Глава 11. Инженерный посёлок

Снаружи было ясно, по-апрельски сухо и прохладно. До места назначения оставалось не больше сотни километров. Во всяком случае, так выходило по карте, по которой Егорыч сверялся с маршрутом. За рулём сидел Денис. В последние пару месяцев он совсем уже освоился с дедовской Нивой и теперь вёз всех троих в инженерный посёлок. Или как там сказал тот человек из динамика? Связь была отвратительная, но координаты они записали точно. Трижды перепроверяли.

Денис хотел ехать сразу же, как только нашёлся сигнал. Как только появилась надежда встретить там родителей – в числе выживших. Но Егорыч оттягивал день выезда: он никому не доверял. А потом заболел Шухов.

Вылечить себя или внука Егорыч мог без труда: лекарств и снадобий хватило бы на небольшую аптеку, но перед недугом кота старик спасовал.
– Узнай, есть ли у них там толковый ветеринар, – велел он Денису перед сеансом радиосвязи.

Ветеринар нашёлся. И теперь они ехали туда, куда указал голос из трансивера. Наудачу. Хотя удачей было уже то, что на радиосигнал вообще кто-то отозвался. Первые дни, когда они выходили в эфир, там было пусто: ни мелодий, ни голосов, ни морзянки. Только помехи, гул и бесконечное одиночество. А потом они подали первый сигнал. В неизвестность. В пустоту. Ответа не последовало. Но они пытались снова и снова, пока однажды не поймали частоту, на которой оказался кто-то ещё. Сначала они даже не поверили этому чуду.

До солнечной бури инженерный посёлок жил закрыто и уединённо. О первых признаках надвигающейся беды тут знали заранее, что неудивительно. Поэтому подготовились. Выжили и выстояли перед набегами, приняли беженцев из города, переждали зиму, перестроили логистику. И теперь искали других выживших. Пока находились небольшие общины, которые постепенно встраивались в первобытную экономику натурального обмена. Если не считать того, что обменивались пока в основном предметами, оставшимися от предыдущей цивилизации.

Егорыч заметно ревновал свою Ниву и всякий раз делал замечания про руль, про передачу, про сцепление и при этом как-то разом умудрялся следить за картой, за дорогой и за лежащим у него на коленях котом. Шухов поначалу беспокоился и дрожал, несколько раз встревоженно мяукал, но постепенно успокоился и наконец задремал. Дед сложил карту:
– А дальше всё понятно: здесь спустишься, только, Бога ради, не перепутай передачи. Дальше мост, а за ним вон уже посёлок.

Мост выглядел ненадёжно. Когда они спустились, Денис остановил машину:
– Не хочу рисковать, дед, вдруг мост нас не выдержит. Вы бы вылезли с Шуховым и перешли, а я уж за вами проеду.
– Нет, Денис, лучше ты возьми кота и выходи, а мне руль отдай. Я лучше машину знаю.
– У меня рука верней. Я моложе, – не отступал Денис.
– Именно. И весу в тебе больше. Вылазь, говорю.
– Весу в тебе больше. А если с упрямством – то вообще.
– Денис, послушай, вы с Шуховым – всё, что у меня есть. Я как потом твоим родителям в глаза посмотрю? Бери кота и выходи из машины. И не спорь.

Они вышли из машины. Денис взял на руки кота, а Егорыч пересел на водительское место.

Сначала на другой берег перешёл Денис с котом на руках. Потом осторожно, со скоростью пешехода, дед поехал по мосту. Мост натужно скрипел, но держался до самого конца, пока Нива благополучно не въехала на твёрдую почву.

Так они въехали в инженерный посёлок и впервые за долгие недели с начала зимы увидели других людей.