Аристократы Духа

… так, продолжая со мной калякать, он облокотился о забор, а руку с бутылкой кефира опустил через.
Потом мы пошли, но кефира с нами уже не было.
Отпили неприятели, сидевшие в засаде за забором.
Так мы лишились последнего.
Мы продолжали беседовать о всякой всячине, спокойно прогуливаясь вдоль других заборов, за которыми росли деревья и цветы.
Мой друг был невесом и колышащ по отношению к выдыхаемому воздуху.
И все же надо было чуть-чуть поддержать силы.
Мы зашли в магазин и купили печенье и мармелад.
- Ну так вот, - говорил мой друг, откусывая кончик печенья и лизнув чудесную грань мармелада, - когда берешь баррэ и начинаешь напевать ня-ня-ня…
Договорить ему не дали.
Из-за угла вышли тихие суровые люди.
Один из них, облизнувшись, сказал:
- Эти.
А второй проговорил, выступая плечом вперед, чтоб напугать:
- А ну, отдай волокна, - и толкнул меня в грудь.
- Да ешь, ешь…, - неожиданно обидчиво выкрикнул мой друг, - вот ведь люди…
И он кинул им пакет мармелада под ноги.
На него дунули, и его прижало к забору.
Он замахал  бесполезными руками.
- А у тебя что? - угрюмо спросил еще один едок,- вино есть.
- Вот печеньице.
- Давай сюда сейчас же. Асса! - он хлопнул себя по шее, убив овода.
Я отвел волну воздуха от своего друга, и он сполз вниз.
- Так вот, Владимир я продолжу…
- Да, да, - помогал я ему подняться, - не будем обращать внимания на тех, кого занимает желудок.
- Поговори мне еще… - урча, говорил один из сластен.
Они уселись по-турецки прямо на асфальте, и поглощали мармелад, печенье, яблоки, сыр и бублики.
Видимо остальную пищу они отобрали у других, таких же как мы аристократов духа.
Поев, они подремали, потом протерли глаза, вскинулись, и побежали дальше.
Шелуха от семечек, которые они начали грызть, полетела в разные стороны.
Это была мафия пищевиков.
- Черт тебе что? - говорил мой друг, оглаживая себя, - теперь везде таких полно.
Их ничем не проберешь, и на таких как мы, они плюют.
Что им поэзия, что им музыка?