Есть еще пророки

Бывают главы, которые не пишутся – они снисходят свыше, падая в душу зрелым зерном. Мое сердце, охваченное этим внезапным сакральным трепетом, жаждало посвятить каждое слово пророкам, говорившим от имени вечности. Но тайный лабиринт вдохновения вывел меня к иной истине. В тихом божественном шепоте я вдруг отчетливо услышала, что все эти строки, кому бы они не предназначались в небесных сферах, всем своим существом принадлежат ему. Они рождены для одного человека на всем свете – для моего мужа.

Мне не довелось созерцать пророков древности, но сквозь шум нынешнего века я застала тех, кого зовут старцами. Нет, не смейтесь – это была подлинная святость. Прикосновение к их чистоте и мудрости рождало в груди ошеломляющее эхо: восторг, венчанный со страхом. Ловя их благословения, я трепетала от мысли: если смертному человеку открыта моя судьба, то как же обнажена я перед взором Вседержителя, знающего все изгибы и тайны моего сердца? Увы, эпоха их земного присутствия озарила мою жизнь лишь на миг. Один за другим они пересекли черту вечности. Ветер времени безжалостно унес их глубокие голоса в бездну минувшего. Теперь, в наступившей тишине, мне чудится, что в этом осиротевшем, остывающем мире больше не осталось пророков.            

 Но однажды в мое сердце огненными стрелами вонзились строки Николая Гумилева. Его «Пророки» поразили меня до самой сокровенной сути, пробудив неодолимую жажду сложить песню - гимн-реквием, посвященный всем вестникам высшей истины. Небеса откликнулись на тайное чаяние моей души. Миновали месяцы томительного ожидания, пока я вынашивала эти поэтические строки. И вот в ночной тишине во мне властно зазвучала предвечная мелодия дивной красоты. Она заставила меня покинуть уютное тепло постели, увлекая за собой, чтобы я успела запечатлеть ускользающий небесный дар. К утру явилось чудо - прекрасная, неземная песнь о тех, кому дано было узреть светлый лик Христа.

В тот же миг еще одно откровение опустилось на самое дно моего сердца. Наполняя комнату божественными звуками, я подняла взор на портрет мужа и встретилась с его ясными глазами. О, Господи! Словно золотой луч прорезал тьму, обнажая сокрытую правду: он тоже – пророк! От этого внезапного озарения земля ушла у меня из-под ног. Перехватило дыхание. Звуки замерли на губах, и хлынули слезы – запоздалые, удушающие слезы горького раскаяния. Ведь истинно: не бывает пророка в своем отечестве! 

 Мало кто помнит, что это горькая фраза соткана из библейского холста. Она настолько весома, что вошла во все четыре Евангелия: «Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем». Эти слова бьют в самое сердце – в них дышит живая, осязаемая боль. Сколько гениальных умов, музыкантов и художников осталось за бортом своей эпохи?  Родная земля награждала их лишь забвением. Но что говорить о земных творцах, если даже Христа отвергли свои? В Назарете земляки помнили Его ребенком и просто не разглядели в Нем Бога.

Мы слепы к тем, кто идет с нами рука об руку. Близость всегда размывает величие. Чудо становится привычной обыденностью.  Чужие люди восхищенно шептали мне: «Ваш муж – прозорливец. Каждое его слово сбывается» Я лишь скептически улыбалась в ответ. Слишком трудно разглядеть пророка в человеке, с которым делишь повседневный быт. Его редкий дар проще списать на простое предчувствие, что порой рождается в глубине любой души.

Годы без него пронеслись единым порывом ветра.  И только сейчас я наконец осознала, с кем именно разделила свою судьбу. Справедливо говорят: лучше поздно, чем никогда. Но поразительно другое — это прояснение наступило благодаря стихам Гумилева. Его строки до сих пор захватывают мой дух!  Есть, все-таки есть еще пророки на земле!

 Они приходят в наши темные сумерки, чтобы бесстрашно напомнить о неписаных законах совести и отвратить от лукавого зла. Их слово – не просто взгляд в грядущее, а зеркало, обнажающее тайные раны духа. Эта весть горит чистым пламенем искренней, живой веры, в ней нет места мертвым обрядам.  Она не прощает теплохладности, требуя немедленного преображения души и восхождения к истинному совершенству.

И это требование неизменно разбивается о глухое, яростное внутреннее сопротивление толпы. Ибо кому же по душе слушать неприглядную правду о собственных ошибках и застарелой несправедливости? Никто и никогда не терпел обличения. Земные властные короны, горделивые религиозные митры и монолитные громады каменных человеческих сердец, всегда платили вестникам истины лишь одним – лютой ненавистью и жестокой расправой.

Недремлющие духи башен – темные, упоенные собственной яростью – не знают усталости. Они всегда охотятся на чистые души. Однако изощренное зло редко атакует в лоб. Тьма ищет проводников среди тех, кому мы доверяем безоглядно. Она бьет руками самых близких. Чужая вражеская стрела в груди – это просто рана, понятная и честная. Но нож, вонзенный в спину своим же - медленный яд.
 
Моего мужа до последнего вздоха распинали клеветой. Его предавали те, с кем он разделял Святую Чашу. Они откровенно смеялись над ним, называя юродивым. Сын вырос внутри этой невидимой войны. Однажды он посмотрел на меня своими огромными, синими, полными недетского страдания глазами и тихо произнес слова, от которых у меня похолодело сердце.
 - Мама, прости.  Но я не стану священником.
 - Почему, сынок? – едва слышно выдохнула я, боясь ответа.
- Я видел, как папу топтали!
Он так и сказал: «Топтали». Это слово ударило в грудь набатом! Тогда он был слишком мал, чтобы вместить природу этой древней слепой ненависти.  Я сжала его хрупкие плечи, стараясь передать всю свою силу, и шепнула:
 - Они просто не ведают, что творят, слышишь? Запомни: люди Божии всегда обречены на гонения. Через этот огонь они спасаются сами и вытаскивают из тьмы других.

Избранникам Неба суждено пройти сквозь земное неприятие. Их путь лежит через огненное горнило, и в этом пламени они не только очищают собственные души, но и вырывают из бездны весь тонущий мир. Но Боже, как невыносимо страшно вступать в эти круги ада! Как ранит этот путь…В такие мгновения только Дарующая Рука свыше вливает в сердце нечеловеческие силы. Она усмиряет ужас, стирает земной страх, благословляя нести миру истину и милосердие.  Ведь чистая правда, лишенная любви, оборачивается лишь жестокой клеветой.
 
Пророки никогда не выбирают свой путь - этот дар выжигает их изнутри.  Они созерцают завтрашний день столь ясно, будто он уже наступил, и вечно стучат в глухие стены, разбивая в кровь сердца о чужое равнодушие и слепоту. О, как невероятно тяжко нести огонь правды сквозь яростный шторм лжи!  И наградой за это становится лишь звенящее одиночество среди толпы, отказывающейся верить.
Они покидают этот мир так же, как и приходят, – без единого слова благодарности, растворяясь в предрассветных сумерках тех самых душ, что они так отчаянно пытались спасти.

Сегодня, когда их голоса смолкли, осталась лишь тишина. Оглушительная тишина памяти, которая неизбежно ставит нас перед выбором. На потемневшем горизонте жизни нам придется самим искать новый свет. Ведь пророки приходят лишь затем, чтобы научить нас главному - не бояться жить и творить будущее. Чтобы на пепле былых костров мы возводили свои новые храмы.