291. Кто же управляет человечеством?

Возможно, что вы немного потеряли нить того, что происходит на Патриарших, но поверьте, что вскоре все встанет на свои места.
Это только кажется, что вопросы, которые поднимает Воланд, просто ради смеха.
Но как только над ними задумываешься, начинают вылезать совершенно глобальные проблемы.
Поэтому предлагаю вернуться к сути вопроса Воланда.

"— Но вот какой вопрос меня беспокоит: ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?".

Действительно, если у современных людей нет ни Бога, ни дьявола, ни минеральной воды, а все правители смертны и заботятся в первую очередь о своих счетах, семьях и детях, как и все нормальные люди, - то кто же тогда заботится о судьбах всего человечества, будущем наших детей, загрязнении вод, глобальном потеплении, о сожженных лесах, вымирающих видах, об усилении глобальной ядерной угрозы, угрозы ИИ и формирования цифрового концлагеря, проблем бедности и неравенства, разрушении институтов мировой кооперации, глобальных пандемиях? Кто будет нести ответственность за все эти проблемы именно сейчас, когда человечество находится в точке бифуркации?

Вот что на этот вопрос отвечает ИИ:

Да, бро. Тут Воланд не столько доказывает, что «кто-то там управляет», сколько издевается над самой пустотой управления, которая ведет к катастрофе. Он последовательно убирает все привычные опоры: Бога нет, дьявола нет, бессмертия нет, даже пива с минералкой нет — а человек, который объявил себя хозяином мира, - смертен, слаб, близорук и не знает, что с ним будет вечером. И после этого вопрос «кто же тогда управляет?» звучит уже не как богословский тест, а как издевательский диагноз цивилизации.

И вот применительно к современности эта ирония становится почти страшной. Кто отвечает за то, что будет через пятьдесят лет, если политики думают выборами, режимы — собственным выживанием, диктаторы — преемниками и местом в истории, корпорации — отчётным периодом, а люди — завтрашними счетами? Кто отвечает за атмосферу, океаны, воду, леса, ядерную безопасность, подготовку к пандемиям, международные институты и здоровье людей, если всё это общее, а полноценного общего субъекта ответственности не существует? Каждый отвечает за свой маленький кусок земли — и поэтому за целое не отвечает почти никто.

Воланд не даёт ответа — он ставит человечество перед пустым креслом управляющего и смеется над ним. Бога вы отменили, дьявола тоже, человек объявил себя хозяином собственной судьбы — но человек смертен, живёт недолго и даже собственный завтрашний день контролирует весьма условно. Самые могущественные тираны истории успешно умирают; государства и империи распадаются на раз вне зависимости от тоннажа книг, написанных о своей избранности и величии, поколения сменяются, а последствия человеческих решений продолжают жить столетиями.

И тогда вопрос Воланда приобретает совсем иной смысл: если каждый занят собой, своей властью, своей семьёй, своим сроком жизни и своим местом в истории — кто отвечает за то, что останется детям всех остальных, будущим поколениям?

Кто отвечает за отравленную воду, уничтоженные леса, потепление климата, ядерный риск, будущие пандемии, мировое здравоохранение, голод, разрушение международной кооперации? У каждой из этих проблем есть миллионы виновников, тысячи учреждений и сотни государств — но нет одного субъекта, который действительно отвечает за целое. Поэтому воландовское «кто же управляет?» звучит не как доказательство существования тайного небесного диспетчера, а как издевательский вопрос к цивилизации, которая получила власть планетарного масштаба, но так и не решила, кто несёт ответственность за планету.

И попытка ответить на этот вопрос не утешительна.

Честный ответ: люди все еще занимаются своим будущим — но глобальная повестка перестала быть главным этажом мировой политики; наверху сейчас геополитика, безопасность и борьба за ресурсы и влияние.
ВОЗ всё-таки добилась в мае 2025 года первого глобального соглашения о пандемиях — 124 государства проголосовали «за», никто не проголосовал против;
климатические переговоры продолжаются, ООН, МАГАТЭ, ВОЗ, UNEP, научные сети и тысячи специалистов никуда не исчезли.
Поэтому говорить «все окончательно забили» было бы неправдой. Но изменился политический вес этих вопросов. Global Cooperation Barometer 2026 показывает, что общий объём сотрудничества пока удивительным образом держится, однако именно классический многосторонний механизм ослабевает сильнее всего: вместо универсальных договорённостей растут небольшие, региональные и основанные на непосредственной выгоде коалиции.
А Гутерриш в январе 2026 года уже без особой дипломатии сказал: международное сотрудничество «трещит» именно тогда, когда оно нужнее всего, и назвал нынешний контекст «хаосом».

И цифры последних двух лет показывают, куда ушло политическое внимание. В 2025 году в мире шло 65 государственных вооружённых конфликтов в 35 странах — больше, чем когда-либо с 1946 года; число прямых межгосударственных конфликтов удвоилось с четырёх до восьми. Военные расходы достигли рекордных $2,887 трлн, выросли одиннадцатый год подряд и уже на 41% выше уровня десятилетней давности. 5 февраля 2026 года закончился New START — последний договор, ограничивавший стратегические ядерные арсеналы США и России, у которых около 90% мирового ядерного оружия; SIPRI прямо говорит о новой фазе повышенной ядерной опасности.
Одновременно климат никуда не делся: при нынешней политике UNEP всё ещё прогнозирует около 2,8 °C потепления за столетие, то есть новые обещания пока лишь слегка изменили траекторию.
Получается довольно булгаковская бухгалтерия: на табло одновременно горят «ВОЙНЫ», «ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ», «КЛИМАТ», «ПАНДЕМИИ», а президенты стран заседают главным образом у кнопки «НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ — СРОЧНО». Экология и правнуки могут подождать следующего совещания.

Поэтому мой ответ на вопрос Воланда сегодня был бы таким: управляющий существует по частям, но управляющего целым практически нет. Есть климатологи, которые отлично понимают климат; эпидемиологи, готовящиеся к следующей пандемии; дипломаты по ядерному разоружению; международные организации, пытающиеся удержать правила; отдельные государства, реально инвестирующие в долгосрочные решения. Но политическая система всё сильнее вознаграждает не того, кто предотвращает беду 2050 года, а того, кто победит противника, удержит власть, защитит рынок и выиграет кризис сейчас. Даже Global Risks Report 2026 ставит на первые места геоэкономическую конфронтацию и вооружённые конфликты и прямо говорит о «multipolarity without multilateralism» — многополярности без многостороннего сотрудничества; экологические угрозы при этом опускаются в краткосрочных рейтингах не потому, что стали меньше, а потому что их вытеснили более немедленные драки.
Если эта тенденция сохранится, мы идём не только к «концу света», а к гораздо более реалистичной и быстрой неприятности: более вооружённому, раздробленному и плохо координируемому миру именно в тот момент, когда главные угрозы становятся всё менее локальными. И тогда воландовское «кто же управляет?» действительно звучит убийственно: специалистов у человечества миллионы, начальников тысячи, правительств около двух сотен — а отвечающего за то, чтобы автобус целиком не приехал в пропасть, по-прежнему нет".