Рейс Глуск-Минск записки попутчицы

Рейс “Глуск-Минск»: записки попутчицы

Расставаться с Глуском не хотелось. Именно поэтому на автостанцию мы пришли в самый последний момент, перед отправлением.
Перрон уже был полон людей: тут и молодежь, едущая на учебу перед началом семестра, и те, кто постарше, возвращающиеся из отпусков. Вокруг царила та самая привычная автовокзальная атмосфера суеты, в которую совсем не хотелось погружаться.

Автобус подошел неожиданно быстро, но радости это никому не принесло. Автоколонна словно намеренно выделила на маршрут самый неудобный транспорт — с жесткими  креслами и без намека на багажное отделение. Народ заворчал. Настоящим испытанием стал огромный чемодан одной из пассажирок: не найдя для него места, женщина долго и безнадежно таскала его по салону, пока окончательно не перегородила им весь центральный проход. Чтобы добраться до своих кресел, людям приходилось буквально переступать или перепрыгивать через эту дорожную громадину.

Наконец все кое-как расселись. В салоне повисла тяжелая, гнетущая тишина. Настроение у всех было хмурым: каникулы и отпуска закончились, впереди ждали будни и учеба. У меня глаза и вовсе были на мокром месте. Я прильнула к окну, пытаясь жадно, до капли напитаться видами Глуска, вглядывалаясь в знакомые улицы, дома и силуэты.

Едва автобус набрал ход, на одном коротком отрезке его пару раз ощутимо подбросило, и я невольно обеспокоилась за свою зубную
пломбу. Выглянула в окно, с улыбкой проверяя маршрут - не через Вильчу ли? Вспомнилось, как еще совсем маленькой девочкой я ехала по той старой булыжной дороге.

Этот неровный участок быстро закончился, но успел подарить мне мгновение светлой детской ностальгии. Вскоре автобус снова ровно и гладко покатил по асфальту. За окном мелькнул указатель, и мы незаметно подкатили к Калатичам.

На остановке в салон вошли трое парней с удочками, судя по всему, первокурсники. По их загорелым, пышущим здоровьем лицам, светлым от солнца волосам и сияющим глазам сразу было видно: хлопцы провели каникулы на «ура», в деревенском раздолье у бабушки на берегах живописной Птичи. Глядя на двоих, усевшихся неподалеку, я мысленно назвала их Алесем и Янкой.

А вот третий, скромно примостившийся на возвышении над колесом, так и остался безымянным. Он держался слегка обособленно, сам по себе, и эта сдержанная самостоятельность мне почему-то очень понравилась.

Обнаружив, что их законные места заняты другими пассажирами, ребята не стали устраивать скандал или качать права. Они без лишних слов, тихо и по-взрослому спокойно принялись искать свободные кресла, передавая друг другу снасти.

Проехав пару километров, парни зашептались о чем-то своем. Как вдруг один из них, сидевший у окна, замер, резко вскочил и принялся суетливо сдергивать с верхней полки рюкзак. Ловко перепрыгнув через гигантский чемодан в проходе, он чуть ли не бегом устремился к водителю:
— Остановите, пожалуйста! Я в Минск еду! Мне в Минск надо, а не в Бобруйск!
Пассажиры, только что томившиеся в хмуром оцепенении, встрепенулись и дружно заулыбались. Со всех сторон парню стали объяснять:
— Да не волнуйся ты! Табличка на лобовом стекле двойная: снаружи написано «Глуск — Минск», а из салона виден другой маршрут — «Глуск — Бобруйск». В Минск мы едем, в Минск!
Парень облегченно вздохнул, виновато улыбнулся и вернулся на место. Вслед за ним шумно выдохнул и весь салон. Напряжение испарилось вмиг, по автобусу прокатилась волна доброго, объединяющего смеха, и люди завели живую, непринужденную беседу.
Дорога бежала дальше. Мальчишки уселись поудобнее и достали телефоны, но надолго их не хватило.

Автобус резко клюнул носом, заставив всех податься вперед. Оказалось, прямо перед нами через дорогу степенно переходило целое стадо коров, а рядом с ними важно суетился пастуший пес. Ребята мгновенно забыли про свои гаджеты! С искренним восхищением они прильнули к стеклу, разглядывая животных, и долго провожали их взглядом в боковое окно, пока буренки не скрылись за обочиной.
После этого случая никто не спешил брать в руки телефоны. Живая жизнь за окном оказалась куда интереснее любого виртуального мира: всю оставшуюся дорогу парни рассматривали сменяющиеся пейзажи, открывая для себя простую, трогательную красоту белорусской природы.

А автобус катил дальше, уверенно спеша в сторону Минска, и беседы в салоне текли плавно, тепло и по-особому душевно. Прощальная хмурость окончательно растаяла.
Зато к середине пути дала о себе знать погода: солнце раскалило день до предела, и салон постепенно заполнился густым, недвижимым воздухом. День навалился на дорогу ленивым, истомным зноем, и пассажиры притихли, сморенные сонной жарой.

И вот когда на горизонте показались первые пригородные силуэты Минска, кому-то в голову пришла спасительная идея открыть верхние люки!
В салон мгновенно ворвался поток прохладного, бодрящего воздуха. Духоту как рукой сняло, стало легко и свежо. И в долгожданный Минск мы въехали с ветерком.