22. Ломбард. Три ампулы для Зинки

Зарешеченное окошко ломбарда — это граница между двумя мирами. С одной стороны — Семен Маркович, прожженный оценщик с вечным скепсисом во взгляде, лупой в кармане и бронированным стеклом перед носом. С другой — человеческие драмы, завернутые в обручальные кольца, фальшивые бриллианты и ворованные цепочки. Его ничем невозможно было удивить. До закрытия оставалось ровно пять минут.
Дверь ломбарда распустилась с таким грохотом, будто её вынесли штурмом. В заведение влетел парень — взъерошенный, бледный, пот катился градом, а глаза дико блуждали по стенам. Он буквально упал на прилавок и дрожащими руками вытащил из кармана массивную, завернутую в обычный носовой платок вещь.
— Срочно! — парень почти задыхался, его голос сорвался на сип. — Деньги нужны прямо сейчас. Вопрос жизни и смерти, счет идет на минуты! Наличными, сколько дадите!
Семен Маркович даже не моргнул. Он привычным, ленивым движением поправил очки, развернул платок и... замер. На сукно легла огромная, тяжелая, совершенно гладкая золотая медаль. Без помпезных драгоценных камней, но из такого плотного, червонного золота, что его благородный жирный блеск кричал сам за себя. Настоящий слиток, отлитый в идеальную форму, с лаконичной, глубокой гравировкой в центре: силуэт раскидистого дерева и крошечная фигурка человека с дымарем.
Маркович взял лупу, поднес медаль к глазам. Проба была высочайшей. Изделие весило как хороший кирпич и стоило безумных денег. Парень тем временем панически оглядывался на дверь, сжимая кулаки так, что белели костяшки. Будто ждал, что прямо сейчас в ломбард ворвется спецназ.
«Ограбление музея. Или частной коллекции миллиардера», — мгновенно просчитал в уме Семен Маркович. Рука оценщика под столом медленно, сантиметр за сантиметром, потянулась к красной тревожной кнопке вызова полиции. Атмосфера в тесном помещении накалилась до звенящего ультразвука.
— Молодой человек, — строго, с нажимом произнес Маркович, зафиксировав палец над кнопкой. — Откуда у вас этот раритет? Я не могу принять такую вещь без документов. Мне придется вызвать органы для выяснения.
— Да какие органы, дядя Сёма, вы с ума сошли?! — взмолился он, срываясь на крик. — Это дедовская награда! Он всю жизнь на пасеке в горах провел, лучший пчеловод края, ему её к юбилею из личного золота артели отлили!! Вы же сами к нему на мёд приезжали, я мелкий у вас на загривке сидел! У меня жена рожает в роддоме прямо через дорогу!
Осложнения! Врачи сказали срочно привезти три ампулы какого-то лекарства (парень судорожно ткнул в стекло скомканную бумажку с названием), аптека за углом закрывается через три минуты! А у меня, как назло, банк карту заблокировал из-за подозрительного перевода! Какое ограбление?! Мне не надо всю сумму, дайте хоть десятую часть на ампулы! Паспорт вот, берите в залог, я завтра с утра с выпиской и цветами её выкуплю!
Семен Маркович замер. Он посмотрел на дикие глаза парня, на его паспорт, сиротливо прижатый к стеклу, затем на настенные часы. До закрытия аптеки оставалось две минуты.
Оценщик резко выдернул руку из-под стола, смачно выругался про себя, рванул дверцу сейфа и вытащил толстую пачку наличных. Без всяких бланков, подписей и договоров он с силой швырнул деньги в лоток под стеклом.
— Беги, придурок! — заорал на весь ломбард Семен Маркович, окончательно разглядев под слоем пота и паники черты лица внука старого друга и теряя всю свою профессиональную солидность. — Две минуты осталось! И если родится пацан — назови Борей! В честь деда-пчеловода! Беги!
Парень сгреб купюры, выкрикнул что-то нераздельно-благодарное и пулей выскочил на улицу.
Семен Маркович остался один в звенящей тишине. Он посмотрел на тяжелую золотую медаль с силуэтом дерева, бережно завернул её обратно в платок и тихонько улыбнулся. Замочная скважина его ломбарда сегодня увидела самую необычную сделку в его жизни.