Грибник

Сидрыч открыл глаза, и ярко-оранжевый рыжик размером с хороший пятак исчез навсегда.

«Вот оно, значит, как», – сказал он. Человек ведь он по природе своей гнусный, жадный. Пошли тут в лесу рыжики – Петровна слух пустила. Собрался я тут же и побежал в соснячок молодой, что недалеко у нас тут порос. Ага. Хожу, значит, с ведром, в хвою всматриваюсь, да мох палкой ковыряю. А рыжиков тот год полным-полно выскочило, да полянками целыми – семейками. Походил я – тут порезал, там подрезал.

А ведь всё чаще при этом стал нападаться на места те, где вот только-только грибник прошёл – срез гриба свежий, кусочки грибные, червём побитые, валяются – видимо, минут 20 назад был тут человек нехороший. Я вроде бы и незлобный, а не люблю я их – грибников городских…  Понаедут, да всё повытопчут, нам местным не оставив ничего. И вот тут так же: супостат этот и тут порезал, и там всё подсобрал. «Ах ты ж, ссска, до меня успел, как смог?» – не удержался я.

Хожу-хожу я, поругиваю грибника ентового словами всякими нехорошими, кружу-плутаю по лесочку… А потом оказалось, что эти рыжики-то я и порезал. Вот и думай теперь как чужих людёв-то ругать.

7/09/26