Самокат из подшипников

— Дед, а у тебя в детстве был велосипед? — спросил я, когда мы сидели во дворе и дед чинил мой скейт.
Дед хмыкнул, покрутил колесо скейта и покачал головой.
— Велосипед? Нет, внук. Велосипед был мечтой. Но у меня был кое-что получше. У меня был самокат. Не простой, а самодельный. Из подшипников, досок и старой ручки от швабры. И он гремел на весь двор так, что собаки разбегались.
Я засмеялся, а дед продолжил:
— Дело было в шестьдесят втором году. Мне было четырнадцать. Велосипеды в то время были редкостью — дорогие, дефицитные. У кого-то во дворе были «Школьники» или «Орлёнки», но мы с Витькой на такое не могли рассчитывать. А хотелось! Очень хотелось! Хотелось рассекать по двору, чувствовать ветер в лицо, быть быстрее всех.
— И что вы придумали?
— А придумали мы самокат! — Дед аж просиял. — У нас во дворе был один старшеклассник, Серёга. Он уже школу заканчивал и считался самым авторитетным. И вот у него был самокат. Самодельный, но крутой. Он его сам сделал из подшипников, доски и трубы. И все пацаны во дворе завидовали. А я смотрел на этот самокат и думал: «Я тоже так могу!»
И я решил сделать такой же. Но лучше!
Дед хитро прищурился:
— Я начал собирать материалы. Доска — нашлась в сарае, хорошая, дубовая, от старого ящика. Руль — взял ручку от сломанной швабры, деревянную, круглую. А вот колёса... Колёса были самой большой проблемой. Серёга использовал металлические подшипники — они были гладкие и катились отлично. Но где взять подшипники?
— И где ты их взял?
— У дяди Миши! — засмеялся дед. — Того самого, что мне с патефоном помог. Я пришёл к нему и говорю: «Дядя Миша, нужны подшипники. Для самоката. Есть у тебя старые, ненужные?» Он посмотрел на меня, подумал и говорит: «Есть. В гараже. Пойдём, посмотрим».
Мы пришли в гараж — а там, в ящике, целая куча подшипников! Больших, маленьких, средних. Я аж рот открыл. Дядя Миша покопался и достал два одинаковых — среднего размера, металлические, тяжёлые. «Держи, — говорит. — Бери. Только сделай хороший самокат. А не абы как. Понял?» Я кивнул и побежал домой собирать.
— И ты собрал?
— Собрал! Целый вечер возился. Сначала прибил подшипники к доске — с двух сторон, чтобы было два колеса. Прибил гвоздями, намертво. Потом прикрутил руль — ручку от швабры. И всё! Самокат готов!
Я вынес его во двор. Поставил на асфальт. Наступил одной ногой на доску, оттолкнулся другой — и поехал! И тут началось самое интересное. Грохот! Этот самокат гремел так, что стёкла звенели. Подшипники — они же металлические, без резины — стучали по каждой трещинке в асфальте. Грохот стоял на весь двор. Зато ехал он быстро! И плавно! Я рассекал по двору, как настоящий гонщик.
— И что было дальше?
— А дальше — самое смешное. Ко мне прибегает Витька и говорит: «Санёк! Дай прокатиться!» Я говорю: «Не дам! Это мой самокат!» А он: «Санёк, ну пожалуйста! Я же твой друг!» Я подумал и говорю: «Ладно. Но только аккуратно». И Витька поехал. Он гонял по двору, орал от восторга. А потом — как заедет в яму! Самокат подпрыгнул, Витька кубарем полетел через руль, а самокат упал набок.
Я подбегаю — а у самоката одно колесо отвалилось! Гвоздь выскочил. Витька сидит, потирает коленку, виновато смотрит. А я стою, и мне и смешно, и обидно. Сначала хотел накричать на него. А потом посмотрел на него — он сидит, весь в пыли, коленка разбита, глаза виноватые — и я начал смеяться. Витька тоже засмеялся. Мы ржали посреди двора, разглядывая отвалившееся колесо.
— И ты починил?
— Починил! Прибил гвоздь понадёжнее. И с тех пор я всегда проверял самокат перед поездкой. А Витька больше не просил на нём кататься без спроса.
Дед улыбнулся.
— И знаешь, я на этом самокате гонял всё лето. На нём я научился балансировать, чувствовать скорость, объезжать препятствия. Он был моим лучшим другом. Когда я его перерос — я подарил его соседскому пацану, Петьке. Он был младше меня на три года и очень хотел такой же. Я отдал ему самокат вместе со всеми инструкциями и запчастями. Он был счастлив.
— А ты не жалел?
— Немного жалел, — честно признался дед. — Но и рад был. Ведь вещь должна служить. Если она лежит без дела — она умирает. А если она делает кого-то счастливым — она живёт.