Глава 5. Мёртвые экраны

Уже за рулём Егорыч осторожно передал кота Денису:
– Сиди давай, усатый! А ты не вертись, – это уже относилось к внуку. – И Шухова держи.

Держать кота на коленях было и страшно, и приятно. Страшно, потому что Денис не знал, как ему с Шуховым обращаться, боялся сделать что-то не так, как-то неосторожно шевельнуться или случайно выпустить зверя из рук. Приятно, потому что кот был тёплым и сам прижимался к Денису. В машине стоял густой маслянистый запах горючего, табака, хозяйственного мыла и чего-то ещё, знакомого, из детства.

Егорыч покачал рычаг коробки передач, вставил ключ в замок зажигания, вытянул черную ручку под панелью, ласково похлопал по рулю:
– Ну, кобылка, не подведи, – и нажал на педаль сцепления.

За воротами почти сразу начинался лес, проехав через который, машина оказалась в поле рядом с ревущими струнами ЛЭП на гудящих опорах. Шухов прижал уши и зашипел, так что Денис, как мог, начал его успокаивать.

Егорыч остановил Ниву в десяти шагах от заглохшей машины:
– Так, бери рюкзак, а кота давай назад, и курткой моей прикрой.

Денис вылез вслед за дедом и захлопнул дверцу. Шухов остался внутри. Пахло озоном, как перед грозой, только гораздо сильнее. Денис потянулся, вдруг заметив, что спину отпустило, и она больше не болит. Осмелев, он первым подошёл к арендованной машине и дёрнул за ручку. Замок был намертво заблокирован.
– Не сработает, – сказал Егорыч и протянул руку за рюкзаком.
– А можешь как-то аккуратно её открыть, чтобы не повредилось ничего?
– Ну, давай проверим, – дед извлёк из рюкзака пружинную проволоку и пассатижи, отточенным движением загнул кончик проволоки и протиснул получившийся крючок в щель между нижним краем бокового стекла и резиновым уплотнителем двери. – Теперь смотри: видишь, я пытаюсь зацепить тягу – и ничего. Это тебе не «Жигули». Так что здесь только один вариант.

После этих слов Егорыч достал гвоздодёр и сказал:
– Можешь сделать это сам!

Холодный, ржаво-коричневый инструмент напоминал по форме застывшую змею с раздвоенным языком. Денис автоматически взял его в руки и замер. Что-то мешало замахнуться и ударить по стеклу. Он опустил руки и упёрся гвоздодёром в носок сапога:
– Мне потом штраф впаяют, – как-то неуверенно и невпопад попытался он возразить.
– Кто? – с участием спросил дед.

Денис замялся, а Егорыч продолжал:
– Твоего сервиса аренды больше нет, впрочем, и всего, что было реально только в интернете. Никто тебя не найдёт. Так что смелей. Конечно, ты можешь оставить всё как есть, но через день-два придут мародёры, и конец у машинки будет точно такой же. Да и стоило ли ехать сюда, если ты ничего не возьмёшь на память? И даже не вдаришь ни разу по этой электронной железяке?!

Это была правда, но в это не хотелось верить. Денис начал по чуть-чуть уговаривать себя: сначала он поднял и поудобнее перехватил гвоздодёр. Потом направил его раздвоенным остриём в сторону стекла. Пару раз примерился, чтобы ударить точно и достаточно сильно. Наконец замахнулся – и ударил. Стеклянная крошка осыпалась внутрь салона, и Денис смог вытащить с переднего сиденья сумку со своими вещами и телефон.
– Смотри, дед, он даже не выключился! Только сети нет. Никакой.
– И не будет, – хмыкнул дед. – Поехали в город, задержались мы тут с тобой.

И они выехали. Чем ближе подбирались к городу, тем больше вокруг стояло заглохших машин. Цепочки брошенных автомобилей, аварии, ругань. Хмурые и раздражённые, люди брели по трассе. Кто-то тащил за собой чемодан на колёсиках, кто-то нёс ревущего ребёнка, кто-то ругался с полицейским – и над всем этим сияло неоновое небо. Шлагбаум перед железнодорожным переездом оказался заблокирован, но для Нивы это было не препятствие, и Егорыч пошёл в объезд, прямо по насыпи через рельсы. Машина неровно закачалась, отчего Денису пришлось покрепче ухватиться за ручку над дверью и прижать другой рукой к себе кота. Переезжая железную дорогу, Денис и Егорыч видели застрявший на полпути поезд «Ласточки», внутри которого были заблокированы люди. Они колотили в окна и двери, а снаружи суетились железнодорожные рабочие.

Денис ожидал, что увидит город разом опустевшим, безжизненным. Но это были только его ассоциации с концом света. На деле по-настоящему мёртвыми были только экраны многочисленных рекламных фасадов и торговых центров. Улицы же наполнились шумом и суетой. Магазинные очереди растягивались на сотни метров, а принимались только наличные, в банках люди вскрывали банкоматы.
– Ты представляешь, дед, я только сейчас понял, что остался вообще без денег! Их и было-то всего ничего, пятнадцать тысяч восемьсот сорок рублей, как сейчас помню, а теперь даже этого не снимешь!
– Никогда не верил в электронные деньги – усмехнулся дед.
– А ты как будто даже радуешься этому!
– Теперь это всё не важно. Прямо сейчас едем на рынок и покупаем на всё продукты. То, что может храниться месяцами, потому что, чует моё сердце, это надолго.

Когда багажник вместе с задним сиденьем были набиты до отказа, потяжелевшая Нива наконец выехала с рынка, увозя деда, внука и кота обратно, домой.