5

V
Бор начался сразу за водохранилищем. Сосны стояли так высоко, что приходилось задирать голову, и тогда кроны сливались в один неровный потолок, сквозь который пробивался свет. Земля была песчаной, мягкой, и ноги ступали почти бесшумно. Я шёл по тропе и слушал: ветер в верхушках, шорох хвои, где-то далеко — стук дятла. И больше ничего.

Тропа вела вглубь, и с каждым шагом город отступал. Не исчезал — я знал, что отель где-то за спиной, что кафе работает до десяти, что администратор сидит на ресепшен и листает телефон. Но здесь, между соснами, это было неважно. Здесь был другой мир — древний, ровный, спокойный.

Я вспомнил, что где-то здесь живут тринадцать видов растений, занесённых в Красную книгу. И белки. И зайцы. Но я никого не видел — только следы на песке, мелкие и крупные, как записи в чужом дневнике, который не дано прочитать.

Я шёл минут сорок, потом сел на поваленное дерево — ствол был гладким, отполированным ветром, и сидеть было удобно. Я просто сидел. Не думал ни о чём. Просто дышал. Воздух был прохладным, пах смолой и мхом, и в нём не было ничего лишнего — ни бензина, ни духов, ни еды, ни тревоги.

Я понял, что не хочу возвращаться. Не в Москву, не к делам — а вообще не хочу возвращаться. Хочу сидеть здесь и слушать, как лес дышит. Как ветер меняет направление и верхушки начинают шуметь по-другому, глуше, как будто бормочут. Как дятел стучит — упрямо, ритмично, словно печатает на машинке, которая не кончится.

Но я встал и пошёл обратно. Потому что если оставаться, то перестаёшь замечать. А замечать — это и есть главное.