Как мы с дедом Васей собирали картошку

— Дед, а ты в детстве работал? — спросил я, когда мы шли через поле мимо дачных участков.
Дед остановился и посмотрел на поле с ровными грядками. Глаза его потеплели.
— Работал ли я? Ох, внук... Помню, как впервые заработал свои настоящие деньги. Не так, чтобы мелочь на мороженое, а трудовые, честные. Дед Вася — мой дед, твой прадед — научил меня, что труд — это не наказание, а приключение, которое ещё и оплачивается. Садись вон на ту лавочку, я тебе расскажу.
Мы сели на лавочку у поля, и дед начал:
— Дело было в шестьдесят третьем году. Мне было пятнадцать. Тогда в колхозах и совхозах всегда не хватало рук на уборке урожая. Особенно картошки. Вся школа выезжала на «картошку» — и ученики, и учителя. Но это была обязаловка — за неё ничего не платили. А вот дед Вася рассказал мне, что можно пойти работать на совхозные поля добровольно — и тогда будут платить деньги. Настоящие, трудовые.
Я говорю: «Дед, а можно мне?» Он посмотрел на меня, пожевал усы и говорит: «Можно. Только учти: работа тяжёлая. Спина будет болеть — не разогнёшься. Зато и деньги получишь. Настоящие. Сам заработаешь». Я обрадовался и согласился.
— И как это было?
— А было вот как. Ранним утром, в пять часов, дед Вася разбудил меня: «Вставай, соня. Работа ждать не будет». Я умылся, натянул старые штаны, рубаху, взял ведро и пошёл с дедом на совхозное поле. Там уже собирались люди — мужики, бабы, подростки. Бригадир, дядя Коля, раздал нам рядки: каждому — свой.
И началось. Картошка в тот год уродилась знатная — крупная, вся как на подбор. Я шёл по рядку, нагибался, выкапывал лопатой куст, собирал картофелины в ведро. Спина быстро заныла. Руки — в земле, под ногтями — грязь. Солнце поднималось всё выше, становилось жарко. Я взмок, как мышь. А дед Вася спокойно работал в своём ряду — быстро, сноровисто, ведро за ведром. Я смотрел на него и думал: «Вот это сила!» А он, заметив мой взгляд, подмигнул и говорит: «Не останавливайся, Санёк. Работа сама себя не сделает».
— И ты не бросал?
— Не бросал, — улыбнулся дед. — Я работал до самого обеда. Когда объявили перерыв — я выпрямился и чуть не застонал: поясницу ломило, руки тряслись. Я сел на землю, выпил воды, съел кусок хлеба с салом, который дал мне дед Вася. И почувствовал... странную гордость. Я сделал настоящую работу. Не для школы, не для галочки — а для дела, за которое мне заплатят.
После обеда я снова пошёл в свой ряд. Работать было тяжелее — солнце пекло, сил не оставалось. Но я вспоминал, как дед Вася подмигивал мне, и продолжал. К вечеру, когда бригадир объявил конец рабочего дня, я еле стоял на ногах. Но в душе было тепло.
— И сколько ты заработал?
— А вот тут самое интересное. — Дед хитро прищурился. — В конце недели бригадир дядя Коля подозвал меня и говорит: «Ну что, работник. Считай свою зарплату». И протянул мне деньги. Я посмотрел на них — и глаза у меня округлились. Это были целых пять рублей! Пять рублей! По тем временам — целое состояние! Я мог купить на них... ну, например, десять буханок хлеба. Или два килограмма конфет. Или сходить в кино двадцать раз!
Я схватил деньги, сжал их в кулаке и побежал к деду Васе. «Дед! Смотри! Я заработал!» А он сказал: «Ну, молодец. Это твои первые трудовые деньги. Запомни этот день. А теперь скажи: что ты с ними сделаешь?» Я задумался. Я знал, что мне хочется чего-то сладкого — целый день мечтал о конфетах. Но я посмотрел на деда и вспомнил, как он работал, как помогал мне и не бросал одного. И я сказал: «Дед, давай поделим пополам. Ты мне помогал — ты и заработал половину».
Дед Вася улыбнулся и покачал головой: «Нет, Санёк. Это твои деньги. Ты их заработал. Но раз ты такой добрый — пойдём, купим гостинцев домой». И мы пошли в магазин. Я купил маме — платок, а себе — конфет, и деду — махорку. И ещё осталось два рубля. Их я спрятал и не тратил до самой зимы — копил на подарки к Новому году.
Дед замолчал, глядя на поле:
— Знаешь, внук, те пять рублей я запомнил на всю жизнь. Не потому, что это были большие деньги. А потому, что это были первые деньги, которые я заработал сам. Своим горбом. Своим трудом. Это чувство — когда ты сам, своими руками, сделал что-то нужное и получил за это награду — оно ни с чем не сравнится. С тех пор я всегда уважал чужой труд и знал цену деньгам.
— А ты потом ещё работал на полях?
— Работал, — кивнул дед. — Каждое лето. До самого окончания школы. И всегда вспоминал тот первый раз, когда дед Вася показал мне, что такое настоящая работа. И что такое честно заработанные деньги. Помни и ты, внук: нет ничего постыдного в труде. Постыдно — не уважать свой и чужой труд.