20. Кокпит самолёта. Чили под облаками

Голос командира корабля в динамиках салона всегда звучит так, будто этот человек познал дзен, вырастил сад камней и лично дружит с Богом. Пассажиры лениво жевали свои сэндвичи на высоте десяти тысяч метров, убаюканные этим ровным, бархатным баритоном. Но за бронированной дверью кабины пилотов этот дзен поддерживался исключительно литрами крепкого кофе.
За бортом стояла идеальная, глухая ночная тишина. Самолёт уверенно шёл на автопилоте. В кресле слева сидел Валерий Петрович — седой, суровый ас, налетавший часов больше, чем иные прожили на свете. Справа амбициозно шуршал планшетом молодой второй пилот Денис.
Дверь тихо щелкнула, и в кабину, благоухая духами и свежей выпечкой, скользнула старший бортпроводник Марина. В её руках сиял поднос с долгожданным горячим ужином.
— Мальчики, подкрепляемся, — заговорщически прошептала она, выставляя перед командиром тарелку с сочным, исходящим паром стейком под густым темным соусом. Денису досталась стандартная курица с рисом. — Петрович, это вам спецзаказ от нашего шеф-повара из бизнес-класса. Секретный соус. Приятного полета!
Марина упорхнула. Валерий Петрович, чей желудок уже пару часов пел унылые романсы, довольно заурчал. Он вооружился пластиковой вилкой, отрезал приличный кусок мяса, густо обмакнул его в соус и отправил в рот.
Денис даже не успел донести до рта свою вилку с рисом.
Командир резко замер. Его вилка с грохотом упала на пульт. Лицо Петровича за долю секунды преодолело все стадии цветовой палитры — от нежно-розового до ядовито-бордового. Глаза округлились до размеров авиационных иллюминаторов и налились кровью. Он судорожно схватился обеими руками за горло, издал глухой, булькающий хрип и начал яростно, в панике тыкать пальцем в приборную панель.
У Дениса перехватило дыхание. В голове за секунду пронеслись все инструкции по чрезвычайным ситуациям.
— Петрович?! Командир! Что?! Сердце?! Инсульт?! — закричал парень, бросая тарелку. Курица полетела на пол.
Командир не отвечал. Он хрипел, из его глаз градом покатились слезы, он отчаянно замахал руками в воздухе, словно отбиваясь от невидимых демонов, и сполз по креслу, продолжая тыкать пальцем в приборы.
— Майский! Отказ систем?! Птица в двигателе?! — Денис вцепился в штурвал, переводя управление в ручной режим. Сердце колотилось в ушах как сумасшедшее. Он уже мысленно заносил палец над кнопкой подачи сигнала «Mayday» и прикидывал координаты ближайшего военного аэродрома для экстренной посадки. В кабине пахло катастрофой.
В этот момент дверь снова открылась — Марина занесла забытые салфетки. Увидев задыхающегося, багрового командира и бледного, как смерть, второго пилота, переходящего на вираж, она вскрикнула и выронила поднос.
Валерий Петрович наконец совершил судорожный рывок вперед, схватил стакан с ледяной водой и в один глоток осушил его, шумно и яростно отдуваясь. В кабине повисла звенящая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием экипажа.
Денис, держа руки на штурвале и готовый к пикированию, замер.
— Командир... Борт под контролем. Что с вами?!
Петрович со слезами на глазах перевел дыхание, прокашлялся и хриплым, дребезжащим, но совершенно живым голосом выдал:
— Марина... Мать твоя женщина.. Ты что, в этот соус вместо паприки тайский перец чили бахнула?! У меня чуть сетчатка изнутри не выгорела! Я думал, у меня дыхалка взорвется! Чуть душу Богу не отдал! Воды ещё мне! Живо!
Денис медленно, сантиметр за сантиметром, отпустил штурвал. Сигнал бедствия отменялся. Рухнувший мир плавно вернулся на автопилот. Парень медленно сполз по кожаному креслу вниз, чувствуя, как по спине течет холодный пот, а в голове бьется единственная мысль — о том, что масштабный авиаколлапс едва не случился исключительно из-за амбиций одного ресторанного повара.
А самолет тем временем мирно и тихо продолжал лететь по курсу, и ни один пассажир в салоне так и не узнал, на какой «острой» грани они только что находились.