю, что никакой участковый уполномоченный там не нужен. Но народ, понимаешь, требует, чтобы в деревне был представитель власти, способный решать вопросы семейных ссор, соседских недоразумений и прочих мелких проступков. И я просто обязан ответить на требования народа и прислать им участкового. А где я его возьму, если у нас даже в райотделе МВД людей не хватает. Так что, выручай, Афонин. А я тебя через годик –другой в школу милиции направлю, получишь офицерское звание, и, гляди, еще моё место займёшь.
И я согласился, написал заявление и получил приказ о назначении Афонина Ивана Петровича участковым уполномоченным в деревне Выдрино.
Н почему-то я ни разу не подумал, как отнесется к моему решению Юля. И только спустя год я понял, почему такое могло случиться.
В тот день на автобус уже опоздал, переночевал в «Доме колхозника» у центрального рынка.
Приехал я в Выдрино только на следующий день, уже после полудня. И сразу удивился, увидев, что площадь перед сельсоветом совершенно безлюдна. Первым живым существом, встреченным мною по пути к дому, оказался мальчишка лет семи, пасший коз на выгоне.
- Куда это все ваши люди подевались? – шутливо спросил я его.
- Так они все на кладбище учительшу нашу хоронят, Юлию Сергеевну. – ответил малец. – Убили её вчерась ночью.
Земля у меня под ногами дрогнула, и я медленно провалился в небытие.
(продолжение следует)


Закрепить в авторских анонсах
Закрепить в шапке
Рекламировать