19. Детская беседка. Крокодилья дипломатия

Тридцать лет — дурацкий возраст, если твоя жизнь похожа на черновик, который забыли переписать набело. Лена шла с работы привычным маршрутом, мимо старой детской площадки. В сумочке лежал очередной медицинский бланк с сухим, как осенний лист, вердиктом: «Бесплодие». Окончательно. Обжалованию не подлежит.
Вечерело. Площадка стремительно пустела, превращаясь в декорации к фильму об эвакуации. Близняшки на трехколесных велосипедах, синхронно крутя педали, укатывали к арке, держа родителей за руки по обе стороны. Чуть дальше измотанная мамаша тащила за руку упирающуюся девочку, которая только что клятвенно обещала, что «после еще одного захода на скрипящем качели-петушке» точно пойдет домой. Качели доскрипели и замерли.
Лене остро, до спазма в горле, захотелось разрыдаться. Но делать это посреди тротуара было выше её сил. Какая-то невидимая сила подтолкнула её в спину, и ноги сами свернули с асфальтированной дорожки на истоптанный песок площадки. Лена решила просто сменить кулису для своего тихого плача. Выбор пал на деревянную детскую затененную беседку.
Чтобы войти туда, Лене пришлось сильно пригнуться — крыша была рассчитана на тех, кто еще не дотянулся до полутора метров. Она шагнула в полумрак и застыла.
Кулиса была занята.
На крошечной скамеечке сидела девочка лет пяти. У неё было кукольное, фарфоровое личико, но совершенно не по-детски серьезные, внимательные глаза. В руках она сжимала потертую плюшевую игрушку — зеленого крокодила с оторванным хвостом.
— Тихо, Гена, не кричи. Видишь, к нам гостья, — негромко, но строго сказала девочка, посмотрев на Лену. — Здравствуйте. Садитесь, только аккуратно, тут гвоздик торчит. Папа обещал забить, но пока не успел.
Лена растерянно примостилась на край узкой доски, поджав длинные ноги. Слезы моментально высохли, уступив место удивлению.
— Привет. А ты почему одна? Уже поздно.
— Я не одна. Я с Еной, — поправила девочка. — Меня Лиза зовут. А Ена — это Гена, просто у него буква отвалилась, когда мы его в стиральной машинке спасали.
Лиза усадила крокодила на колени и принялась заботливо поправлять ему фетровый пиджак.
— Мы папу ждем. Он на заводе работает, у них сегодня аврал. Папа у меня и за папу, и за маму.
Лена сглотнула подступивший ком. В беседке пахло сухой травой и пылью, и этот запах почему-то казался самым уютным на свете.
— А мама? — тихо спросила она, боясь разрушить этот хрупкий момент.
— Мама уехала к чужому дяде в другую страну, — абсолютно спокойно, как заученный урок, ответила Лиза. — Ена говорит, она, наверное, просто очень скучает по загранице. Папа про маму не говорит, у него сразу глаза становятся грустными. Но мы справляемся. Нам вдвоем хорошо.
Лиза подняла на Лену свои огромные глаза, и в них не было обиды — только бесконечная, взрослая преданность своему маленькому миру.
— Я самостоятельная. Если дождь пойдет, у меня вот, на веревочке, — она достала из-под кофты тяжелый ключ. — Папа научил. Я лифта, правда, боюсь, он там страшно рычит. Но на наш третий этаж я пешком легко поднимаюсь. Ена меня защищает.
Лена смотрела на эту маленькую, сильную девочку с ключом на шее и облезлым крокодилом, и внутри неё что-то перевернулось. Весь её собственный мир, казавшийся еще пять минут назад разрушенным, вдруг показался таким поправимым. Ей безумно захотелось обнять это хрупкое существо, защитить от всего мира, от этих пустых вечеров в беседке.
В этот момент у входа на площадку послышался тяжелый, торопливый шаг. Запыхавшийся мужчина в рабочей куртке, с пакетом из супермаркета, ворвался на площадку и завертел головой.
— Лиза! — позвал он садящимся от волнения голосом.
— Папа! — девочка мгновенно преобразилась, став обычной, счастливой пятилетней малышкой. Она схватила «Ену» и выскочила из беседки, даже не пригибаясь.
Лена медленно вышла следом. Мужчина подхватил дочку на руки, прижал к себе, а затем его взгляд встретился со взглядом Лены. В его глазах застыл немой вопрос, страх за ребенка и... бесконечная усталость одиночки.
— Мы просто беседовали, — мягко улыбнулась Лена, чувствуя, как внутри впервые за долгое время разливается тепло. — У вас чудесная дочь. И очень воспитанный крокодил.
Мужчина облегченно выдохнул и улыбнулся в ответ — открыто и как-то очень искренне.
— Спасибо... Я Андрей. А это Лиза и Гена. Мы... мы обычно после работы чай пьем с конфетами. Если вы не спешите, может, поможете нам в качестве дипломата? А то Ена сегодня капризничает.
Лена посмотрела на темнеющее небо, на молчащий «петушок» и поняла, что её домашние кулисы для слёз на сегодня отменяются...
— С удовольствием, — сказала она. — Я Лена. И я отлично умею договариваться с крокодилами.