Где я в этой херне?

 Где я в этой херне?

## Запад, Восток и человек, которого снова забыли спросить

**Александр Аит**
**Цфат, Израиль**

Мир опять разделили на Запад и Восток.

С одной стороны — демократия, права человека, свободный рынок, технологии и разговоры о международных правилах.

С другой — традиция, государство, суверенитет, историческая память и право народов идти собственным путём.

Так это выглядит на экранах.

Но если выключить телевизор, убрать флаги и перестать слушать политиков, возникает простой вопрос:

**а где во всём этом человек?**

Не западный и не восточный.

Не либерал и не консерватор.

Не избиратель, налогоплательщик, мобилизационный ресурс или единица статистики.

Просто человек.

Где в этом противостоянии нахожусь я?

Человек, который родился в одной стране, жил в другой, говорил на двух языках, видел войну не только в новостях, прошёл тюрьмы, падения, зависимости, потери и возвращение к самому себе.

К какому лагерю меня приписать?

И должен ли я вообще позволять кому-то меня приписывать?

---

Запад говорит:

— Мы защищаем свободу.

Восток отвечает:

— Мы защищаем справедливость и суверенитет.

Но свобода без справедливости быстро становится свободой сильного покупать слабого.

А справедливость без свободы превращается в приказ молчать ради великой государственной цели.

Запад обвиняет Восток в авторитаризме.

Восток обвиняет Запад в лицемерии.

И оба часто говорят правду.

Но только половину правды — ту половину, которая выгодна именно им.

Запад действительно дал миру многое: научную мысль, правовые институты, уважение к личности, возможность спорить с властью.

Но тот же Запад строил колониальные империи, вывозил богатства, торговал людьми, уничтожал культуры и до сих пор порой ведёт себя так, будто имеет исключительное право определять, кто в мире цивилизованный, а кто должен ещё немного постоять у дверей истории.

Восток сохранил то, что Запад начал терять: память предков, уважение к семье, понимание государства не только как учреждения по оказанию услуг, но и как исторического дома.

Но и Восток не безгрешен. За словами о традиции там иногда прячется страх перемен. За разговорами о единстве — запрет на несогласие. За защитой государства — удобное забвение отдельного человека.

Получается странная картина.

Запад говорит человеку:

— Будь свободным, но думай правильно.

Восток говорит:

— Будь собой, но не выходи из строя.

И там, и там человеку предлагают готовый набор мыслей.

Только упаковка разная.

---

Настоящее противостояние проходит не между Вашингтоном и Москвой, не между Брюсселем и Пекином.

Оно проходит глубже.

Это борьба за право определять, **что считать нормой, правдой и будущим**.

Кто будет объяснять человечеству, как надо жить?

Чьи ценности станут обязательными?

Чья история будет признана правильной?

Чьи войны назовут защитой свободы, а чьи — агрессией?

Чьи жертвы покажут крупным планом, а чьи останутся безымянными цифрами внизу экрана?

Это уже не просто борьба за территории и ресурсы.

Это борьба за человеческое сознание.

Нас заставляют выбрать сторону ещё до того, как мы успели задать вопросы.

Если ты критикуешь Запад — тебя объявляют сторонником диктатуры.

Если критикуешь Восток — обвиняют в предательстве.

Если критикуешь обе стороны — подозревают, что у тебя вообще нет позиции.

Но у меня есть позиция.

**Я не обязан выбирать между двумя половинами человеческой правды.**

Я могу уважать свободу и одновременно видеть, как ею прикрывают грабёж.

Я могу защищать историческую память и не соглашаться с теми, кто превращает её в дубинку.

Я могу любить Россию, жить в Израиле, помнить Украину своего детства и при этом не разрешать ни одному государству распоряжаться моей совестью.

Потому что совесть — последнее место, куда не должна входить армия.

---

Политика требует простых людей.

Не в смысле бедных или необразованных.

Ей нужны люди с упрощённым сознанием.

Чтобы мир помещался в две коробки: наши и враги.

Чтобы не возникало мучительных вопросов.

Чтобы человек утром открывал новости и сразу понимал, кого сегодня должен ненавидеть.

Ненависть вообще очень удобна.

Она избавляет от необходимости думать.

Когда ненавидишь целый народ, уже не нужно различать виновных и невиновных.

Когда объявляешь государство абсолютным злом, можно не замечать собственных преступлений.

Когда убеждаешь себя, что служишь добру, любое насилие начинает казаться допустимым.

Именно поэтому человек сегодня нужен великим центрам силы не как личность, а как носитель правильной ненависти.

Одни продают ему страх перед Россией.

Другие — страх перед Западом.

Третьи — страх перед Китаем, исламом, мигрантами, евреями, христианами, либералами, консерваторами.

Каждому выдают своего врага.

А пока люди спорят, чей враг страшнее, настоящая власть становится всё более далёкой и безличной.

---

Где же я в этой херне?

Я внутри неё.

Нельзя жить в современном мире и стоять совершенно в стороне.

Цены, войны, границы, санкции, ракеты, выборы — всё это приходит в мой дом независимо от того, хочу я заниматься политикой или нет.

Я живу в Израиле, где история не лежит в музее. Она звучит сиреной.

Я родился на Украине, которая стала полем чужих и собственных ошибок.

Я говорю по-русски — на языке, который для меня является не политическим заявлением, а частью души.

Я православный человек и потому не могу принять мысль, что какой-либо народ создан только для зла, а другой народ обладает вечной лицензией на добро.

Я не над схваткой.

Но я могу не позволить схватке поселиться внутри меня.

Вот моя территория свободы.

Не повторять чужую ложь только потому, что она исходит от «своих».

Не радоваться смерти невиновного, даже если он находится по другую сторону границы.

Не путать любовь к Родине с обязанностью одобрять всё, что делает власть.

Не позволять чужой пропаганде назначать мне друзей и врагов.

Не отдавать своё человеческое достоинство в аренду государству, партии или телевизионному каналу.

---

Возможно, главный конфликт нашего времени — не Запад против Востока.

Главный конфликт проходит между системой и человеком.

Система хочет, чтобы человек был функцией.

Покупал.

Голосовал.

Служил.

Верил.

Боялся.

Ненавидел по расписанию.

Человек же рождается не функцией.

Он рождается тайной.

В нём есть память, любовь, страх, грех, способность падать и подниматься. Он больше любой идеологии, потому что идеология знает ответ заранее, а человек всю жизнь продолжает задавать вопросы.

Запад и Восток ещё долго будут делить мир.

Будут проводить красные линии, заключать союзы, вводить санкции, создавать армии и доказывать собственное историческое превосходство.

Но если в результате этой борьбы исчезнет человек, победителей не будет.

Останутся только сильные государства, умные машины, точные ракеты и пустая Земля, на которой некому будет объяснить, ради чего всё это строилось.

Поэтому мой выбор — не между Западом и Востоком.

Мой выбор — оставаться человеком.

Это не нейтралитет.

Это, возможно, самая трудная сторона противостояния.

Потому что человеку приходится сопротивляться сразу всем, кто требует от него отказаться от совести ради общей цели.

Я нахожусь здесь.

Между Востоком и Западом.

Между прошлым и будущим.

Между верой и сомнением.

Посреди всей этой мировой херни.

Но пока я способен самостоятельно думать, сострадать, помнить и называть ложь ложью — я ещё не потерян.

А значит, не всё потеряно и для мира.