Голос из тишины

Памяти протоиерея Александра Меня
Есть люди, о которых хочется не рассказывать, а немного помолчать.
О протоиерее Александре Мене написано много. Как о священнике, богослове, проповеднике, писателе и человеке, который говорил о христианстве простым и живым языком. Обращаясь не только к верующим, но и к тем, кто сомневался, искал и задавал вопросы.
Но, сегодня, наверное лучше просто остановиться и послушать. Послушать его голос. Потому что в нём было что-то очень простое и важное.
Александр Мень говорил, что вера не должна бояться вопросов. Человек свободен и потому ответственен за свою жизнь. Нельзя прийти к Богу, потеряв человечность.
«Бог — свобода, дух — свобода, духовность — свобода, любовь — свобода», — говорил он.
«Пусть в окружающем человека мире и в нем самом многое восстает против заповеди о любви; силу для ее исполнения люди найдут у Того, Кто Сам есть Любовь...».

Наверное, поэтому к нему тянулись самые разные люди. Верующие и сомневающиеся. Люди Церкви и люди, которые только стояли у её порога. Он не боялся разговаривать с современным человеком и не требовал слепой веры.
Мень много писал о религии, истории, Библии, и пути человека к Богу. Его большим замыслом стала «История религии» — попытка проследить за историей народов и религий долгий духовный путь человечества. Седьмым, заключительным томом этого труда стал «Сын Человеческий». Книга об Иисусе Христе. О Его жизни, проповеди, любви, страданиях и кресте. Для многих читателей именно «Сын Человеческий» стал самой известной книгой Александра Меня. Но сегодня, перечитывая её, начинаешь слышать его голос: «Подлинная вера неотделима от человечности».
Как просто сказано. И как трудно этому соответствовать. Мень верил, что добро не исчезает даже тогда, когда кажется поверженным.
«Я верю в то, что добро неискоренимо, неистребимо, что оно победит. Но оно не может побеждать так грубо и наглядно, как зло, потому что тогда оно само превратилось бы в зло».
Сегодня эти слова особенно необходимо услышать. Мы живём во времени, когда зло часто говорит громче добра. Быстрее распространяется, и имеет более веские доводы. Но добро не обязано быть громким. Оно может быть тихим. Как человеческий голос. Или рука, протянутая другому человеку. Способность не ответить ненавистью на ненависть.
9 сентября 1990 года отец Александр Мень вышел из дома в Семхозе и направился к железнодорожной станции, чтобы ехать на богослужение в Новую Деревню. По дороге на него напал неизвестный. Священник получил смертельное ранение и вскоре умер. Убийство осталось нераскрытым. Не хочется долго говорить об этом. Слишком много в этой истории боли. Остаётся лишь страшный факт: человек, который всю жизнь говорил о любви, был убит.
Но когда вспоминаешь Александра Меня, память возвращает  к его голосу. Словам о свободе, любви и  человеке. О Христе.
И здесь очень глубоко звучит название его книги — «Сын Человеческий». Не потому, что можно сравнивать человека со Христом. Но потому, что отец Александр сам старался прожить свою человеческую жизнь перед лицом Христа. Со страхом и мужеством.
Вопросами и поиском. Но главное — с любовью и ответственностью.
И когда пришёл его час, он просто шёл своим путём — к храму, к людям, к своей службе.
Его христианство было не только системой взглядов. Оно было его жизнью.
«Каждый человек — даже если он не знает о Боге или отрицает Его — в глубине души тянется к чему-то прекрасному, совершенному, что дает смысл жизни, перед чем можно преклониться».
Возможно, этого нам сегодня и не хватает — способности видеть в другом человеке не сторонника или противника, не носителя какой-либо идеи, а прежде всего человека.
И верить, что в каждом ещё есть путь к свету.

9 сентября 2026 года в память об отце Александре Мене в Сретенском храме Новой Деревни состоится Божественная литургия, затем панихида на его могиле и лития в Семхозе — на месте его трагической гибели. Днём в культурно-просветительском центре «Дубрава» пройдут Меневские чтения.
На них состоится презентация книги Михаила Меня, сына отца Александра, — «У лазурной колыбели».
Это художественный роман, в котором события XX века, крымская мифология и память сына об отце  соединяются в одно целое.
В этом есть что-то очень личное и символическое. Отец говорил с людьми через свои книги. Теперь сын продолжает говорить о нём — уже своим языком.
Так память продолжает жить в наших детях.
И, наверное, в этом состоит настоящая память о человеке. Не только поставить свечу и произнести его имя. Но открыть его книгу. И услышать, пусть даже спустя десятилетия, его голос из тишины своей памяти.