Ничто не ново под луной

© flamingo
 
05.09.2026
 
11.00
 
Когда-то Хорхе Луис Борхес — аргентинский писатель, поэт и публицист в своём эссе «Тридцать две категории мысли» (1947 год) предложил классификацию, которая претендовала на исчерпывающий охват всех возможных тем в литературе. Он сгруппировал и выделил более 30 тем, которые, в общем-то, стандартно эксплуатируются в литературе. Так было и так, судя по всему, обстоит дело до сегодняшнего дня. Какие-бы коллизии, приключения, трагедии ни вплетали авторы в свои истории, всё равно любовь и ненависть, жизнь и смерть, добро и зло и далее по его списку — всё это присутствует в литературе любого автора. Отличия лишь в компановке, алгоритме событий. В японском искусстве икебана есть четыре понятия: син, соэ, хикаэ — это, так сказать, скелет цветочной композиции, а вот дзюси — это так называемое "мясо" — мелкие детали, делающие композицию "одетой". Так и в литеатуре: основные темы при разном алгоритме компановки, задрапированные этаким совесным "дзюси-мясом". Будь то роман, описывающий пресловутый "любовный треугольник", детектив или совеменная версия Робинзона Крузо.
Наверное, помимо желания заглянуть за временной горизонт, именно желание уйти от этого "торжественного списка" тем породило всевозможного направления фантастику и как производное от неё — сегодняшнее фэнтези. Инопланетные миры, путешествие во времени, полусказочные-полумифические существа... Но какие-бы попытки ни предпринимались, клише, алгоритмы, темы так и кочуют из времени во время, из книги в книгу уже в нынешней литературе: роботы-андрогины, похищения исторически важных личностей из прошлого в будущее с целью спасения то этих личностей, то человечества... Влюблённые в одну подругу друзья — в деревне ли 30-ых годов ХХ века, или на космической станции, выполняющей миссию по спасению человечества — всё старо как мир. Авторы, например, нынешней фантастики — это "перепев" рассказов и романов Кира Булычёва, братьев Стругацких, Ивана Ефремова, и многих западных авторов, работавших в жанре фантастики во второй половине ХХ века. Все попытки авторов выдать свои, в общем-то, вторичные истории за что-то новое, преподнести какую-то якобы новую концепцию — в лучшем случае самообман. Если этот обман не "само...", то это попытки убедить читателя (читателя обдурить не так сложно в наше время) в превнесении автором нового слова в литературу. Издатели на этот счёт имеют вполне чёткие представления и вполне конкретные прибыльные планы и "самообманываются" вполне сознательно — деньги, деньги!.. Те же издатели, кто обманывается по незнанию, не видя не то что вторичности — "двадцатичности", то... им следовало бы быть более сведущими в первоисточниках.
Так что, как бы редакции и издательства ни пытались "намыть" что-то новенькое для своих журналов и книг, перепечатывают они, в общем-то, "вариации на 35 тем из списка Борхеса". Главное — эти издательства имеют рычаги управления авторами, играя на их амбициях, и в какой-то мере спекулируя своими возможностями "породить" или "убить" известность как автора, так и и его детища.