Про карты и математику

Мне двадцать с небольшим, я смел, я целеустремлен, я влюблён, я очарован красотой женщины, по моим карманам рассованы краплёные колоды карт, немного денег и очень много энтузиазма.
Я неизлечимо болен, я помешан на игре, я крепко держу свое и непринужденно забираю чужое, я верю в свою удачу, и она, внезапная, непредсказуемая, непредвиденная, капризная, нежно держит меня за руку, по-дружески садится ко мне на колени, что-то ласковое шепчет мне в ухо и весело заглядывает в мои глаза, между нами почти любовь.
И лунный свет в окно струится, и улыбчивый хоровод сияющих звёздочек опоясывает бездонную беспредельность, и я, преступно молодой и дерский, уверенно бегу к своему счастью!
Одна из главных составляющих моей удачи — мой новый друг Борис Шишкин.
Боря был всего на пять лет старше меня и не был ни математиком, ни физиком, ни шахматистом и вообще не имел никакого отношения к точным наукам, но он был гроссмейстером, стратегом, тактиком, координатором межпланетного порядка, мастером космического уровня высшей олимпийской лиги.
У Бори были качества, превышающие все формулы, все цифры, все схемы всех взятых в мире математиков, физиков, гроссмейстеров и естествоиспытателей, включая в этот длинный каталог и меня.
Он не был азартным, и игра для него была любимой, творческой и высокооплачиваемой работой; если я «хорошо» играл лишь в одну или в две игры, то Боря был многоборец, он был за любой кипеж и играл во всё: терц, деберц, рамс, секу, стос, буру, отжимание от пола на деньги, бильярд, шмён, пристеночек, нарды и далее вниз по волшебному списку.
Именно он научил меня полностью исключить азарт из игры и относиться к игре как к планомерной ответственной работе, как к поэтическому и интеллектуальному средству заработка.
Следующая составляющая удачи — новое космическое и межгалактическое движение на сцене победившего весь мир социализма — кооперация!
У нас с Борей образовалось небольшое производство, несколько маленьких швейных цехов, хаотично разбросанных по нашему небольшому городу.
Мы с утра до вечера работали, работали, работали, в выходные продавали нашу волшебную продукцию на рынках, а по ночам играли.
Молодость, выносливость, скорость, мы были решительными, сильными, целеустремленными и смелыми, могли сутками не спать и не есть.
Еще одна очень важная составляющая удачи — дисциплина!
Мы с Борисом бывшие спортсмены и были крайне организованны, как на фронте, как на поле боя: не пили, не курили, не ходили в рестораны, постоянно тренировались, летом по нескольку раз в неделю бегали кроссы босиком, десятки километров по лесным дорогам.
Так как у нас было свое производство и, соответственно, деньги, то все неблагонадежные граждане, скрывающие от правоохранительных органов свои нетрудовые доходы, хотели с нами играть, жирная наживка на острый крючок умелого рыбака.
Ещё одна составляющая удачи — фарт; математика математикой, но если нет фарта, выиграть невозможно.
За карточным столом тщетно искать справедливости; удача для одного — всегда неудача для его соперника; карты продавались в самом центре города, в Крытом рынке на втором этаже.
Мы заранее покупали несколько десятков колод карт у знакомых девчонок-продавщиц, дома «коцали», аккуратно упаковывали их и опять, уже краплёные, сдавали в магазин, и все это за совсем небольшие деньги.
Затем, договорившись об игре, вместе с оппонентами (в основном это были азербайджанцы-цветочники или армяне-цеховики) поднимались на второй этаж магазина, и те уже сами, ничего не подозревая, покупали крапленые нами карты.
Деньги незамедлительно меняли своих хозяев, перевес 95 % на 5 % в нашу сторону, в сторону нашей молодости, нашей смелости, нашей хитрости, нашей стратегии, нашего терпения, нашей удачи.

«Шримад-Бхагаватам», книга 7, глава 9
Счастье в бренном мире — что мираж в пустыне.
Смертные заботятся о бренном, погибающем теле как о средстве, инструменте для удовольствий, но оно больше напоминает вместилище нечистот, сомнений и болезней.
И даже ученые мужи, властители умов, призывают смертных искать подлинное счастье там, где его нет и быть не может, — в области чувственных ощущений, где всё зыбко и мимолетно.
Счастлив не тот, кто сделался рабом своих чувств, но тот, кто отверг их гнет.

Клубничное лето 1986 года, город Саратов, молодость, задор, кураж, эйфория, учащенное сердцебиение, исполинская река Волга, светло-жёлтые песчаные пляжи, удача хлопает расправленными крыльями за моей спиной, круглосуточный карнавал увеселений, развлечений и прочих праздничных мероприятий, параллельные влюбленности, карточные столы, бессонные ночи, карманы, набитые мятыми деньгами, большие и маленькие победы.
На катранах (места, где собирались карточные игроки, квартиры или частные дома), где я проводил почти все свои ночи, часто происходили конфликты, недопонимания, недоразумения и почти всегда все эти проблемы решались на месте, мирным способом.
Но иногда ситуации, возникающие в игре, выходили за рамки катранов и их невозможно было разрешить за карточным столом, где каждая из играющих сторон считала себя правой или намеренно притворялась таковой.
Для разрешения конфликтов мне несколько раз приходилось обращаться в вышестоящую нелегальную «администрацию» — к ворам в законе.
В нашем городе такой всеми уважаемой «администрацией» был Василий Васильевич Мордаков, русский «вор» по кличке Мордак 1921 года рождения, справедливый, правильный, смелый и дерзкий человек.
За его плечами было более двадцати лет тюремных лагерей, и я по тем или иным спорным вопросам несколько раз обращался к нему.
Василий Васильевич объективно, справедливо и аргументированно разруливал те или иные cпорные ситуации, инциденты и недоразумения, как неподкупный судья, как непредвзятый арбитр на боксёрском ринге, при всем этом он не требовал никакие проценты и вознаграждения за свои услуги.
Но пришло новое время, «добросовестные» герои прошлого отошли в историю, на второй план, блатная романтика захватила горячие сердца кавказских несознательных граждан, промышляющих нетрудовыми доходами.
И на освободившийся трон самоводрузился новый лидер и главный в мире супермен, его звали Ной, молодой тридцатипятилетний грузинский вор в законе.
Когда, как, где и за какие заслуги он сумел получить генеральские погоны в таком ещё молодом возрасте, я не знаю, но теневая жизнь в нашем городе заметно изменилась с приходом нового руководителя кавказских и прочих стремящихся к блатной жизни подведомственных.
Наркотики, разбои, квартирные кражи, всё это увеличилось и расширилось в десятки раз.

«Шримад-Бхагаватам», книга 8, глава 11
Бали отвечает Индре: «Верно, царь, никому не избежать своей участи.
Вступивший в борьбу за мирские блага принужден пожинать плоды своих стараний, но не тебе, смертному, быть мне судьей.
Пусть нас рассудит всемогущее время, пусть оно решит, кому из нас достанется победа и слава, кому — поражение и позор.
Кто узрел вселенское колесо времени, тот не ликует, находя, и не скорбит, теряя.
Маски радости и печали, что столь часто посещают твой лик, право выдают в тебе отсутствие мудрости.
Сильные мира сего обыкновенно мнят себя творцами собственных побед, зодчими собственной славы.
Не обиду вызывают во мне твои колкие слова, но жалость».

Выигрыш — невероятная штука, это один из тех товаров, который за деньги не купишь!
Душная ночь 1986 года обложила небо звёздным покрывалом, катран, почти никого нет, мы в паре с моим другом Сергеем Булатниковым играем в деберц с Бичико, большим жирным потливым грузином, когда-то бывшим и разжалованным вором в законе.
Дело уже к утру, занимается неуверенный рассвет, первые лучики солнца нерешительно пробиваются сквозь зашторенные окна, игра продолжается, наш оппонент, Бичико, заметно устал, потерял контроль над ситуацией и бдительность, и мы выигрываем у него двадцать тысяч рублей.
Договариваемся с Бичико встретиться через день на катране и получить с него принадлежащие нам деньги.
Время, уже через день, мы с Сережей на катране ждём, Бичико не приходит, на следующий день он также не приходит, но приходит уполномоченный посредник — Ной, новоявленный генерал преступного мира.
Всё дело происходит в частном доме, на окраине города, Ной вызывает нас на улицу и говорит: «Пацаны, я пришел просить за Бичико, он уже старый человек, двадцать лет отсидел в тюрьме, простите ему деньги».
Сережа ему отвечает: «А если бы мы всадили, он или ты простили бы нам? Пусть отдает, не может сразу, пусть отдает по частям, мы потерпим, иначе мы его объявим фуфлыжником и его уже ни на один катран не пустят!»
Бичико всё отдал, может быть, не сразу, но отдал, а те, кто принял попечительство и непосредственное руководство Ноя, почти все сели на иглу и незаметно канули в бездну причинного океана вместе со своим фаворитом-генералом.
Сейчас уже никто не помнит их имён, а из моей памяти постепенно стираются, размываются и исчезают призрачные образы, лица, встречи, события, трагедии и драмы, расплывчатые эпизоды, сцены, рисунки, изображения, очертания и отзвучавшие голоса, десять тысяч сто пятьдесят девять, десять тысяч сто шестьдесят, десять тысяч сто шестьдесят один.

«Шримад-Бхагаватам», книга 7, глава 10
Какого бы могущества ни достиг смертный в этом мире, он будет размолот неудержимыми жерновами Твоего колеса времени.
Теперь, зная судьбу своего отца, я знаю цену богатству, власти и славы.
Восхождение к вершинам мира заканчивается бессилием на смертном одре, и никому не избежать этой участи — ни небожителю, ни человеку.
В облике беспощадного времени Ты уничтожаешь все наши приобретения, накопления, достижения.
Прошу, избавь меня от мирских благ, ибо в трудах и тревогах мы добиваемся их и в страданиях расстаемся с ними.
Всё, о чем я прошу Тебя, — приставь меня к обществу Твоих преданных слуг.
Счастье в бренном мире — что мираж в пустыне.Смертные заботятся о бренном теле как о средстве для удовольствий, но оно больше напоминает вместилище нечистот и болезней.И даже ученые мужи, властители умов, призывают смертных искать подлинное счастье там, где его нет и быть не может, — в области чувственных ощущений, где всё зыбко и мимолетно.
Счастлив не тот, кто сделался рабом своих чувств, но тот, кто отверг их гнет.

Саратов, осень 1983 года, я почти что счастливо женат, у меня маленькая квартирка в центре города, пять метров кухня, пятнадцать — комната, балкон, социалистическое, не поддающееся никакому описанию счастье.
Моя жена работает в театре, она балерина средней руки, зарплата у нее 90 рублей.
Я с самого начала был против её работы, но комсомольско-пролетарский интернационализм, доставшийся ей от её сознательных родителей, толкал мою жену к каждодневному созидательному труду.
Вы спрашиваете меня про мою работу?
Нет, на меня не надо указывать пальцем, карты и деньги, поэтическая, интеллектуальная, можно сказать, творческая деятельность заполняла всё моё свободное и не свободное время!
Нашего швейного производства с Борисом Шишкиным тогда ещё не было, оно образовалось в начале 1986 года.
Жена изнуряется на работе, у нее репетиции два раза в день, а я уже несколько часов играю в деберц у нас дома на кухне с Ёськой Курбановым, главным азербайджанцем в нашем городе.
Накурено, натоптано, разбросано, немытая посуда, лиловый сигаретный дым стелется неверными рисунками по низкому потолку, словно утренний туман над лесным озером.
Постепенно я переламываю ход игры и выигрываю у Ёськи восемь тысяч рублей; раздосадованный Ёська отдает деньги и уходит, а я, очень голодный и усталый, пишу жене трогательную записку и оставляю ее на кухонном столе: «Выиграл восемь тысяч, жду тебя в гостинице „Волга“, в ресторане на втором этаже, давай быстрей».
Разве есть в мире что-нибудь прекраснее карт, денег, чисел и цифр?
Волшебные иероглифы истины, хранители зашифрованных тайн, строительные камни непостижимости, десять тысяч сто пятьдесят девять, десять тысяч сто шестьдесят, десять тысяч сто шестьдесят один, десять тысяч сто шестьдесят два.