Все еще впереди...

Как все это началось?
А началось это, скорее всего, в 1971 году, когда приехал в родное село и поделился с мамой приятной новостью, что принят фотокорреспондентом                на студию телевидения. И, видимо, она, посчитав эту профессию  связанной с писательским творчеством, спросила: «А ты,  помнишь, как маленький сидел на коленях у отца моей тети? – Гладя тебя  по голове, старый человек  утверждал, что ты станешь писателем», -  рассмешила она меня. Мог ли  даже, что когда-нибудь прозвучит по радио мой первый рассказ, или я начну писать о людях,  с которыми жил рядом, трудился, и которые остались в моей памяти на всю жизнь.
         Родился я на   станции Средне-Белая, Амурской области.   Но после моего рождения родители переехали в пос. им. Горького, что вблизи Хабаровска. Мать, устроилась на курсы начальников почты, а отец на местный завод. Недалеко от этого селения, в самом центре города, проживали в  двухэтажном деревянном доме родители отца  и  мамина тетя.
Казалось, жизнь на новом месте обустроилась, и  появилась возможность перебраться поближе к родственникам.  Не зря говорят: «Когда семья вместе, то и душа на месте». Но вскоре случилось непредвиденное:  мать, забрав нас с братишкой, отправилась в деревню, чтобы ухаживать за тетиным отцом.
Дело в том, что самым близким для нас человеком была в то время ее тетя  Мария Матвеевна работавшая в краевом театре. Муж летчик погиб в годы Великой Отечественной войны и она, проявив верность любимому, так и осталась  в одиночестве. Но в деревне  в двухквартирном доме жили соседями ее  брат с семьей  и  престарелый отец. Забрать отца к себе она не могла, потому что  была тесно связана с  летними гастролями музкомедии. А тут еще и деревенские родичи, вооружившись причинами, отказались ухаживать за стариком. Тогда и уговорила  она нашу  молодую маму отправиться за сотню километров, чтобы присматривать за  престарелым отцом. И добрая мама согласилась, связав свою дальнейшую жизнь с далекой деревней. Глава семьи, узнав о  «рыцарском подвиге»  супруги,  «тащиться к черту на кулички» отказался, собрал  вещи и покинул семью...
До сих пор помню  комнату с печкой расположенной у дальней   стены, стол и лавку у окна и старенького убеленного сединами старика, сидящего у очага на табуретке. Как жилось нам в деревне в те далекие годы  мне, ввиду малолетства, помнится не все... Но до сих пор не забыл, каким вкусным показался бутерброд из куска хлеба, намазанного крупчатым комбижиром, который уминали  с братом,   прибежав голодными с улицы. Поскольку лезть в темный погреб за кастрюлей было лень, а тем более хлебать холодную еду не привлекало.  Тогда свет на селе включался от местного движка лишь вечером и о советских холодильниках «Бирюса» и «Океан» можно было только мечтать.
Когда мне пошел шестой годок, мама  из-за  надоевших  забот: надо было ходить  за два километра на работу, ухаживать за стариком и двумя детьми отвезла   меня к бабушке.
Кто хоть немного воспитывался у бабушки с дедушкой, тот хорошо знает, сколько внимания и заботы отдают они своим любимым внукам. Мне же повезло больше, так как не был обделен вниманием еще и маминой тети, жившей на первом этаже дома. Правда, она, будучи этакой элегантной, с греческой прической дамой,  просила называть ее  при людях   тетей. Что я привык  делать не только в обществе. 
  Мой дед Петя часто водил меня на прогулку по городу или в ближайшие парки. Иногда брал нас с бабушкой Галей  на левый берег Амура, чтобы порыбачить. Где было  много разных заливов и озер. Помню, как  плыли  на ту сторону на теплоходе, который двигался с помощью  больших лопастей  прозванный рыбаками  «лаптем».  А еще, являясь закройщиком  военного ателье, он  сшил мне красивый  защитного цвета пиджачок с армейскими пуговицами, в котором меня сфотографировали   на знаменитой сцене театра.
Должно быть, так было задумано судьбой  коль через некоторое время  вновь оказался в дороге, лишившись окружавшей меня благодати. Оказалось, что бабушка, как и многие любящие матери, смирившись с поступком  сына, повезла меня в соседний город, чтобы показать ему.  …Город, в котором спустя много лет появлюсь вновь, чтобы по заданию студии освещать его 50 -летний юбилей.
Когда поздно вечером состав остановился на очередной темной станции  в  купе вошел  какой-то чужой  дядя. Он взял меня на руки и, назвавшись папой Ваней, вынес   из вагона и, шагая впереди бабушки, понес  к себе домой.
В то время с  дядькой, который пытался ласково называть меня сынком, проживала грустная с виду  тетя Клава.  И я детским сердцем почувствовал, что  мой приезд здесь  особой радости  не вызвал. А тут еще бабушка,  оставив  меня погостить,   укатила  назад. Поэтому, когда отец уходил на работу шел во двор, забирался на завалину и грелся на весеннем солнышке. Однажды  увидел, как из-за  угла дома выглянула сорвавшаяся с привязи  белая коза. Заметив меня, она запрыгнула наверх,  наклонила голову и двинулась в мою сторону. Я  вскрикнул от испуга, поднялся на ноги и побежал, а та, поддавая меня  рогами  по зад, запрыгала следом. На шум,  выбежала хозяйка,   поймала животное и вновь привязала к вбитому в землю колу.
Как-то раз отец, чтобы не оставлять меня с тетей Клавой,  взял с собой  на работу.  Добирались мы по железной дороге  на «Калужанке», где  большей частью сидели женщины-путейцы. Доставив бригаду  на место, мотриса тут же умчалась назад.  «Видишь внизу малинник? - спросил меня папа Ваня и, взяв  за руку, свел с насыпи. – Ты  налегай сынок на ягоду, а мне нужно идти работать», - сказал он, отправляясь следом  за рабочими.
Погода выдалась сырая, мрачная: слева  в тумане маячили пожелтевшие лиственницы, пожухлая болотная трава и мелкий кустарник. Когда срывал мелкие ягодки,  услышал, как зашуршала под чьими-то ногами  щебенка. Вскинул голову, и увидел молодую  железнодорожницу. Она подошла, улыбнулась и подала в руки большой жареный пирожок. А я смотрел на нее и  надеялся, что вот сейчас  возьмет меня за руку и отведет к людям, где не будет страшно и одиноко. Но она ласково потрепала меня за плечо, поднялась на насыпь и ушла за поворот.
Бывал я с отцом и на железнодорожной станции. Там с детским интересом наблюдал,  как пыхтят паровозы, из кабин которых,  выглядывали черные от копоти лица машинистов. Как-то, возвращаясь  вечером  домой вдоль плохо освещенного  пути, мы увидели двух мужчин барахтающихся  на железнодорожном пути. Причем один лежал шеей на рельсах, а другой удерживал его, не давая вырваться. А к ним, выбрасывая из-под колес клубы белого пара, медленно приближался из темноты «одноглазый» паровоз.  Отец с  неприличным восклицанием  кинулся к рельсам, схватил одного из драчунов за ногу и стал тянуть в сторону. Я же    вцепился  за его фуфайку, плача уговаривая  идти домой. К счастью, машинист  заметил людей, остановил паровоз и прибежал на помощь.
Надо ли говорить о том, как глубоко обрадовался, увидев на пороге, свою любимую бабушку. Под вечер она призналась сыну, что приехала за мной так как Валентина, проведав о ее самовольном поступке,  потребовала   быстро вернуть сына - без скандала. Но намного  счастливее  почувствовал себя в тот момент, когда тронулся поезд, оставляя позади чуждый для меня дом и бодливую белую козу.
Вернувшись в Хабаровск я беззаботно надеялся, что  мою счастливую  жизнь у бабы с дедом уже ничто не изменит. Но ближе к осени неожиданно появилась  мама и забрала меня расстроенного в деревню: оказалось, пришла пора  готовиться к школе.  До сих пор помню, как  стоял с ней  на остановке автобуса  «Уссурийский бульвар», а по моему лицу текли слезы, которые, словно платочком, смахивали с детского лица июльские капли дождя.
Но большая беда  ждала меня все-таки  в деревне:   в тот год  я не был зачислен в школу…  Записывали  тогда в полных семь лет, а я родился 25 сентября - почти на месяц позже «призывного» возраста.   Вот такие были законы, отнявшие у меня целый год беззаботной  жизни  в кругу дорогих мне людей.
Появившись в том же деревенском доме, я уже не застал  старика, у которого сидел когда-то на коленях. Зато в нашей «коммунистической ячейке» появился новый член  семьи дядя Вася,  ставший   для нас с братишкой  отцом. Одним из тех, которые не держали в руках  брошюр по воспитанию детей и действовали по своему усмотрению.  Так что и «розги» были  за непослушание  и подзатыльники для разнообразия… тоже были.
Но вот пришло очередное лето. Записавшись в школу, я сидел  на горке дров, дожидаясь своих друзей.  Внезапно ко мне подошел сосед  П. Баранов и предложил поработать у него: надо было ошкурить сложенные у его дома бревна. Как это делается я уже видел, поэтому тут же  согласился. Вечером, оценив мою работу, он вручил мне целых три рубля. Это были первые заработанные на личные нужды трудовые деньги. Хотя чаще всего помогали родителям с братом  на огороде   или  ловили  вьюнов  самодельным ситом на болоте. …Но чего греха таить: бывало ночью с пацанами и в чужой сад заглядывали -  потрусить  фруктовые деревья. Однажды, преодолев чужой забор, стали  ощупью отыскивать в траве и запихивать за пазуху крупные ароматные груши, но бдительный сосед, как будто, ждал  нас.  …Еле ноги унесли.   Этого  крепкого  хозяйственника сельчане называли меж собой, видимо, из-за  его скупости - пудой. 
Случилось так, что  к нам во время какой-то   игры подошел  молодой незнакомый мужчина и спросил:
- Ребята, подскажите, где можно купить недорого хороших груш?
И надо же: в это самое время сосед стоял у своего дома и подозрительно следил за нами.
Ну, мы в запарке и выпалили:
- А вы у дяди пуды спросите. …Вон, он стоит.
Тот  подошел к дяде Паши (так звали хозяина) и спросил:
- Дядя пуда, вы не продадите мне груш?
То, что мы услышали в его и наш адрес, было далеко не для детских ушей…

 Совсем другая, интересная жизнь началась у меня в уютной деревенской  школе. Большое г-образное деревянное  здание окруженное лиственницами и березами не забыть никогда. Слева на входе находилась большая комната, где хозяйничали пожилой истопник П. Печатный и очень строгая, крепкого телосложения уборщица. Поскольку  видели ее на переменках чаще всего   со шваброй, поэтому побаивались озорничать.
Рядом с учебным заведением находилась  спортивная площадка, а в соседнем помещении зал для физкультуры. С удивлением  вспоминаю, что в то нелегкое время там стояли вдоль стены в ряд… тридцать пар лыж с ботинками. Не побоюсь сказать, что здесь находилась самая лучшая в районе столярная мастерская, оснащенная деревообрабатывающими станками.  Под руководством  учителя по труду Павла Назаровича мы изготавливали табуретки, черенки  для лопат, ремонтировали школьные парты и другую деревянную утварь. Еще одной гордостью для нас был  школьный сад,  за которым  ухаживали все лето, а осенью устраивали  праздник урожая. Но это еще не все: летом, когда местному колхозу нужна была шефская помощь мы кто мог дружно трудились на его полях, поливая и пропалывая овощи. В благодарность за это нас поощряли бесплатной путевкой в местный  пионерский лагерь,  и поездкой в Хабаровский цирк.
Со временем жизнь устроилась не только у меня:  благодаря маминому начальству семья переехала в новый дом, расположенный по улице Зеленой в нижней части поселка. В небольшой сараюшке появились дойная корова и пара поросят.  И теперь, просыпаясь по утрам, слышал мычание домашней скотины, которую мать выгоняла из стайки на пастбище. А еще из наших окон виднелись большая поляна, а за ней длинный, барачного типа  клуб. Рядом с ним находились летняя танцевальная и волейбольная площадки. Раз в неделю над поляной появлялся самолет-«кукурузник» из Хабаровска. Сделав над зеленым полем круг, сбрасывал на землю мешки с почтой и, помахав почтальоншам крыльями, улетал. Отсюда отправлялись на вертолетах в тайгу и бригады сплавщиков. Проводить их собирались  родители, жены и дети. С этой винтокрылой машиной улетал и наш отец. Когда в тайге созревала ягода, он  передавал для нас с лодочниками   жимолость и голубику, а зимой кедровые шишки. А однажды лесорубы притащили к нам в коридор убитого белогрудого медведя. Оказалось, рокот  тракторов,  визг пил разбудил косолапого и он попытался вылезти из дупла огромного сухого кедра. Мужики говорили, что убили зверя  не ради трофея, а чтобы  не превратился  в  угрозу  для людей - шатуна…  Мишка лежал на спине лапами вверх и вдруг  они   шевельнулись, и  на моей голове мгновенно   «заволновались»  волосы. Все  сразу засуетились, а кто-то  испуганно крикнул: «Василь, тащи ружье, он ожил». Но мишка затих и больше не пугал...
Нужно сказать, что спортивная жизнь вблизи клуба не прекращалась, практически, все лето. Если по полю гоняли мяч в основном мальчишки, то на волейбольной площадке у клуба соперничали уже взрослое. Иногда среди местных игроков можно было увидеть бывшего жителя села, профессионального  волейболиста  Виктора Пышного, приехавшего погостить к родителям. Атакуя,  он с такой силой посылал мяч за сетку, что блокировать его никто не рисковал… . В такой день посмотреть на игру  профессионала приходили  чуть ли не все мужики села.
 Но  более привлекательной   для сельчан была, насыщенная  различными культурными мероприятиями жизнь клуба. В то время руководила им энергичная и беспокойная в своем деле  Валентина Зайцева. Благодаря ее  мастерству организовывались различные праздничные вечера, концерты и  создан единственный в районе молодежный театр. Со своими спектаклями он побывал во многих селах и имел заслуженный успех. Однажды,  попав случайно на премьеру спектакля «РВС», где роль  главаря  банды Голованя и революционера сыграли школьники,  был так увлечен  игрой, что сразу записался в их самодеятельный коллектив. …Не скрою, поболтать я любил, а вот на сцене на первом же выступлении опростофилился. Исполняя роль пограничника-наблюдателя на сцене клуба  в поселке Второй сплавной участок, я должен был сказать фразу: «Товарищ командир, в квадрате сорок пять из самолета выбросился парашютист». Но неожиданно так разволновался на публике, что в конце доклада произнес: «Из самолета выбросился самолет». И хотя  ошибки никто не заметил  понял, что артист из меня  никудышный.
Еще одним работником Дома культуры, который пользовался уважением  сельчан, был киномеханик, ветеран Великой Отечественной войны  Николай Викторович Николишин. В 1944 году во время боя с фашистами корректировщик огня 781-го артиллерийского полка Н. Николишин, был тяжело ранен в ногу и домой вернулся фронтовик инвалидом. Мои дружеские отношения с этим  молчаливым человеком начались довольно просто:  большой любитель шахмат  Николай Викторович,  узнав, что  тоже увлекаюсь ими,  зашел  к нам и предложил сыграть партию. После чего чаще бывал у нас, а я  на его рабочем месте. Помогал погрузить кинобанки с фильмами на грузовик или перемотать после окончания фильма  кинопленку. Но к технике не допускал. Пожалуй, не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как тяжело   подниматься ему по крутым ступенькам в аппаратную. Так что стать артистом или киномехаником мне не светило... Зато  стала осуществляться моя юношеская мечта: научиться играть на гитаре и писать стихи. Отец даже купил мне в сельмаге шестиструнную гитару и самоучитель в придачу. Видимо, под впечатлением такого подарка  я сел и сочинил свой первый и последний в молодости стишок.  Размещаю его без правки, таким, каким  был написан еще пером со звездочкой в моей учебной  тетради.
С утра сорока облетела лес
Все сделала, как надо.
И звучит на всю окрест:
В тайгу идет олимпиада!

         Начались сразу тренировки
Во всех частях лесной страны.
Набраться силы и сноровки.
Мечтают разные зверьки.

Лисица зайца тренирует
На стайерский забег.
Плутовку даже не волнует
Косого нынешний успех.

Топтыгин мается спросонок,
Не может ничего понять:
Сам олимпийский медвежонок
         Над ним желает шефство взять.

Уж подготовлен стадион
В низине старого распадка.
 Его помог расчистить слон,
Пришедший в лес из зоопарка.

Под председательством совы
Собрались уважаемые судьи.
Среди них соколы, орлы
И, может быть, еще кто будет.

Кукушка дням отсчет ведет
И сообщить всем птица рада,
Что завтра новый день придет,
А с ним придет олимпиада.
Но вот, словно олимпиада, пролетело очередное лето. Первого сентября после праздничной линейки ко мне неожиданно подошел директор школы Н.В. Рудник и поинтересовался, как я провел лето.
 Выслушав, он тут же предложил написать об этом в районную газету  «Ленинец». И я  очень гордился, когда заметка появилась в одном из номеров газеты. Это было время, когда  начинаешь  думать о   предстоящей самостоятельной жизни,  о будущей профессии, с которой свяжешь  свою долгую трудовую деятельность. Мечтаешь опять оказаться там, где прошло твое самое счастливое детство. 
  На следующий год, приехав в любимый город на Амуре для дальнейшей учебы, поселился, по настоянию Марии Матвеевны, в ее квартире и  она относилась ко мне как сыну,  помогая во всем. Обрадовались моему приезду  и бабушка с дедом.
Осенью, когда наступила пора выбирать профессию, поступил в речное училище. Впечатлило то, что там выдавали настоящую, только без погон, форму  матроса:  тельняшки, гюйсы и другую форменную одежду. Тем более, что всегда завидовал военным морякам и их романтической профессии.
Во время летних каникул  Мария Матвеевна, чтобы не оставлять меня без своей опеки,  устраивала в театр  осветителем сцены, и я гастролировал  по дальневосточным городам вместе с ней.  До сих пор помню замечательных актеров: народного артиста РСФСР И. Войнаровского,  В. Гримма, Н.Симонову и других. А какие ставились спектакли… «Периколла», «Цыганский барон», «Восемнадцать лет», и к каждому спектаклю монтировалась  соответствующая декорация со стенами, окнами, балконами, лестницами и колоннами…
 Обучаясь в  училище,  работая в театре, я  всегда помнил свою первую заметку в районной газете. Поэтому, когда просматривая свои старые фотографии,  увидел среди них  водометный катер и его команду, с которой в юности трудился  на сплаве леса, тут же написал свой первый фоторепортаж. …Получилось так, что во время последних школьных каникул мы с другом тоже трудились в бригаде сплавщиков. Устроил нас несовершеннолетних на эту опасную работу отец Володи – мастер сплавной конторы, взяв по свою ответственность.
  Наконец, вымученный материал с фотографиями был готов, и  я смело понес  его в популярную  газету - «Молодой Дальневосточник».  Встреча с ответственным секретарем редакции П. Нахтманом и журналистом И. Литвиным прошла настолько интересно и поучительно, что осмелев, принял от них первое  редакционное задание.  Нужно было подготовить материал о жизни студентов и о проблемах, с которыми они  встречаются.  …Как раз накануне, общаясь со знакомыми  учащимися техникума, я  узнал о некоторых проблемах в их общежитии.  Чтобы убедиться, что все выглядит именно  так как рассказали друзья, отправился на место, все сфотографировал,   и подготовил соответствующий   материал.  Позже, получая удостоверение внештатного  сотрудника, и Почетную грамоту от бывшего тогда редактором газеты Сергея Торбина  даже представить себе не мог, какую важную роль сыграют они  в моей дальнейшей жизни.
Но вот  пришло время, когда требовалось  забыть о  своих увлечениях, летних подработках  и уверенной поступью войти в трудовой коллектив речников.  Но тут  случилось  нечто невероятное, словно предсказание старца имело  какую-то тайную, направляющую силу. Потому что на медицинской комиссии мне втиснули в трудовую книжку, так называемую среди рабочего люда,  «волчью» печать. Мне  запрещалось работать в задымленных помещениях, заниматься не легким трудом. Оказалось, что причиной стала болезнь желудка, которую спровоцировало когда-то высокое мастерство деревенских больничных поваров. …Когда учился в школе вся наша семья, к несчастью, отравилась  купленным сливочным маслом, хранившимся ночь, как потом оказалось,   не   леднике, а в витрине магазина.   Несмотря на плохое самочувствие, родители и брат остались дома, чтобы  лечиться народными средствами, а меня уложили в сельскую лечебницу.  Кормили в ней местные поварихи просто сказочно: вместо диеты закармливали  наваристыми борщами, гуляшами, вкуснейшими пирожками с повидлом и другими вкусняшками.  Так что  в краевую детскую  больницу, по словам   врачей, я поступил позже с солидной пятикопеечной язвой. …И вот, возвращая  мне тогда чистую трудовую книжку, главный врач  ВКК с сочувствием произнесла: «Продолжай учиться дальше сынок, если  хочешь жить». …
С тех пор прошло почти пятьдесят долгих лет. И теперь, вспоминая  вкусную  «диету» в сельской больнице, почти уверен, что не случись тогда знакомства с  искусством  бабушек – стряпух,  никогда бы не сбылось давнее предсказание  деда…
В то время  подыскать работу на производстве   с таким   документом было  почти невозможно. В отделах  кадров предприятий, куда я обращался,  лишь глянув на «табу», заворачивали  назад.  Помотавшись несколько дней по  городу,  я, в конце концов, решился и вошел в расположенную вблизи нашего  дома,  типографию  газеты «Суворовский натиск». Рядом  проходил  много раз, но войти побаивался. Вызванный начальником издательства мастер  цеха   глянул сначала в документ, потом на меня крепкого  деревенского парня и под свою ответственность принял на работу.  Уже через полгода, являясь подсобным «специалистом»,  стал «Ударником коммунистического труда», делегатом Окружной комсомольской конференции КДВО. 
Трудиться в таком большом разностороннем коллективе было очень увлекательно.  Сдружился не только с печатниками, наборщиками и экспедиторами, но и с военными журналистами.   Особенно, с фотокорреспондентом газеты Геннадием Бичуровым, который открыл для меня, многие секреты своей профессии.
Однажды после очередного трудового дня, совершенно случайно, услышал  дома объявление по радио, что на местную студию телевидения требуется фотокорреспондент.  Уже на следующий день, отпросившись  с работы,  я стоял на вахте  студии и  вместе с другими конкурсантами  ждал собеседования. Откровенно говоря, шел на него, не имея ни малейшей уверенности, что буду принят. Но Почетная грамота редакции «Молодой Дальневосточник»  и отличная характеристика из издательства  газеты «Суворовский натиск», оказались значительнее.

Мой  испытательный срок на телевидении начался с того, что  вместе с режиссером редакции информации Вячеславом Маловым выехал в поселок Березовка для подготовки материала о производстве витаминно-травяной муки для животноводства. Откроюсь, что устраиваясь на студию, я даже не имел хорошего фотоаппарата. И здесь  выручил  мой  приятель, фотокорреспондент  Геннадий, выдав мне профессиональную технику, и фотопленку.  А после в фотолаборатории  помог  ее проявить  и напечатать качественные снимки, которые показали в вечерних новостях ТВ.
Конечно, начинать работу в профессиональном творческом коллективе  было  не просто: существовали серьезные требования и эстетические «рамки».  И, когда я  принес  редактору  сельскохозяйственной передачи несколько фото, где на одном из них была  корова, запечатленная со стороны «окороков» меня, улыбаясь,  пожурили.  Хотя случались и на студии   курьезные  моменты. Однажды, когда мы ехали  на съемки критического материала в одну из столовых, я стал свидетелем  интересного  диалога между  редактором передачи «Народный контроль в действии» и председателем районного комитета «Народного контроля».
- Мы с вами едем сейчас нарушителей общепита выявлять, а у нас, между прочим, буфетчица, глядя  честными глазами,  на три копейки обсчитывает, - стала жаловаться  ему она. - А мы робеем перед  ней упитанной, и возмутиться  стесняемся…
- Елена Георгиевна,  у вас обманывают на три копейки, а у нас обсчитывают в буфете… на пять,  и мы тоже помалкиваем, - от души рассмеялся он.
Что и говорит, работа на телевидении в то время была увлекательной и многогранной: приходилось бывать на фермах, заводах, фабриках,  больницах и даже в детских садах.  Побывал во  многих городах  Хабаровского края. Вместе с коллегами встречал  на железнодорожном    вокзале    Генерального секретаря КПСС Леонида Ильича Брежнева и других руководителей бывших союзных государств.  На телевидении был принят в Союз журналистов СССР.
Но вот пришли  девяностые годы…   в связи с развитием телевидения и поступления в организацию современной видеотехники, мне нужно было срочно переквалифицироваться  или, проявив  понимание,  искать другую работу.  И вдруг очередная удача: меня пригласили на должность второго фотокорреспондента в газету «Суворовский натиск», где трудился мой давний наставник  Г. Бичуров.  Оттуда  в 1991г. был командирован  в Западную группу войск в Германии для работы в  родственной газете.
Вернувшись  через три года домой, я увидел, что жизнь в родном городе заметно изменилась: появилось «новое мышление», а вместе с ним обеднели магазинные прилавки и поменялись отношения между людьми.  К счастью, изменить предсказание старого человека, а, может быть,  веление судьбы,  не смогла  даже «перестройка». И  очередным чудом стало то, что  посидев полмесяца без работы и, не потеряв свой многолетний трудовой стаж, снова оказался в деле.  Так как  был рекомендован,  известным в то время журналистом,  на должность фотокорреспондента  по Сибири и Дальнему Востоку в одну из центральных газет. Где трудились в свое время знаменитые писатели Ильф и Петров.
Наконец, прошли незаметно года… И то замечательные время, как бы ни хотелось, уже не вернется... Хотя и теперь, находясь на  заслуженном отдыхе,  на месте не сижу.   Если появляется  возможность, сплавляюсь  на резинке» по горным рекам или брожу с фотоаппаратом   по нашей прекрасной дальневосточной тайге, любуюсь   солнечными восходами и закатами.  А вечерами пишу рассказы о нашей удивительной  природе, ее животном мире, об интересных  людях, с которыми встречаюсь. …Ну, а если  у кого появилось желание  узнать: осуществилось ли все же предсказание  дальнего родственника,  то я скажу утвердительно. …Вот и думай теперь… Правда, больших серьезных материалов мной еще не написано. Но, учитывая, что у нас семьдесят лет – это средний возраст, то времени еще очень  и очень достаточно…
Виктор Тарасов