Lex. 4

(Окончание рассказов "Полина спешит", "Вера Стоп", "Анна-Евгения".

Он задержался на минуту, провожая взглядом старшую дочь, Веру, выскочившую из машины в сторону прорехи в заборе, ограждающем офисное здание фирмы "Юго-ЗападСтройМонтаж".  Чуть левее на мачтах трепыхались разноцветные флаги, и огромный лозунг призывал к доблестному труду во имя будущего. Большинство мужчин и женщин, да и он сам, по мнению Алексея Ивановича Суздальцева, предпочли бы умеренный, желательно приносящий удовольствие труд ради получения достойной зарплаты здесь и сейчас. Будущее — дело тёмное. Оно конечно, хочется, чтобы у детей было поменьше проблем, чтобы они радовались жизни, могли строить судьбу. Но как получится, каждый поворот не угадаешь. Это его супруга, Анна, своим супер-мозгом умеет предусмотреть тысячу факторов наперёд, выстроить с лихвой запасных вариантов. Но вряд ли возможно стопроцентное программирование будущего. Всегда кроме объективных данных есть сугубо иррациональные, и они обычно сводят на нет любые прогнозы.

Вера протискивается в узкий проём, умудряясь при этом обернуться и помахать на прощание рукой. Алексей улыбается, отвечает тем же. Он до сих пор в сомнениях, добрую ли услугу оказал дочери, когда попросил год назад давнего знакомого, генерального директора ЮЗСМ Лёху Юрченко, принять её на работу после окончания техникума. Ешкин кот, стройка! Юной ли девчонке впрягаться в эти тракторные сани? Более того, зачем вообще ей нужно было идти в производственный техникум? Задатков вполне хватает выбрать путь поинтереснее, да и привычнее для женщин. Окончила Школу искусств, неплохо рисует, так вперёд на художника-графика, или архитектора, если на то пошло. Хоть куда, но мастер-строитель! Ладно, одна надежда, выйдет замуж, дети следом, самое то — в домохозяйки! Пусть дома сидит, и в интернете себя проявляет как хочет...

Он вздохнул, нажимая на газ. А теперь спешить, по существу, некуда. Теоретически, он направляется в командировку, выяснять ситуацию с поставками ГСМ. Нужное дело, только ехать при этом никуда не требуется, достаточно телефона и списка необходимых номеров. Но уже довольно давно Алексей Иванович без проблем покидает родное предприятие по любому мало-мальски оправданному поводу. Никак это на рабочий процесс не влияет. Да и что влияет? Совет директоров, судя по всему, окончательно решил вести дело к раздроблению автохозяйства на множество мелких фирм. Процесс, обратный тому, чем он занимался с начала девяностых, когда занял пост генерального. Тогда максимальное укрупнение, объединение всех ресурсов в один кулак позволило преодолеть лихое время почти без потерь. Скольких сил и нервов это стоило, история умалчивает. Важен результат, которым он имел право гордиться. Но обстоятельства меняются. Мир стал другим, пусть по степени жёсткости вряд ли хуже, но требования возросли. Прежние категории не катят. Гибкость и быстрота реакции решают всё. Это так, но есть ещё люди, громадный коллектив. Многие (большинство) весьма зрелого возраста, плохо склонные к трансформации. Для них перемены, словно острый нож. Опять же семьи, дети... Можно быстро распределить технику, структуры, а личный состав? Как минимум две трети придётся выставить за ворота. Причём дело идёт к тому, что руководство выберет самый говнистый, подлый способ —  начнут резать зарплату, резко ухудшать условия труда, чтобы люди сами побежали. Может, кое-кого придержат, из незаменимых, но это крохи. А ему через месяц стукнет шестьдесят. Ерунда возраст, даже не пенсионный, но в окружении сложился негласный консенсус — его уберут. Голосов хватит с избытком. Собственные десять процентов можно выгодно продать, или держать в загашнике, брать дивидендами. При этом никакого влияния на политику управления. Собственно, уже и так никакого. Почти как в конституционной монархии, представлять, не правя.

Алексей двигался по автостраде на комфортной скорости, никому не мешая, самому не затрудняясь. Мысли о работе скользили в сознании плавно, давно без горечи. Когда мог, он сделал по-максимуму, теперь отрывается в свободный полёт. И даже не теперь, если честно. По-существу, выбрав гамбургский счёт, можно признаться: столько лет он двигался поперёк собственному призванию. Сначала увлечённый возможностью созидательно, с пользой для всех и себя вкалывать, потом по инерции ответственности, и наконец просто на излёте. Если вспомнить, как это случилось?

В старших классах школы Алексей не на шутку увлёкся театром, но не в качестве актёра, но автора. В драмкружке на "ура" дли его репризы, разные сценки, даже несколько сложных вещей. На его стихи сочиняли песни, исполняли со сцены. Он подумывал о творческом вузе, например Литинститут имени Горького. Но в итоге выбрал режиссёрский факультет ВГИКа. Не прошёл конкурс. Загремел в армию. Имея физические данные и разряд по стрельбе, угодил в ташкентскую учебку, получил воинскую специальность "снайпер" и через полгода оказался "за речкой". Десантно-штурмовая бригада, город Гардез. Пыли и пота, со страхом и нервами хлебнул досыта. Скорешился с Витькой, из-под Брянска (почти земляки!), сержантом, командиром отделения. Тот оказался помешан на моторах, вообще автотехнике. Мог сутками не покидать боксы, ковыряться в железе. Увлёк этим и его. В результате после дембеля оба поступили в ХАДИ, закончили буквально накануне независимостей. Разъехались по домам, каждый двинул своим путём.

При этом юношеские творческие порывы никуда не делись, периодически, и чем дальше, всё чаще прорывались отчаянными всплесками попыток изложить своё внутреннее Я сначала на бумаге, а потом и на экране ноутбука. Однажды случайно зашёл, а потом безнадёжно завис на сайтах Стихи.Ру и Проза-Ру. Завёл там знакомства, даже поклонников (в основном поклонниц). Совмещать две стихии, земную и небесную, было непросто. Приходилось как-то жертвовать тем или другим. Но сердце всё больше склонялось к блаженному питию вод источника Ипокрены. А бесконечная гонка за показателями производственного процесса всё больше вгоняла в тоску.

Постепенно сложился образ — бывалого моряка и воина, при этом придворного философа под ником admiral Lexus, по-простому Лекс . Вокруг этой личности (не будем употреблять выражение личина) образовался целый воображаемый мир, с городом-государством благородных пиратов Голдмаунт во главе с Императрицей, альтернативной историей освоения Америки, культурным наследием нескольких веков. Один из контактов в кругу образовавшегося сообщества по-интересам развился гораздо глубже, и сокровеннее, чем можно было предположить. Автор по имени Princess Abigail (Эби) не просто заняла своё место в вымышленной вселенной, но вошла в самые укромные уголки души Алексей-Лекса. Они обсуждали движение интриги, перипетии поступков главных героев, прозаические тексты, стихотворения друг друга, а с течением времени просто объединились на одной творческой странице. Более интимно переписывались в "личке", не вынося на общий суд подробности их отношений.

Никто из Суздальцевых не догадывался об этом его увлечении, до поры до времени. Однажды младшая дочь, Полина, принесла папе на предмет оценки некое собственное стихотворное сочинение в форме свободного верлибра с иронично-романтическим содержанием. Немало позабавившись в душе, Алексей Иванович постарался максимально деликатно рецензировать опус, указать вопиющие ошибки, при этом поощрить поэтическое стремление. Увлёкшись наставничеством, дал Полине взглянуть на текст собственной рыцарской баллады, незадолго до этого опубликованной на сайте. Дочь скопировала произведение, но не прошло и нескольких дней, как однажды поутру, предварительно заговорщицки оглядевшись, она поименовала отца: "Сэр адмирал"! Алексей-Лекс опешил от такой прозорливости, а Полина поспешила успокоить, что не выдаст тайну. Она просто забила в поисковик первую строчку баллады, и тут же вышла на секретный сайт Пиратского города-государства, со всеми его творениями и персонажами. В замен на молчание юная хакерша потребовала принять её в действующие члены команды. После консультации с Abigail-Эби, пришлось согласиться. Полина с энтузиазмом влилась в неспокойное "Береговое братство", приняв образ неукротимого пирата-забияки под неймом Capitaine Canaglia. Старожилы сообщества схватились за голову от выходок юного хулигана. Он безбожно флиртовал в своих творениях, а так же в отзывах с любой особой женского пола, увлекал их напором и обаянием, а затем бросал без жалости. Подчас настолько увлекался нецензурным сленгом, что несколько раз умудрялся заработать бан от администрации. Адмиралу с Принцессой стоило огромного труда немного утихомирить буяна, угрожая выставить вон, при этом суля радужные перспективы развития в случае приличного поведения. Каналья чуть присмирел, к тому же явно насытился гиперактивной ролью. В переписке с родителем (приватной) начали проскальзывать предположения, не совершить ли обратный каминг-аут, явиться в истинном женском обличии, пусть относительно слабом, зато столь утончённо-изящном! Алексей не мог не улыбнуться. Истинной леди из его младшей дочки, при всей её юной харизме, вряд ли получится, во всяком случае сейчас. Но попытаться стоит. Упаси Бог останется в этом бедовом образе, что тогда делать? Пусть уж девочкой побудет. А её поклонницы как-нибудь переживут метаморфозу.

Поля кругом, поля... Зеленеющие будущим урожаем. Перелески, рощи, длинные шеренги лесополос. Иногда уютные речки-ручьи, проскальзывающие под автострадой через бетонные трубы. Крестьянин во всю готовит технику к новой страде, кто как может. Запчасти дорожают, дизель тоже. Для аграрного сектора времена не самые радужные... Ха, а кому сейчас легко? Кредитный процент запредельный, чиновник окопался в коридорах, как фрицы в Кёнигсберге, не прошибёшь из пушки! Эх, кудеярово!

Он отбросил мысленную ситуационную маету, совершенно бесплодную. Глянул на часы: семь-сорок, улыбнулся. Когда-то в молодости звучала такая песня на танцах, никто ещё не знал, что еврейская, было до лампочки. А к десяти ноль-ноль надо быть на ж\д станции Бежино. Дружок Витька из Брянска позвонил пару дней назад,предложил встретиться накоротке. Он будет проездом на Юг, взял билет до Бежино на одном поезде, а через два часа на другой, уже до Минвод. Довольно странный формат повидаться. В прошлом году Витёк приезжал в гости, один, без жены, пробыл несколько дней. Вполне поладил с Анной, общался по-простому с Верой и Полиной. Оставил неплохое впечатление, пусть сдержанное. Так он не комик-стендапер, очаровывать не обязан. Такой, как есть. На обывательский взгляд, их дружба должна была прерваться ещё тридцать пять лет назад. Но выстояла. Они оба сумели обойти смертельную скалу разлада, оставить в прошлом, без упоминаний, будто ничего не было. Пережитое, казалось, ещё больше их сблизило, хотя физически они расстались. Что же, настоящей дружбе нипочём километры и годы! Раз Витьке зачем-то понадобилось его увидеть, быть по сему.

Не доезжая Бежино, Алексей свернул направо, по узкой бетонке, мимо рекламного плаката автокемпинга "Рыболов". Зарыбленный пруд, беседки с мангалами, охраняема стоянка, двухэтажное здание с номерами — всё, как полагается. Но его Тойота проезжает мимо этой локации досуга, следуя дальше. Там, под сенью гигантских ив, скрываются несколько гостевых домиков. Они не пользуются особым спросом, поскольку не имеют привычных современному человеку удобств, и вид непрезентабельный, давно нуждающийся в ремонте. Зато полное уединение за скромную плату, а главное — вай-фай! Что ещё нужно скромному адмиралу невидимого флота, чтобы спокойно предаться полётам фантазии? Алексей давно открыл это место, и пользуется частенько. Урвать пару дней командировки для творчества, просто отойти душой от суеты. Сегодня есть повод, и время для посещения. Нужно заглянуть на страницу, ответить на рецки и вопросы, самому написать, задать. И пообщаться с Эби, ежедневная уже привычка.

Он заплатил за сутки пребывания, подкатил прямо к хижине. Ветви раскидистых деревьев накрыли место, словно купол, играют золотистыми бликами редких солнечных лучей, пробившихся насквозь. Скрипучие ступеньки, дверь довольно хлипкая (но ему не золото тут хранить!), электричество есть, отлично! Алексей с планшетом в руке оказывается внутри строения. Обстановка не изменилась, рабочая, без роскоши. Стол всё же вытерт от пыли, стул не шатается, розетка близко. Можно приступить. Умная колонка выдаёт первые рифы: Ричи Блэкмор, Rainbow. Помчались!

Для начала тиснуть свежее стихотворение в тему развития сюжета. Старый король умер, единственная законная наследница, принцесса Эбигэйл опасается заговора знатных сеньоров, последний верный союзник, адмирал Лексус по лживому доносу отправлен в изгнание, нести службу на дальних морских рубежах. Но будет срочно отозван в связи с государственной необходимостью...

В замке сумрачном флаги приспущены,
этой ночью здесь умер король;
утром грохот разнёсся стопушечный,
всякий в траур одеться изволь!

Все бароны, маркизы и герцоги
долг отдать соберутся сюда,
будут горе испытывать сердцем ли?
Впрочем, ложь не дождётся суда.

В тронном зале, закутана в чёрное,
даст принцесса герольду сигнал...
Схожи сутью, двуличные, с чёртом вы!
Каждый в жизни не раз предавал!

Лишь один, кто отправлен в изгнание,
честной клятвы своей не попрал;
слышит ветра раскаты органные
в дальнем море седой адмирал.

Он надёжен, как якорь откованный,
но в душе словно лилий букет,
плащ чернее, чем перья у ворона,
шпаги звонче и яростней нет!

Пусть вернётся, опраданный полностью,
смел и верен, в камзоле простом;
это будет отличнейшей новостью,
и принцесса взойдёт престол!

Лишь бы этот дерзкий юнец, капитан Каналья не устроил какой-нибудь заварушки раньше времени, с него станется! Но по слухам, зависает в портовых кабаках, меняя красоток, как перчатки. Пусть пока. Но в определённый час его отвага, умение, а главное, две сотни отъявленных головорезов экипажа очень даже пригодятся!

Алексей открывает личку, страницу переписки. Набирает с романтической улыбкой:

— Ваше Королевское Высочество, недостойный паладин адмирал Лексус преклоняет колени к изножью трона Вашей красоты и мудрости!

Сразу же появляется отклик:

— My dear Lord, примите наше всемерное уважение! И привет, Лекс! Утро сегодня доброе?

— Конечно, my Lady! Только что стих кинул на скрижали, там примерно в русле последней интриги...

— О, класс, сейчас же посмотрю, как только пообщаемся... Король таки дал дуба? То-то, поди, двор взволновался! А дома нормально? Супруга, дети?

— Императрица в сиянии славы, да не зайдёт над нею солнце! А мы как-нибуь в тенёчке... Дочки радуют, иной раз боюсь своей радости, вдруг прогневаю небеса?

— Ну уж, не сгущай! Их наши мысли-делишки совсем не интересны... А если не радоваться семье, чему вообще?

Тут в их переписке возникла очевидная пауза. Алексей вздохнул с огорчением, ведь невольно вышел за буйки фарватера (а ещё адмирал!). Тема близких людей и божественного гнева зачастую болезненно воспринимается принцессой Эби. Она же автор Princess Abigail; вне пределов вселенной Голдмаунт и сайтов Стихи.Ру и Проза.Ру — Алина Щастных. Сорока четырёх лет от роду. Бывшая школьная учительница истории, бывшая жена успешного бизнесмена, бывшая мать десятилетнего сына. Они познакомились четыре года назад в процессе обмена мнениями по поводу своих и чужих опубликованных творений, затем на этапе создания виртуального пространства-империи. Через год общение в таком формате перешло на более личный уровень. Алексей поначалу был довольно таки шокирован реальными обстоятельствами прекрасной умницы-принцессы. Автомобиль, в котором поздно вечером ехали она, муж (за рулём) и сын, вылетел с трассы, и упал в овраг. Алина дремала на заднем сиденье, и ничего не помнит. Очнулась в реанимации с многочисленными травмами и сотрясением мозга. Главная проблема — перелом позвоночника. Страшную новость о гибели мужа и сына узнала гораздо позже. Худо-бедно выкарабкалась, поправила внешность, но потеряла возможность ходить. И в конце концов осталась наедине с обрушившимся на её голову одиночеством. Житейски не страдала, наследство позволяло жить вольготно. Только на что инвалиду подобное счастье? Порой хотелось отдаться на волю всяких одурманивающих веществ, от простейшего алкоголя до кокаина-героина. Но сознание противилось. Вдруг потянуло в сторону юношеского увлечения поэзией (обожала Цветаеву и Гумилёва, сама втайне пописывала). Начала серфить в интернете, попала на Стихиру, огляделась, понравилось... и понеслось! Тут можно было выбрать любой облик, биографию, нрав. Вымышлено скользить в бальных туфельках по мраморному покрытию дворцовых зал, танцевать с лордами, бегать в саду за весёлыми подружками. А потом была встреча с Адмиралом, и вдруг появился некий смысл в жизни,  свет в окошке, трепетное ожидание завтрашнего дня. Нет, никаких иллюзий у обоих. Амурные отношения бывалого моряка и блестящей принцессы никогда не выльются во встречу предпенсионера Алексея Ивановича Суздальцева с инвалидом второй группы Алиной Щастных. Но кто знает эти бесконечные параллельные миры, вдруг там всё реально, всё возможно, есть или будет?

Наконец Эбигейл возвыращается из горестных глубин своей памяти. Кратко извиняется. It’s OK, детка, я больше виноват! Они снова пускаются по волнам фантазийных морей, обсуждают матримониальные и финансовые сложности правителей Голдмаунта, прикидывают версии развития. Примерно через час сеанс связи исчерпывает лимит времени, следуют прощальные, строго по придворному этикету  фразы. Мy Lady!.. My Lord!..

По прежнему звучит Rainbow, "To the temple of the king". Алексей рассеянно слушает, на сегодня достаточно служения музе. Он раздумывает о реальном человеке, Алине, с которой только-что общался. Что она ему, и что он ей? За эти годы настолько сблизились, что открыли друг другу такое, о чём не скажешь жене, лучшему другу, тем более всяким психотерапевтам. Почему такое стало возможно? Ведь не сразу, не с бухты-барахты, а постепенно развивалось. Варили, варили лягушку в молоке, она и не заметила, как стала французским блюдом. Глубоки, почти бездонны пещеры человеческой природы. Мы в своём XXI веке скользим в поверхностном слое этого космоса. Каждый из нас уникален, парадоксален, невозможен для нанесения музейного ярлыка. Вот Алина. Страдающая ли сущность, жертва физической и психической травмы, или птица свободного полёта души? Наверное, ни то ни другое. Человек прошёл испытания, изменился, отчасти стал другим. Наша натура сгладила (насколько возможно, отчасти) потери, обрела новые черты. Даже такая тонкая, сокровенная область сексуального. Алина как-то призналась, что не смотря на "отключение" нижней части тела, со всеми там функциями и органами, не перестала испытывать влечение. Порой очень сильное. Что лишний раз говорит о нахождении центра этих чувств отнюдь не в области половых органов, а в головном мозге. Но удовлетворить их обычным способом оказалось невозможно. Она пробовала по=всякому. Обладая средствами, можно позволить себе эксперименты. Мужчины и женщины, разного возраста, внешности, поведения. Без толку. Организм словно застывает, противится внешнему воздействию. Но совершенно случайно обнаружилась возможность. Через воображение, разгонку мысленных образов происходит сексуальная разрядка, схожая с физическим оргазмом. Отчасти поэтому, наверное, столь напряжённая работа фантазии, позволяющая ощутить жизнь по-максимуму! Признаться, не только ей...

Время почти половина десятого. Нужно собираться, скоро назначенная встреча на вокзале. Адмиральские дела подбиты, концы сведены с концами, жизнь в империи кипит. Алексей сворачивает электронику, выходит на весенний воздух. Зеленеющие ветки движутся, шелестят под ветерком, солнце играет, просвечивая. Разве ему шестьдесят скоро капнет? Старик? Почему тогда никакой маститой мудрости в голове не сыщется? Подведение итогов? Да полно, ещё впереди столько интересного, заманчивого! Fuck off ваши пенсионные штучки! Не собираюсь вливаться в загаражный контингент с домино и самопальным бухлом! В последней таверне Голдмаунта захудалый пират им даст сто очков форы по части приличий и чести.

Он грузится в Тойоту. Ладно, поехали. В уме стихает романтическая стихия, снова появляются мысли о предстоящей встрече. Всё равно странно. Но пытаться расколоть орешек на расстоянии не имеет смысла, когда тот должен вот-вот сам раскрыться.

Бежино встречает обилием тяжёлых фур, все-таки железно-дорожный узел. Попадаются экземпляры его родного предприятия. Вот уж не будет обращать внимания, хотя некоторые приветственно сигналят. Да здорОво, здорОво, народ, езжайте себе с Богом!

Вокруг вокзальной площади море легковых и не очень машин, не втиснуться. Пришлось пробовать туда-сюда, пока нашлось место. Припарковавшись, он двинулся напрямик, по пешеходному переходу. Здание вокзала прямо по курсу, нависает отвесной стеной, под "модерн". Открытая галерея кафе на втором этаже, увитая диким виноградом. А, там и Виктор, стоит, облокотившись на кованные перила, улыбается, машет рукой. Алексей поднимает руку ответить, но вдруг словно спотыкается. Кто это рядом с лепшим корешем: женщина в белой блузке, синих джинсах, стройная, высокая, с каре чёрных волос? Нет, ребята, этого не может быть, это нечестно, в конце концов! Она тоже машет и улыбается, а несчастный адмирал не знает, как пройти остаток пути враз онемевшими ногами...

Людмила, Люда, Люся, Мила Капитанова! Как вообще она здесь? Тридцать пять бл... лет ни привета, и вот здрасте!

Алексей едва жив пересекает кольцо, скрывается от глаз супружеской пары в проёме великанских дверей. Тут решимость оставляет его. Какого хрена такие подлянки? Это как в полевой выход вместо тушёнки подсунуть банку перловки! Друг, ипать!

Сразу гадина-память подсовывает якобы забытые картинки. Знакомство на третьем курсе Политеха с девчонкой из параллельного потока. Встречи, прогулки, вечеринки. И как-то само собой тройственная дружба, куда без Витьки, боевого дружка? Который не предаст, не обманет. Так почти до выпуска. Алексей уже планировал насчёт свадьбы (шафер только Виктор!), будущую семейную жизнь. И вдруг они оба, то есть как-бы невеста и как бы друг жениха, признаются, что между ними любовь-морковь, и под венец Людмила пойдёт, увы, не с Алексеем. Такую плюху получить, это не тумак от "деда" за нерадивость. Тут охренеть можно!

Но нокдаун не нокаут, встать можно. Звёзды в глазах, пол кружит, это ерунда. Любовь так любовь. Алексей даже дружбу не стал рвать, как, наверное, полагалось бы. Порох сильнее пудры, а мужские слёзы исключительно от "черёмухи"!

Они разъехались по родным местам, только Витька со второй половиной. Жили своими жизнями, иногда переписывались, потом созванивались, общались по скайпу. Несколько раз встречались. Алексей никогда не спрашивал про бывшую возлюбленную, а друг не упоминал. Только общие факты: детей нет, отношения нормальные, карьера удачная. И вот, бл..., сегодня!

Ладно, сбежать смешно, встретим прошлое в упор! Он поднимается по страшно короткой лестнице наверх. Каждая ступенька проваливается назад, словно в хоррор-квесте, чтобы не повернул вспять.

Зал кафе залит солнцем. Народу почти нет, они как на сцене. Стройная женская фигура быстро движется навстречу. Перехватывает дыхание, слова не скажешь. Люда!

Она уже бежит. Нет же, нет! В глазах что-то щиплющее, но вытереть не удастся. Прекрасная единственная на свете женщина приблизилась вплотную, выдыхает в лицо; "Ты!", потом творит невозможное — обнимает крепко-крепко и целует прямо в губы... Тридцать пять лет, как с куста? Может, это сон? Или конкуренты вкололи наркотик? Тогда он сразу подсел, и готов на всё ради дозы!

Людмила вблизи не столь молода и эффектна. Но выглядит изумительно. Только синеватые тени под глазами, словно от недосыпа. Они подходят к столику, где уже накрыты закуски и минералка. Друзья тоже обнимаются, но не столь экстатично. Все трое усаживаются, немного возбуждённые, отчасти растерянные. Такие встречи не происходят регулярно. Раз в жизни, если повезёт.

Алексей по-прежнему не понимает, к чему такая драматургия. Нервы, конечно, на пределе. Жаль, нельзя принять грамм сорок коньяка, любого, лучше паршивого, чтобы глотку обожгло и по шарам ударило. Может, там прояснится?

Они изображают светскую беседу несколько минут, вспоминают какие-то события молодости, некоторых знакомых. Пока Виктор не похлопал себя демонстративно по карманам, мол, сигареты кончились, извинился, что отлучится в привокзальный магазин ненадолго, и пропал.

Людмила тут же, словно ждала (может, и ждала) придвинулась ближе, рука её с какой-то отчаянной смелостью схватила руку бывшего возлюбленного. Взгляд, до этого тревожно-вопросительный, вдруг вспыхнул ярче белого фосфора. Губы, почти без морщин вокруг, раскрылись, чуть дрожа. Алексей не мог не любоваться ею, и удивлялся словно неувядаемой красоте, хотя, может быть, это просто игра его воображения? Ну и пусть!

Женщина некоторое время хранила молчание, при этом очевидно собиралась что-то сказать. Её визави одновременно радовался нежданному чуду, и томился предчувствием. Так просто не бывает, судьба не дура сорить подарками. Дед Мороз остался сторожем в детском саду.

Собственно, так оно и вышло. Людмила наконец-то нарушила обет безмолвия. Теперь она смотрела куда-то вдаль (былого, будущего?), говорила тихо, с трудом:

—  Знаешь, я долгие годы жила с убеждением, или надеждой, что увижусь с тобой... скорее всего за гробом. Это казалось чем-то возвышенно-утешительным, придающим смысл существованию на этой планете. Ради этой идеи даже в Бога поверила, вдруг ты в рай попадёшь (куда ещё?), а меня по несознанке не пустят... Ну, так бы и жила, чего-то ждала, но случилось другое... В общем, Лёшич, оказалось, что умру я гораздо раньше, чем думалось... — тут она снова крепко ухватила руку собеседника, но смотрела прямо в стол, не поднимая головы:

—  У меня обнаружили болезнь, причём сразу на стадии "сушите вёсла". Я сходу поняла все расклады, ведь моя мама умерла от этого, и так же в пятьдесят пять. Конечно, пытались, пробовали то да сё, ездили в Москву, всех специалистов обошли. Вывод один, неутешительный. И срок поставили одинаковый. Так что остался мне, дружок, один единственный месяц на этом свете!

Алексей слушал, и не хотел верить услышанному. Как так? Двадцать первый век, и вот тебе, приговор! Не может быть, чтобы не было выхода!

— А за границей не пробовали?

— Эх, кого-только не вопрошали! Самого крутого знатока в этой области, немца, профессора, и кажется Нобелевского лауреата, достали в его Лейпциге! Самое большое, чего добились, возможно оттянуть финиш на пару месяцев, если свернуть горы и повернуть реки... Стоит ли овчинка выделки? Но я вообще-то другого испугалась...

Людмила почти судорожно схватила бутылочку минералки, резко открутила крышку, сделала несколько жадных глотков. Отдышавшись, продолжила:

— Когда смерть из далёкой фикции превратилась в близкую неизбежность, я поняла, что могу не сказать тебе главного, чем жила эти годы, вернее, не могу не сказать... Что люблю тебя, и всегда любила! Понимаешь, люблю, люблю тебя! Только не смотри на меня так, пожалуйста! Я не свихнулась, не брежу... Попробую объяснить, а ты попробуй понять!

Она приблизилась вплотную, вонзив прожигающий нежностью взгляд прямо в сердце мужчине. Тот побледнел, как белая скатерть на столе, внимал ни жив ни мёртв.

— Тогда, тридцать с лишним лет назад, я смотрела на тебя, на наше возможно будущее, и решила, что совсем не пара тебе! Ты самый лучший из всех, кого я знаю, и достоин лучшего. В любом случае это не я... Во всяком случае, так я думала тогда... Отчасти и теперь. Я видела фото вашей семьи, твоей жены Анны, дочерей... Они прекрасны, и точно созданы для тебя... А я не могла бы дать ничего подобного, понимаешь? Ничего!

— Да как ты решила сама по себе, что мне нужно, а что нет? Причём ничего не сказала, в тайне, как партизан, сообразила такое! И бл... столько лет молчала вдалеке, а теперь вывалила на меня, как кучу отбросов! Ну почему ты не могла дать мне ничего, а?

— Да потому что я бесплодная, и знала об этом ещё до нашей встречи, к тому же сама в том виновата! Ну, может, не совсем, но в главном...

Людмила словно прикручивала фитиль внутреннего огня, сникала с каждой минутой, голос тускнел:

— Расскажу тебе, о чём никому никогда словом не обмолвилась. Может, поймёшь тогда. Я в школьной юности волейболом увлекалась, достаточно серьёзно, играла за область. Частые сборы, поездки по стране. Коллектив маленький, можно сказать, семья. Тренеры, врачи, массажисты, администраторы, почти все мужчины, вполне нестарые. И мы, девчонки 14-15 лет, домашние, житейского ума с гулькин нос, опыта того меньше. Поди разбери, чего от тебя взрослые хотят? Может, действительно о твоём будущем заботятся, пользу принести? Ну вот, тренер один, бывший чемпион Союза, стал ко мне усиленно клеиться, мол, взял шефство! Плёл сказки про выдающийся талант, перспективы роста вплоть до мирового уровня. Я верила, дурочка, уши развесила. Не то что чтобы воображала про себя, но не будет же такой человек зря болтать! А он и рад был. Придумал индивидуальные занятия, в неурочные часы, когда в зале никого. И всякие хитрые упражнения, чтобы руки-ноги мне вроде направлять, а на деле тискать. И это терпела, даже маленького сомнения не возникло. Ещё и гордилась перед подругами, вот какая я! Потом он каким-то образом организовал ознакомительную поездку на матч Кубка СССР, в Ленинград, для двоих, его и меня. Как такое возможно было, не знаю, но факт. Матч, ладно, был интересным. Зато после ещё прикольнее! Остановились не в гостинице, как я предполагала, а в чей-то квартире. Он сказал, в гостинице не мест, а это жильё его друга. По тем временам шикарное: три комнаты с обстановкой, импортный телевизор, кухня бытовой техникой заставлена, в холодильнике, вот удача, полно вкусной еды! И питья разного, красивого, банки да бутылки. В общем, была музыка из стерео колонок, что-то пили, потом танцевали, следом признания в любви, а в голове омут с водоворотом... Ночь плохо помню, но это случилось... Утром с больной башкой и стыдом хотела скорее домой, но оказалось, культурная программа только начиналась! Ходили в Эрмитаж, где я было заблудилась, к вечеру на концерт Леонтьева. Ужинали в ресторане. Я же рослая девочка была, никто про возраст не заподозрил. Наоборот, какие-то его друзья, бывшие коллеги, позвали в компанию, меня чуть не за жену приняли, комплиментов накидали! Много ли для счастья надо? Опять ночью в квартире, даже пыталась играть по его правилам, правда, выходило не очень. Так ещё одни сутки минули, пока собрались восвояси. Дома всё вроде по-прежнему, но неловко почему-то. Он вежлив, приятен, но сторонится, мне тоже непонятно, что вообще было? Пока через месяц не почуяла неладное — задержка! Это-то я смогла опознать. Но самый отпад был, когда меня вырвало прямо в зале! Он всё понял сразу, испугался до смерти. Через день притащил импортный тест на беременность, заставил помочиться. Но я уже знала, только понятия не имела, что делать? Скандал будет на всю Ивановскую, что родители скажут, а в школе? Какой тут мировой уровень, иди да топись, как Катерина в "Грозе". Но он и тут нашёл выход. Много снова твердил про талант, который нельзя спускать коту под хвост, про ответственное отношение к жизни. В результате дал бумажку с адресом "доктора, который решает проблемы". Сначала я отказалась, в ужасе, даже слово такое, аборт, не могла произнести! Он опять уговаривал, рисовал жуткие картины детской беременности, раннего материнства, позора для семьи, для коллектива! В конце концов начал умолять со слезами, в ногах валяться: ведь посадят его за совращение малолетней, а там такое с ним сделают, буду виноватой! В общем, пошла по адресу. Там вполне цивильно показалось, только доктор с помощницей масок не снимали, и никак не представились. Сделали быстро, под местным наркозом, велели отлежаться, принимать лекарства. А у нас назавтра выезд на базу, подготовка к сезону. Сжала зубы, поехала со всеми. Через три дня заплохело так, что хоть кричи, ещё и кровь пошла. Наша врачиха осмотрела, только спросила: "Аборт?", уложила в изолятор, обработала чем-то, накормила таблетками, так что я вырубилась быстро. Пролежала неделю, лечили ударно. Он не заглядывал, а потом оказалось, из команды уволился и сгинул за горизонтом. Мне сначала дали длительный отпуск по здоровью, потом продлили, и я поняла, гуд бай, волейбол! Врач на прощание утешила: "Детородную функцию ты, конечно, профукала насовсем, но жить будешь, так что считай, повезло. Мужикам не верь никогда, пока в ЗАГС их не отведёшь, но и тогда не верь!" Вот такая история, прости, что расписала, как в судебной хронике... Но хоть выговорилась, словно исповедалась!

— Эх, Людыч, теперь уже один хрен, а годы, столько лет мимо нас канули! Из-за какого-то урода, и твоих умных идей! Я ведь даже подумать боялся, что ты... не забыла меня, тем более... больше даже! И что теперь мне делать, скажи?

Она словно преображается в лёгкий трепетный лучик света. Гладит его плечи, руки, грудь, смотрит, как будто хочет вобрать образ навсегда (навсегда-навсегда!).

— Милый мой, родной! Ничего не надо делать! Даже помнить слишком много, тем более горевать, слёзы лить... Вот у тебя такие девочки прекрасные, жена и дочки, будь с ними поласковей, дари теплом, любовью! Живи радостно, как мы с тобой не смоги, прости меня за это!

Слава Богу, появился, не прошло и года, Виктор. Ещё минуту, и Алексея бы хватил инфаркт. Людмила тотчас поднялась со стула и быстро вышла вон, будто произошла смена караула. Друг никак не реагировал на уход супруги. От него умеренно пахло табаком, возможно, и рюмашку потянул. Никто так и не притронулся к еде, только первые мухи кружили, прикидывая шансы попировать.

Виктор кривовато улыбнулся:

— Насколько понимаю, ты уже в курсе наших дел?

— Люда рассказала. Только не могу поверить, что ничего сделать нельзя!

— Лёх, по-чесноку, всё перепробовали, что возможно, даже колдунов с экстрасенсами! Один исход, без вариантов!

Несколько минут длилось тягостное молчание, они даже не смотрели друг на друга. Но вот Виктор со странным воодушевлением в голосе заговорил:

— Мы тут в Кисловодск намылились. Люда хочет по знакомым местам побродить, где медовый месяц проводили. Была идея на Эльбрус подняться, но куда ей сейчас? Даже я не осилю... Так что скорее всего потом на Чёрное море, что-нибудь не слишком шумное. Бухта Инал, например, или Агой. Знаешь скалу Киселёва? Мировое место!

Алексей пожал плечами. Он знал всё побережье там, но не хотелось рассуждать о пустяках. Витёк продолжал, немного в другой тональности:

— Месяц у нас есть. Сколько-то времени займёт больница, врачи обещают без особых болей, нужные лекарства есть. А дальше я вольный казак! Думаю на СВО податься. Чего одному в четырёх стенах куковать? Хату продам, уже есть покупатель. Машину там, разное...

— Постой, на СВО? И кем же ты туда собираешься? Штурмовиком-десантником? Сколько тебе лет, воин?

— Понятно, не на передок. Там люди помоложе нужны, поувёртливее. Но в беспилотники вполне! Я уже курс подготовки прошёл, к тому же не с пустыми руками собираюсь. Припасов, амуниции подкупил, с народом пообщался, встретят на "ура!". А там как Бог даст. Не подумай, что смерти ищу. Хочу пожить на все "сто"! Как смотришь?

Алексей ощутил комок горечи, и при этом сочувствия в горле. Витёк не спасует, не сдрейфит, всегда таким был! ДШБ рулит!

— Ну ты даёшь, сержант! Горжусь, честно, ёрш твою медь! Вы оба, с Людмилой, крутые перцы! Извини за кирзовый сленг... Только один момент прояснить. Ну вот ты на СВО собрался, время на подготовку потратил, там вникаешь, суть дела руками нащупываешь, а потом бац, и кончится движуха. Мир, перемирие, что там ещё на столе у акторов?

— Что кончится? Тебе кажется, это вдруг и скоро финита? Никоим образом. Во-первых, 404 будут до последнего юнита подкачивать, чтобы по-максимуму нас обескровить. Во-вторых, даже если бобик сдохнет, найдут скоро замену, если не раньше, кинут на ринг. Думаешь, мировая жаба от нас просто так отстанет? Держи карман шире. Будем воевать до талого. Так что не беспокойся за меня, без дела не останусь!

Вернулась Людмила. Глаза покраснели, но держится спокойно. Села рядом с мужем, обняла за талию, голову положила на плечо, улыбнулась. Картина показалась столь тёплой Алексею, что он полез за телефоном, навёл объектив:

— Скажите: "Чииииииз", ребята! Сейчас птичка вылетит! Не возражаете, надеюсь?

Те с нежностью переглянулись, и вот их улыбка запечатлена навсегда. Снова поговорили ни о чём. Наконец Люда произнесла, глядя в глаза прошлому-будущему:

— Ты не обидишься, Лёшич, если попрошу тебя первым уйти? Чтобы вроде не ты нас провожаешь, а мы тебя?

Он молча кивнул, поднялся. Любовь всей жизни проводила его до лестницы, задержала на минуту. Они обнялись, уже переживая разлуку, теперь настоящую. Поцелуй текучих губ. И быстрый спуск вниз, частой дробью, не оглядываясь. Только переходя кольцо, взглянул назад. Они стоят у перил, плечом к плечу, освещены весенним солнцем. Последний взмах рукой. Прощайте, прощайте!

Тойота рванула с места, хорошо, никто не попался впереди. Мчать, мчаться куда-нибудь! Только не дать волю чувствам! Прочь, прочь! Засада, которую невозможно было предвидеть, удар в тыл! Что, адмирал, вкусил горького хлеба разгрома? Или это неслыханная победа? Голова разрывается на части, словно получила заряд картечи.

Он свернул с трассы на первом просёлке, отъехал достаточно, чтобы не слышать шума моторов. Выскочил из машины, словно она погружалась на дно. Почти так, только тонет он сам. Перед ним низкий берег речки, заросший осокой, беспризорный лесок из ясеня с клёнами, чуть дальше намёк на холм. Сероватые тучи надвигались локальным фронтом. Диагональный шлейф обещал скорый дождь.

Алексей наконец-то мог дать волю обуревающим чувствам. Перво-наперво длинно выразительно выругался, мог бы и дальше, но вспомнил репризу Задорнова про матерящихся от восторга русских, дал себе укорот. Но душевный ураган не унимался. Одновременно ощущение величайшего счастья: она любила его все эти годы, не забывала, и её выбор тогда был чистейшей глупостью! И обида, что столько времени, вся жизнь прошли мимо них. И холодная горечь ухода. Что она говорила про встречу после смерти? В раю? Кто может открыть достоверно нашу будущую участь? В любом случае, не завтра, придётся долго жить, жить, жить... Как прекрасно жить на этом свете! Жаль, того тренера-мерзавца уже не найти, наверняка сдох. В своей вонючей постели, забытый родственниками, всеми. Или на больничной койке, безуспешно вызывая санитарку с судном. А если ещё жив, пусть черти получше раскалят сковородку для него.

Он ходил вдоль берега, прямо по молодой траве, хрустел сухими былинками, стараясь не наступить на кротовые кучки. Вдруг в свежем небе протянулась радуга, яркая, весёлая. За ней следом, о чудо! — ещё одна, сверху, чуть бледнее. Алексей замер, внимая чистой красоте. Вот ответ на все вздохи и сетования. Природа навсегда, и мы только малые отголоски, блики на быстрой воде...

Упали первые капли, крупные, звонкие. Всё чаше. Дождь не собирался миндальничать. Бродяга-пират вынужденно убрался в салон. Включил приёмник. Сцепил руки на затылке, закрыл глаза. Музыка полилась медовой волной, оркестр Поля Мориа, "Rain, rain". Дождь...

Дождь, дождь,
летний, серебрится,
дождь, дождь
льёт на наши лица,
дождь, дождь
в гости вдруг нагрянул,
дождь, дождь,
словно старый друг!

Звон брызг
всюду отдаётся,
вверх, вниз
скачут, где придётся,
строй туч
радугой пронизан,
шьёт луч
свой небесный круг!

Всем нам
весело и грустно,
тут, там
кажется, что пусто,
нет тех,
с кем когда-то были,
их смех
в нас звучит опять!

Дождь, дождь
смоет все невзгоды,
дождь, дождь
баловень природы,
дождь, дождь
все минуты жизни,
дождь, дождь
будем вспоминать!

Сколько прошло времени, в безвольной медитации под звуки словно из другой вселенной музыки, он бы не сказал. Никому и неважно. Дождь не задержался надолго, прошёл бодрой полосой, освежил зелень, взбодрил лягушек в мелких заводях. Небо очистилось, радуги тоже пропали. Надо ехать, come back home. Она сказала, у него славные девочки, так и есть. У него всё ОК, полный порядок, просто отлично!

Снова на трассе. Асфальт влажный, тут ушки на макушке! Гнать ни к чему. Только идиоты несутся, словно не успевают на собственные похороны. За годы работы с автотранспортом Алексею Ивановичу не раз приходилось провожать в последний путь. Чаще всего торопыг несчастных, а если ещё алкоголь, то хана 100%! Сами убьются, технику загубят, так ещё безвинных на тот свет отправят, покалечат. Совсем не пить, тоже стрёмно. Польза, вред, на самом деле вилами по воде писано. Это как борьба с фреонами, или глобальное потепление. Кому надо разгонят волну, кто надо напишут тысячи статей, выступят где надо на форумах, и готово! Одни корпорации снимают сливки, поставляют новое, "экологически чистое" оборудование. Другие терпят убытки, спешно перестраиваются. В конечном счёте банкет невиданной щедрости оплачивает потребитель. Но он вымуштрован постоянной шоп-нон-стоп-гонкой, ещё и рад выкинуть старое (или новое, но очччень вредное), чтобы купить новейшее, самое что ни на есть в тренде и лайках. Потом заводилы сменят пластинку, крикуны получат Нобелевские премии, и скачки в мусорных баках по арене продолжатся.

На такой мажорно-минорной ноте он зарулил в посёлок. Тут тоже прошли осадки, вымыли ландшафт до блеска. Даже дряхлые домишки, на последней стадии разрухи, или угрюмые промобъекты заиграли юными красками. Улицы в меру загруженные, к тому же известен оптимальный маршрут. Не было бы этих "лежачих", прости Господи, полицейских, вообще можно бокал шампанского возить на капоте! Сады зацветают, милое дело! Вишня, слива, скоро яблоня и груша. Пчела вылетела из ульев, несёт свежий нектар в соты. Даёшь мёду стране, подсластить общественное бытие!

Так, дом. Довольно необычно, что перед воротами гаража стоит весьма знакомый Audi A8, которому по всем понятиям положено быть далеко отсюда, на внутренней стоянке химзавода. Красивый чертяка-зверь, цвет «Tizian Rot» (баночка 0,5 краски за три с половиной рублика), объём четыре литра, почти четыреста лошадей мощности. Где твоя хозяйка, немец? Не иначе Дунай потёк вспять, а небо упало на землю? В столь неурочное время здесь? Факт настораживающий.

Алексей загнал свою машинёху под крышу, постоял, размышляя, не повторить ли манёвр с Ауди? Ключи в зажигании, может, ещё собирается куда-нибудь? Он пожал плечами, направился в дом. Там царила тишина. Из прихожей заглянул на кухню, потом в гостиную. Анна была там. Как-то мирно, сосредоточенно, очень прямо сидела в кресле. Руки на коленях, одета в тот же синий костюм, который был на ней утром (недавно приехала, не переодевалась?). А, понятно, почему такая тишина — надела наушники, что-то внимательно слушает. Он сделал шаг, она тотчас уловила колебание пола, подняла взгляд, немедленно освободила уши. Он улыбнулся, поднял раскрытую ладонь:

— Привет, Солнце! Ты сегодня рано, что-то случилось?

— Я полчаса назад пыталась до тебя дозвониться, безрезультатно. С Полиной, Верой не связывался?

— Нет, я вообще был вне зоны доступа. А полчаса назад встречался с Виктором на вокзале, говорил тебе вчера...

— Да, помню, конечно. Радио не слушал, новости не читал?

— Что такое-то? Не слушал, не читал... Анна!

Она поднялась быстрым, слегка вроде недовольным движением. Лицо выразительное, ноздри чуть раздуваются. Но голос старательно спокойный:

— Полина умудрилась влипнуть в историю. Тяжёлым дроном, либо ракетой были повреждены ж-д пути между Бежино и Билибино. Полина проезжала мимо на велосипеде, заметила повреждение, и сообщила в 112. Вовремя, потому что приближался пригородный поезд, его удалось остановить. Потом прилетел ещё квадрокоптер с боевой частью, завис над Полиной, взорвался, но ей удалось уцелеть. Была доставлена в районное отделение ФСБ, но сейчас Вера и Вова долны везти её домой.

Через несколько секунд, как только смог справиться с изумлением, Алексей воскликнул:

— Какого чёрта она была там на велосипеде? Мы же проводили её утром на автобус!

— Проводили. А она умудрилась опоздать на рейс, вернулась домой, взяла велосипед и рванула напрямик, через лес.

— Ёлы-палы, опоздала! Вот буду теперь каждое утро будить её в пять!

— Ты последний в этой очереди желающих будить. Либо придётся кидать жребий... Ладно, приедут, потолкуем. А как ваша с Виктором встреча прошла?

Муж не сразу совладал с волнением, прохаживался по комнате, делая нервные движения. Сегодня какой-то чрезмерно насыщенный событиями день (если бы он знал весь намеченный список!)! Но всё же ответил:

— Ну, встретились, да... Он не один был, с женой. Едут в Кисловодск, потом, вроде, на море...

— С Людмилой? Вы, насколько знаю, дружили втроём в институте?

— Да, было дело. Давно, конечно... А сейчас она сильно больна, в общем, безнадёжно. Говорят, месяц остался. Так что, можно сказать, встретились попрощаться...

Анна подошла почти вплотную, непритворно внимательна:

— Что так, неужели медицина бессильна? Подобное случается, и нужно иметь громадное мужество держать себя в руках. А как Виктор?

— Ну, как? Мне показалось, они оба приняли ситуацию, как неизбежность, и просто хотят провести остаток времени по-минимуму травматично. Витька решил... после того, как... в общем, собрался на войну, уже дела сворачивает, готовится по-полной...

— Но проститься с тобой ведь Людмила решила?

—Ну, не знаю, мы не виделись тридцать пять лет...

— Удивительная женщина, столько времени хранить в себе чувство!

— В смысле чувство, ты про что?

Анна нисколько не изменила выражение лица, просто неспешно двинулась по периметру комнаты, мерным голосом размышляя:

— Ясно же. Она любила тебя тогда, и любит до сих пор. Я давно знаю. Виктор, когда в прошлом году приезжал, обмолвился, как ему незаслуженно повезло, что Людмила выбрала его из вас двоих, вопреки всему предыдущему...

Алексей про себя чертыхнулся в адрес лучшего друга. С такой женщиной назови букву, она сразу угадает слово, книгу и местоположение библиотеки!

— Теперь, наверное, это не имеет никакого значения. Смерть всё закрывает, гасит долги, прощает обиды...

— Как знать, darling. Некоторые чувства не кончаются с физической кончиной индивида. Живые продолжают их испытывать, зачастую сильнее, чем прежде. И мне очень жаль, поверь. Их, тебя... того, что было между вами, или не случилось.

Он не знал, как дальше реагировать. Анна оставалась серьёзной, казалась, да и была искренней, без капли хитрости. Алексей решил взять тайм-аут в этом турнире откровений, под предлогом загнать Ауди в гараж. Не тут-то было. Жена взглянула на него в упор, совсем по-другому, но голос её чуть дрогнул:

— Подожди, мне нужно тебе кое-что сказать. Только присядь, пожалуйста. Некоторые новости плохо действуют на тонус мышц...

Ого, ничего себе заявление! Сегодня женщины сговорились предъявлять сногсшибательные новости. Что ж, послушаем, можно и присесть. Хоть правды нет в ногах, но нет её и выше! Ладно...

Она ходила туда-назад на двух метрах, очевидно собираясь с духом, что было для неё необычно. Как правило, всё, что Анна хотела донести слушателям, она предварительно продумывала, взвешивала на весах целесообразности, и поэтому никогда не колебалась. Даже в случае экспромта, все тезисы и аргументы черпались из глубочайшего колодца ранее усвоенных истин. Но сегодня не так. Однако решилась:

— Алексей, главное, дослушай меня до конца! В общем, я... у меня некоторое время... были отношения.. с другим мужчиной! Мы встречались, сколько-то раз, начиная с прошлого августа... иногда у нас на даче, изредка в других местах. Потом расстались, уже несколько месяцев как, но так вышло, что... Из-за глупейшей случайности со спиралью я, короче, у меня будет ребёнок!

Эй, как же, когда? Муж-объелся-груш сидел с глупейшим видом, раскрыв рот, не веря собственным ушам. У кого будет ребёнок? С кем встречалась, кто? Его Анна? Бред какой-то! Абсолютная трудоголичка, перфекционистка, алмазный стержень окружающего мира! Совершенно глупая сказка! Или нет? Но что-то надо сказать...

— Солнце, что-то в голове твои слова не укладываются... То есть ты с кем-то мне изменила, так?

— Видимо, да, это так называется. Не скажу, что горжусь тем, что произошло, но вспять не повернуть.

— Даа уж, каким дураком я, наверное, выгляжу! Целый год ничего не замечал под носом! Вернее, какие-то странности царапали взгляд, но бл... пропускал их мимо. Молодцы вы, уважуха! И кто же этот другой мужчина, можно спросить, из знакомых?

Анна пожала плечами, сомневаясь, стоит ли оглашать счастливца. Но что уж теперь? Вряд ли муж вздумает убивать соперника.

— Ты его видел, но вряд ли близко знаком. Это Григ, Григорий, старший брат Эллы, подруги Полины...

Вот тут он от души, едва не до слёз расхохотался:

— Мать, ты точно ипанулась! Он же младше Веры, мальчишка! Тебе в сыновья годится, а мне вообще, как внук! Анна?

Она обиженно насупилась, собираясь с боем отстаивать свой понятное дело безбашенный выбор:

— Куда бы он ни годился, я точно ему не мать, и он не знал, кто на самом деле... Помогала ему с финансами, катались на мотоцикле. Harley-Davidson, кого хочешь с ума сведёт.

— Очевидно, да... И что теперь прикажешь делать? Твои планы, предположения?

Анна нервно теребила воротник своего стильного жакета:

—  Думаю, главное теперь зависит от тебя. Если надумаешь выгнать, то со слезами, мольбами, вырыванием собственных волос, я уйду. Хотя, как сейчас поняла, наша семья для меня всё, но наверное как-то выживу. Если решишь по-другому... будем вместе решать проблему. В любом случае, ребёнка я оставлю, он родится. Биологический отец ничего не знает, и не узнает, надеюсь. Вот как-то так...

Алексей сидел, казалось, погружённый в тяжкие думы. Хотя в голове его не созревало ни одной умной, ну хотя бы дельной мысли. Не было злости, или жажды мщения. Одна самоирония (адмирал, рубль украл!), хоть смейся, но вряд ли жена оценит. Для неё сейчас исторический момент, в жизни такого не было. Потребовать, чтобы упала в ноги, просила прощения? Вздор какой! Его вины в произошедшем, длившемся так долго, не меньше. Вообще кто-нибудь виноват? Что жизнь, как упорный росток, пробивает бетонное покрытие разума, и появляется на свет? Или что двадцать лет лучше шестидесяти, и с этим не поспоришь?

Он, усмехнувшись, делано изобразил озарение:

— Дождаться отставки, да отправиться на СВО, что ли, вслед Витьку? То-то вспомним дни лихие! Пусть молодёжь на своих Harley-Davidson беспонтово гоняет, а мы будем настоящее дело делать!

Анна даже руками всплеснула:

— Здравствуйте, приплыли! Алексей Иванович, у вас старшая дочь на выданье, а младшая такие приключения на пятую точку находит, только держись! — тут она осеклась на секунду, сообразив о неуместности упоминания ею приключений и пятой точки в текущий момент. — Хотя молодец, конечно... Мужчина-отец нам архинужен, не за горами-лесами, а здесь. Ну в самом деле!

Он вкинул руки в шутливом жесте "хенде хох!":

— Ладно, без паники, это я помечтал вслух! Куда я от вас денусь?  Да и помирать нам рановато, когда есть ещё дома дела!

С улицы донёсся шум подъезжающего авто, затем стих. Понятно, нагрянули дети. Вот-вот ворвутся. Суздальцевы напряжённо вперили друг во друга взгляды. Нужно окончательно решить, и решиться за секунды. Алексей демонстративно пожал плечами, мол, что с этими женщинами поделаешь? Затем показал двумя пальцами латинскую "V", прорвёмся! Анна дрожащими губами неслышно рассмеялась. Неужели проехали?

Послышался грохочущий шум приближающегося урагана. Разумеется, первой принеслась Полина. С каким-то безумно восторженным лицом она оказалась сразу на середине комнаты, мгновение набирала воздуха, чтобы завопить:

— Мам-пап, я вам сейчас такое скажу, просто обалдеете! Нет, охренеете сразу (Анна Васильевна сделала возмущённое лицо, но не успела выразить фи вульгарности речи)! Хорошо, что вы сидите, иначе грохнулись бы на пол! Наша Вера, наша Вера такое! Вот попробуйте догадаться? Ни в жизнь!

—  Боюсь, догадаться нетрудно... Она беременная?

—  Мама, так нечестно! Ну с чего ты взяла? — Полина с миной обиженного ребёнка стояла перед родителями. — Я-то надеялась вас обрадовать, удивить! Такая новость, оффнуться можно!

—  Полина, разумеется мы ещё как рады! Можно сказать, известие всей жизни! Просто... так получилось, наложилось одно на другое... — Анна кинула быстрый взгляд на мужа. — В общем, у нас тоже есть чем удивить... У вас с Верой, судя по всему, скоро появится маленький родственник... Как принято говорить, братик или сестричка...

Всякое оживление мигом покинуло бедную девочку. На замершем лице жили только округлившиеся глаза, взгляд перемещался с одного предка на другого . Наконец-то недоверчивый голос в половину громкости произнёс:

—  Мам-пап, я не ослышалась? Братик или сестричка, это означает... означает... то самое? Ну, мама, что ты тоже... в положении?

— Абсолютно верно. Твой слух в порядке. Я жду ребёнка!

Тут неистовство Полины вернулось с удвоенной силой. Она подпрыгнула на месте, почти достав рукой потолка (ростом Бог не обидел), потом затеяла дикарский танец огнеземельцев, тут же кинулась в проём двери, завопила, призывая поскорее Веру. Та немедленно явилась с испуганным лицом (в такой день ожидай любого сюрприза), обвела всех взглядом, вроде живы, здоровы... Но младшая сестра не думала сбавлять обороты:

—  Верчик, я про тебя сказала, они чуть не упали, конечно, но знаешь, что в ответ сказали? Вот попробуй догадаться, хоть с трёх раз!

Вера, сбитая с толку, не знала, попала в балаган или на важное совещание. Решила поддержать движ:

— Ну, судя по твоей радости, сказали что-то хорошее, надеюсь... Может, в лотерею миллиард выиграли?

— Вера, какой блин миллиард! Гораздо круче! Но ты явно тормоз сегодня, так что держи пулю: у нас с тобой скоро появится братик, или сестричка!

Старшая дочь Суздальцевых, прошедшую уже солидную жизненную школу в строительной отрасли, почти хладнокровно перенесла новость. Секунд на пять потеряла речевую способность, столько же времени укладывала в голове услышанные слова в осмысленную форму. Но всё же решила уточнить, почему-то смотря на отца:

— Вы серьёзно, parents? В смысле она ничего не перепутала? Вдруг последствие контузии, или ПТС... Мама, ты того, в положении? Внезапно...

Анна сокрушенно, при этом насмешливо покачала головой:

— Ну, вот так, представь себе, да... Если, конечно, тесты не врут. Но вряд ли...

Полина, не желающая снижать градус веселья снова ринулась в коридор, заорала уже во двор:

— Вовчик, иди скорее сюда! Ну давай же, тюлень ты полосатый!

Вера сердито зашикала на сестру за язык без костей, но та не умолкла, пока вызываемый субъект не показался в дверях. Парень имел слегка озабоченный вид, испачканные в мазуте руки и пот на лице. Увидев старших Суздальцевых, он вежливо поздоровался, затем обратился к Полине, справедливо полагая её командующей парадом:

— Полиночка, мне честно некогда, поймал гвоздя в правое переднее колесо, запаску ставлю, ещё там кое-что...

— Вова, представь, у нашей мамы тоже будет пополнение, то есть ребёнок родится скоро! Может быть даже одновременно с Верой! Здорово же!

Вовчик глянул на будущую тёщу стеснительным взглядом:

— Да? Круто! Поздравляю, Анна Васильевна! — потом снова обратился к Полине: — Так я пойду? Мебель нужно успеть отвезти, выгрузить...

Тут в дело вступила тяжёлая артиллерия. Вера, сделав руки фертом, грозно заметила:

— И это всё, что ты можешь сказать? На возможное появление у тебя новых шурина или свояченицы?

Вовчик озадаченно развернулся, уже готовый исчезнуть за дверью. Собрался с мыслями:

— Ну, это конечно круто! На самом деле! Алексей Иванович, вы вообще супер! Монстр! Любому бы так в ваши годы! Респект и уважуха!.. — он опять обернулся, но уже без спроса юркнул в коридор.

Вера в притворном ужасе крикнула вслед:

— И этот непробиваемый человек, мой будущий муж! У него же нервы в двойной оплётке! Дам руку на отсечение, если он встретит на крыльце инопланетянина, то скажет: "Какой у вас приятный зелёный цвет лица! Можно мне к автомобилю пройти?" Как с таким жить?

Анна засмеялась с лёгкой грустинкой:

— Очень даже прекрасно! Уверяю тебя, твой Владимир окажется нормальным мужем!

В этот момент Алексей, уже слегка подуставший от затянувшегося romantic meeting, решил последовать за мастеровитым зятем. Пособить в ремонте, поболтать по-мужски, загнать Ауди в гараж... Выходя, поймал взгляд Анны. Слегка блестящий, неужели слёзы? Что же, сегодня к тому была масса поводов. Ничего, будем жить. Да нормально будем жить!

Он вышел на крыльцо, глубоко вздохнул, наслаждаясь весенним свежим воздухом после недавнего дождя. Где-то в далёком Голдмаунте адмирал Лексус сходил по трапу на причал. В королевском замке подле трона его ожидает принцесса Эбигэйл. Он прибудет вовремя, не подведёт. Come on, Lex!

Долгий путь не скоро кончен,
но привёл меня сюда;
начинал молитву:"Отче!",
а теперь продолжу: "Дай!"

Не монет — металл всего-лишь,
прячь, копи — найдёт любой,
изо всех земных сокровищ
друга дай, с которым в бой!

Жизнь прожить, уже награда:
не пошёл ко дну на раз!
Значит, вёл корабль как надо,
от штормов и ядер спас.

День встаёт для дел и битвы,
запад тёмен, ал восток...
И ещё прошу в молитве:
дай любви, как в зной глоток!