Как я подружился с самым сильным мальчиком двора

— Дед, а ты когда-нибудь дрался? — спросил я, когда мы шли по улице и увидели двух мальчишек, ссорящихся из-за мяча.
Дед усмехнулся, остановился, наблюдая за мальчишками, а потом повернулся ко мне:
— Дрался ли я? Ох, внук... Было дело. Один раз. И эта драка научила меня тому, что иногда лучший бой — тот, которого удалось избежать. Но чтобы это понять, надо было сначала ввязаться в драку. Садись, расскажу.
Мы присели на лавочку, а дед начал:
— Дело было в шестьдесят третьем году. Мне было пятнадцать. Я уже был не хлюпиком — турник, брусья, отжимания. Но был во дворе один пацан, которого все боялись. Генка Ковалёв. По прозвищу Лом. На год старше меня, широкий в плечах, сильный, как бык. Он мог одной рукой поднять гирю, которую я двумя руками не отрывал от земли. Он никого не бил просто так — но все знали: лучше с ним не спорить.
— И что случилось?
— А случилось вот что. Мы с Витькой играли во дворе в «казаки-разбойники». И вдруг приходит Генка со своей компанией и говорит: «Так, пацаны, это моя территория. Играть будете, где я скажу. А здесь — нечего делать». Витька сразу сник, кивнул и потянул меня за рукав: «Пошли, Санёк, не связывайся». А я... не пошёл. Я стоял и смотрел на Генку. Что-то внутри меня закипело.
Я сказал: «Ген, это двор общий. Никто никому не запрещает здесь играть. Разве что ты себя хозяином выдумал». И тут Генка подошёл ко мне вплотную — а он выше меня на голову и шире в плечах — и говорит тихо так: «Ты чё, рыжий, умный? Хочешь, чтобы я тебя научил, как с людьми разговаривать?»
Витька дёрнул меня за рукав: «Санёк, пошли, не надо!» А я упёрся. Стою и говорю: «Научи, если сможешь».
— Ого! — вырвалось у меня. — И что было?
— А было вот что, — Дед усмехнулся. — Генка не ожидал такого ответа. Он думал, я струшу. А я стоял перед ним — на голову ниже, плечи уже, — но не отступал. И тут он размахнулся и ударил меня кулаком в плечо — несильно, так, проверяя. Я устоял. Тогда он ударил сильнее — я снова устоял. И вдруг он засмеялся: «О, а ты крепкий! Ну-ка, давай, покажи, на что способен!»
И Генка бросился на меня. Мы сцепились — я укрывал голову руками, пытался вырваться, нанести удар — но он был сильнее. Через пару минут я лежал на земле, а Генка стоял надо мной: «Ну что, сдаёшься?» А я вместо ответа — встал и снова пошёл на него! Витька заорал: «Санёк, ты дурак?!» А я не слушал. Я опять ввязался в драку. И снова оказался на земле. И снова встал. И снова.
— И так было много раз?
— В общей сложности — четыре раза. Я упал четыре раза и четыре раза встал. На пятый раз я уже еле держался на ногах, руки висели как плети, кровь из губы — но я снова пошёл на Генку. И тут он вдруг отступил и спросил: «Ты чё, совсем дурак? Тебе жить надоело?» А я ответил: «Может быть. Но я не сдаюсь».
И вот тут случилось неожиданное. Генка вдруг улыбнулся и протянул мне руку. Я не понял сначала, а потом — взял её, и он помог мне подняться. Он сказал: «Ну ты, Санёк, даёшь! У тебя характер! Уважаю!» И повернулся к своей компании: «Так, пацаны. Это наш двор. И Санёк теперь тоже наш. Кто тронет его — будет иметь дело со мной».
— И вы подружились?
— Подружились! — улыбнулся дед. — Генка оказался нормальным пацаном — просто ему надо было доказать, что за себя может постоять. Он рассказал, что его отец всегда учил его: «Уважай тех, кто не сдаётся». И с того дня Генка стал моим другом. Мы вместе гоняли в футбол, вместе ловили рыбу, вместе сидели у костра и травили байки.
— А ты больше никогда не дрался?
— Дрался, но редко, — признался дед. — И только когда без этого никак. Потому что я понял: драка — это последнее дело. Гораздо лучше уметь договариваться. Но для того чтобы договариваться, надо иногда показать, что ты не слабак. Что с тобой нельзя просто так помыкать. Вот так, внук.