Утро туманное, утро седое

               
Пролог

   - Холодно. Как холодно. Страшно. Как страшно. Темно. Как темно. Я ничего не вижу. Может я ослепла? Не могу пошевелить ни руками, ни ногами. Спина онемела, голова гудит словно телеграфный столб, когда стоишь с ним рядом. Во рту пересохло, язык распух и стал шершавым. Желудок подвело от голода, и он урчит, как кот Афанасий, когда он чем-то недоволен. Дышать, я не могу дышать! Воздух не проходит в лёгкие, а останавливается где-то чуть ниже горла и вырывается назад хрипом. Сердце заходится от удушья и страха. Может я умерла? Нет, если бы я умерла, то у меня бы не урчал желудок и я бы не слышала своего хрипа. Какие глупости только не придут в голову от страха. Сколько я здесь сижу? Не помню.
     Раздается бой напольных часов. В полной тишине они звучат набатом.
     - Двенадцать. Полночь? Не может быть! Вспомнила, я всё вспомнила! Конечно же, я спряталась сюда перед обедом, около двух часов дня. Да, именно в это время Катюша позвала всех в столовую к столу. Дядюшка Александр попросил меня принести из его кабинета шарф, его знобило. Я пошла в кабинет и тут раздался стук в дверь. Пришли эти или бандиты, или «новые хозяева России», сейчас трудно понять кто есть, кто. Грабят и те, и другие. В октябре прошлого года случилась ещё одна революция и к власти пришли большевики, они так себя называют. А до этого была первая, февральская. Николай II отрёкся, бросил страну и всех своих поданных во время войны, в самое тяжёлое время. Керенский с его правительством потом тоже бежали, а эти «новые хозяева» видимо воспользовались моментом. Так, дорогая моя, надо выбираться, не до воспоминаний сейчас. Руки не слушаются, заледенели. В доме от силы двенадцать градусов, а я как была в столовой (единственная, которую отапливали, когда грели воду и готовили) в юбке, блузке и пуховом платке, так и забралась сюда, под дядюшкин большой дубовый письменный стол. А где платок? Вот он, сполз с плеч, поэтому так и замёрзла. Ноги не разгибаются, онемели. Ой, как больно! Так, возьми себя в руки, только не поддавайся панике и не реви иначе погибнешь. Помни, ты Соловьёва! Твой род еще со времён Петра первого известен. А твой двоюродный дядюшка Николай Всеволодович героем русско-турецкой войны был, и отец Николай Николаевич в Измайловском полку служил. Так Аннушка, давай думать. Распрямится ты пока не выберешься из-под стола не сможешь, не получится. Значит вспомним нянюшку и игру с ней в Ваньку-Встаньку. Попробуй упасть на бок, а потом перевернуться на спину и попытайся распрямить ноги, а затем оттолкнись,руками за крышку стола ухватись, вдруг и получиться, выбраться из-под стола.
     Стук упавшего тела, вскрики, всхлипы, возня продолжаются минут двадцать и только после этого на паркет из-под стола выползает молодая девушка лет восемнадцати. Она попыталась сесть, но у неё никак не получалось, всё время заваливалась то в одну то в другую сторону. Зубы стучали от холода, воспаленные глаза метались по кабинету, но темнота поглотила его. Сердце снова забилось в испуге - неужели потеряла зрение? Вспомнив, что дядюшка велел в каждой комнате задвинуть наглухо портьеры, чтобы было теплее и свет не проникал на улицу (сейчас многие так делали, чтобы не привлекать внимание к своему дому или квартире), она облегчённо вздохнула. В горле стоял ком и вместо вздоха снова прозвучал хрип. Поняв, что надо хоть ползком, но доползти до столовой, там вода, там теплее и там может что-то осталось от еды двинулась в сторону столовой. Каждое движение давалось с большим трудом. Тело горело огнём, руки, ноги сводило судорогой, но Анна ползла. Через какое-то время ей удалось добраться туда. Там тоже было темно, но портьеры были задёрнуты не до конца и через небольшую щель из окна пробивался желтый свет Луны, который падал на паркет, часть стола и буфет. Скатерть со стола валялась на полу, вместе с разбитыми чашками, вазой, блюдцами, фужерами, столовыми приборами и супницей с поварёшкой. Передохнув, доползла к супнице, собрала рядом с ней картофель, капусту, засунула в рот и начала быстро жевать. Понимая, что вместе с едой в рот могут попасть осколки, поэтому надо есть осторожно и медленно, тщательно пережёвывая, старалась, но ничего не могла с собой поделать. Немного насытившись, снова попробовала сесть на пол, а потом подняться и сесть на стул. Получилось только с третьего раза. Откинувшись на спинку стула, уже более внимательно смотрела столовую. Очень хотелось пить, но графин с водой тоже был разбит.   Вспомнив, что в буфете на нижних полках всегда стояли банки с компотами, а на верхних полках дядюшкины наливки, сползла со стула и на четвереньках поползла к буфету. Схватившись за дверцы буфета открыла их. Там стояли только две банки со сливовым компотом, которые были наглухо закрыты крышками. Тщетно пыталась открыть их, но руки были такими слабыми и не слушались. Поняв безнадёжность совершаемых ею действий, она через силу поднялась и открыла створки буфета. Там было пусто. Видимо «эти» или выпили всё сами или забрали с собой. В глазах потемнело, боясь, что сейчас снова потеряет сознание снова опустилась на пол, выкатила банку с компотом и на сколько хватило сил, ударила её об пол. Банка разбилась, быстро перевернув половинки с оставшимся в них компотом, дотянулась до чудом уцелевшей, валявшейся у буфета чайной чашки, подтянула скатерть, процедила жидкость и выпила всё до остатка. Съев несколько слив, шатаясь дошла до своей комнаты, подобрала с пола разорванную шубейку, легла на кровать, накинула её сверху и провалилась то ли в забытьё, то ли в сон.

      Солнце, какое горячее солнце. Оно обжигает, слепит, тяжело дышать.
       - Аннушка, ты где негодница? Опять на солнцепёке без панамки бегаешь? Обгоришь вся, матушка  строжиться  будет.
       - Не будет! Она на тебя ругаться будет. Ты моя нянюшка и должна следить за мной.
       - Уследишь за тобой егоза. Если тотчас же не появишься, я расскажу матушке, как ты с сельской детворой в реке купалась, а потом печеную картошку ела, всё платье измазала в золе. Вот она тебе задаст.
       - Не задаст!
       Как же хорошо на даче летом. Дача у них под Павловском и начиная с конца мая и по конец сентября они живут здесь, а не в Петербурге. На даче раздолье, река, роща с беседкой, двухэтажный дом с белыми колоннами, большими окнами, террасами, балконом и большим крыльцом, на котором Аня любит сидеть с нянюшкой по вечерам и слушать как мама музицирует на террасе, а гости и папа поют любимый мамин романс «Утро туманное, утро седое». Папа приезжает на дачу только на выходные, остальные дни он в полку. Мама часто уезжает в гости к друзьям, и они так же часто приезжают к ним с ответным визитом. А Аня с нянюшкой Марфой играют, ругаются, мирятся, вышивают, собирают лечебные травы, вяжут. Вышивать и вязать Аня не любит и норовит сбежать, как и сейчас или на речку, или в беседку или к своим друзьям, которые живут неподалеку в селе. Мама с отцом не разрешают ей водиться с сельской детворой, ругают, боятся, что принесёт вшей или какую-нибудь другую заразу в дом или её там обидят, но Ане нравится бегать туда. Да, конечно её удивляет как друзья могут жить в таких маленьких домах большой семьей, одеваться так не красиво (рубашки на выпуск, сарафаны, юбки сатиновые, и едят в основном картошку и вместо супа квас, забелённый молоком с луком), но ей уже девять лет, и она понимает, что не все живут так как она. Она баронесса по отцу, у них большой дом в Петербурге, и дачи здесь под Павловском и в Крыму. У них слуги, у неё нянюшка и приходящие учителя, а у новых друзей кроме этих маленьких избушек, покрытых соломой, ничего нет и читать, и писать они не умеют. Только Санька умеет, ему 10 лет, и он помогает попадье по хозяйству. Там его и научили грамоте её дети. А Маша, Илья и Зина не умеют ни писать, ни читать, хотя им тоже по девять лет, как и Ане. Они занимаются домашним хозяйством, младшими сестрами, и братьями, пока родители работают. У Зины даже пол в избе земляной, соломой усыпан. Солома колючая. Ане нравится играть с малышами и подружками Машей и Зиной, потому, что у неё нет ни сестры, ни брата. Она таскает им из дома сладости, пирожки, иногда даже мясо из супа.  Именно потому и одеваться стала тоже в сарафан, сшитый нянюшкой, чтобы особо не выделяться. Хотя в её голубом в цветочек сарафане она всё равно как белая ворона среди чёрных. Да к Ане приезжают подружки, дети маминых подружек, но с ними не интересно. Они так боятся выпачкаться, не хотят бегать по траве, кувыркаться, сидят и пьют морс, лимонад или едят пирожные. Особенно противная Катька, она всё время фыркает и говорит, что Аня ведёт себя не подобающим образом для её статуса. Катьке двенадцать лет, и она уже приглядывает себе жениха из их круга. А Аня не приглядывает и плевать ей на какой-то там статус и круг. Нянюшка охает, что Аня уже нахваталась дурных слов от этих сельских друзей. Ну а если ей действительно плевать? Нянюшка постоянно говорит, что надо брать пример с мамы и городских подружек, чтобы вырасти настоящей барышней. Аня очень любит и восхищается мамой. От мамы всегда так вкусно пахнет духами. Она такая красивая, нежная, воздушная, что Аня замирает, увидев её в вечернем туалете или выходящую из коляски, под ажурным зонтиком. Ей так хочется, чтобы мама почаще приходила к ней, в её комнату, но мама всегда очень занята. Она заходит утром и вечером минут на пять и дальше уезжает по своим делам. И даже зимой в Петербурге Аня видит маму не на много чаще. Папа очень любит её, Аню, балует, покупает красивые платья, туфельки, игрушки, но он тоже всё время на службе. Вот если бы у неё был братик или сестричка, но их нет….

       - Холодно. Как холодно. Кто все эти люди? Что им надо? Ах, да похороны. Они все пришли проводить в последний путь папу и маму. Конец сентября, а такой ледяной ветер и дождь. Ботинки промокли насквозь, ноги заледенели. О чём это я? Какие ноги? Мамы с папой больше нет. Почему это случилось именно с ними? Какой-то страшный сон. Да, это сон. Надо проснуться и всё будет, как прежде. Сколько людей и все что-то говорят. Что им всем надо от меня? Нет, это не сон, а самая настоящая явь.  Зачем мама настояла, чтобы они перед отъездом с дачи в город уже до весны, пошли с отцом напоследок покататься на лодке, ведь был ветер и тучи грозовые, и он не хотел, оговаривал её. Нет, я путаю, тогда светило солнце, это потом набежали тучи и поднялся резкий ветер, который перевернул лодку. Маму затянуло под лодку, папа попытался её вытащить, спасти, но не смог, и они утонули вместе. Вода была уже холодной и температура воздуха 13 градусов. Они оба были тепло одеты, видимо эта одежда и утащила их на дно.  Нянюшка умерла весной в прошлом году. Как они все могли оставить меня одну? Они теперь вместе, а я здесь одна.
     - Девочка моя ты замерзла и промокла, тебе надо переодеться, пошли, все уже разошлись. Надо успеть ещё всё оформить за два дня, послезавтра ночным поездом мы уезжаем в Москву.
     - Зачем в Москву? Я не поеду. Я здесь останусь.
     - Нет, никак нельзя здесь, тебе всего тринадцать.  Ты помнишь, кто я?
     - Да, дядюшка, вы брат мамы. Но мне скоро через два месяца четырнадцать лет. Я уже взрослая. Можно мне остаться здесь, дома?
     - Категорически нет. Теперь я твой опекун и несу ответственность за тебя до твоего совершеннолетия. Мы будем приезжать сюда часто, раза два-три в год. Жаль, но дачу придётся продать, теперь некому туда ездить, а у нас есть своя в Подмосковье. Я понимаю тебя, но содержать и дачу, и дом дорого. Я не могу себе позволить подобное расточительство.  Дом оставим, будем в нем останавливаться по приезде. Оставим двух слуг, будут смотреть за порядком, остальных рассчитаю.
      - Зачем сейчас об этом дядюшка? Я не хочу слышать про расчеты и продажи. У меня мама с папой умерли, а у вас сестра.
      - Ладно, я видимо действительно тороплю события и неправ. Извини детка. Пошли….

      - Революция! Девочки мои революция! Николай отрёкся от престола. Слюнтяй. Ни на что не способен. Войну практически проиграл, под юбкой императрицы сидел, слушал её, да Распутина. Скинули Романовых, немчуру эту. Теперь вот Революция, Керенский кабинет временного правительства возглавил.  Россия стала свободной! Ура девочки!
      - Саша, чему ты так радуешься? Войну ведь не закончили? А любая Революция - это хаос, кровь и бунты.
      - Душа моя, ты ничего не понимаешь. Россия стала свободной. Керенский умница, он быстро с немцами разберётся, наведёт порядок в войсках и в Стране. Не волнуйся, у тебя давление. Аннушка принеси тётушке успокоительные капли и вели Катерине накрывать на стол. Праздновать будем….


     - Саша объясни мне, что же это происходит? Дрова реквизировали, топить не чем. Слуги разбежались. Одна Катерина осталась, до и то потому, что я ей свою шубу отдала, два платья и серьги золотые. Продуктов всего дней на десять осталось, все унесли из кладовой Семён с Клавдией, да Максим, когда уходили, а я недоглядела. Соседей Запудряевых,  вчера ограбили, а самого Илью Андреевича убили. Генерала Михеева арестовали и полковника Лещинского тоже. А если за тобой придут?
     - Лизонька, душа моя, успокойся. Никто за мной не придёт. Я не военный, а служащий. Обычный служащий. Правда службу мою упразднили. Большевики закрыли все бывшие учреждения Временного правительства.
    - Саша как же так? Ты же служил в Государственном совете, тебя все знали и уважали. При Керенском координировал судебное законодательство. А теперь никому не нужен? Разве такое возможно?
    - Выходит так, что возможно душа моя.
    - Саша, может нам в Париж уехать пока всё не образуется и не поздно? Я боюсь, грабят и убивают каждый день и не поймешь кто-то ли бандиты, то ли анархисты, то ли большевики. И те, и другие в шинелях и с винтовками. А ты радовался, помнишь? Революция, свобода. Вот тебе и свобода.
    - Барин, там стучат. Открыть? Прям барабанят в дверь. Я боюсь. Слышите, дверь ломают.
    - Катерина, открой. Аннушка иди в кабинет, подожди пока я не позову и за одно захвати мой шарф, что-то знобит меня.
    - А это мы хорошо зашли братва. Смотрите сколь тут всякого барахла. Ну что буржуи недобитые, пришёл конец вашей сладкой жизни? Поизлягались над нами, будя. Делиться пришла пора. Быстро все побрякушки на стол. Сымайте, сымайте, не тушуйтесь. Братва и выпивка есть, разговеемся. А краля-то какая пышненькая, да гладенькая. Старуха ты чего зыркаешь? Гляньте как сверкает глазищами-то. Не боись, ты нам не нужна и твой старый пень тоже. А вот молодку с собой заберем. Больно хороша.
   - Служивые я горничная, служу здесь, я не их сословия. Не трогайте, прошу вас.
   - Не ври!  Все бы горничные в таких платьях расхаживали, да в золоте.
   - Вот, возьмите всё, только не трогайте никого, умоляю вас.
   - Вот и молодец дедок. Ребята берите девку, а этих в расход.
   - А-а-а, что вы делаете! И-и-и!

    Открыв глаза, Аня впервые секунды не могла понять где она и что с ней. Голова горела огнем, глаза резало, дышать было тяжело. Сев, свесила ноги с кровати, потрогала лоб и поняла, что заболела. В доме было темно, тихо и очень холодно. Решив, что надо пройти по комнатам и посмотреть, а вдруг дядюшка с тётушкой живы и лежат в прихожей или у себя в комнате без сознания, не дай Бог раненные и им необходима помощь, она попробовала встать. Получилось. Медленно передвигаясь по стеночке, вышла в коридор и дошла до будуара тётушки, он был ближе всего. Чуть отодвинув портьеры с окна огляделась. Здесь тоже всё было перевёрнуто вверх дном, створки шкафов сорваны с петель, но тётушки не было. Несколько раз останавливаясь из-за сильного головокружения и тошноты добралась до комнаты дядюшки. Там так же царил беспорядок и тоже никого не было. Немного посидев на стуле и отдышавшись, дошла до комнаты Кати, но и там по-прежнему было пусто, холодно и темно. Зато в комнате Кати Аня увидела графин с водой и засохший кусок хлеба на тарелке. Размочив его в воде съела с жадностью и выпила всю холодную воду. Дышать стало легче и даже в голове прояснилось.
      - Господи, что это со мной? Совсем ничего не соображаю.  Я же слышала, что Катю увели с собой бандиты, а дядюшку с тётушкой собирались пустить в расход. Это значит, убить? Тогда где они? Надо идти в переднюю к входной двери. - Поискав, но не найдя свеч, пошла в переднюю. Голова начала кружиться ещё сильнее, горело уже всё тело, стало больно глотать. И вдруг она споткнулась обо что-то большое, лежавшее на полу. Присев, ощупала руками и оцепенела, это была тётушка. Она уже окоченела. Пошарив руками Аня нашла и дядюшку, он тоже был мёртв. Страх и ужас охватил её с новой силой, она попыталась встать и убежать, но упала и потеряла сознание.
      
Продолжение следует