Жизнь в условиях перемен

Ольге сразу после школы поступить в медицинский институт не удалось, хотя была смышленой и училась всегда хорошо. Сказалось, вероятно, то, что вуз выбрала за компанию, а не по призванию, которое в явном виде еще и не обозначилось. Высшее образование было бесплатным, и конкурсы в престижные вузы, не говоря уже про театральные, доходили до десятков человек на место.
Из класса не поступило всего трое, один и не пытался. Это кололо самолюбие, и некоторое время Ольга избегала встреч с более удачливыми подругами. Погрустив, пошла работать на ближайшую швейную фабрику, где всю жизнь трудилась мама.
Семья у них была небольшая. Отец – ветеран Афганской войны. После серьезного ранения его комиссовали в звании подполковника, предоставив удобную двухкомнатную квартиру. Сейчас руководит охраной на авиационном заводе. Младший брат – пятиклассник.
Работу на ткацком станке Ольга освоила быстро и на следующий год поступила в текстильный институт на заочное отделение. Учиться по рабочей специальности было нетрудно и даже интересно.
Молодежи на фабрике было немного: специальность уже давно не входила в число престижных, комсомольцев – меньше ста человек.
Ситуация в стране уверенно вошла в застой, и комсомол сдался одним из первых. Уже не было в помине ни целины, ни БАМа, ни ударных комсомольских строек. Не удивительно, что Ольгу, сразу же избрали секретарем фабричной организации. Кандидатов на эту некогда привлекательную должность найти стало трудно. Ольга еще не укоренилась в коллективе и уверенности для отказа не имела.
Теперь ей приходилось бывать на мероприятиях районного и городского масштаба. Первое время это было интересно. Ее, рабочую, да еще девушку приятной наружности, не оставили без внимания и вскоре избрали в бюро райкома. Для Ольги это было волнительно, и она старалась подходить к новым обязанностям ответственно.
С одним из секретарей райкома у Ольги сложились романтические отношения, но они не переросли ни во что более серьезное.
Уже через год Ольга разочаровалась в райкомовской деятельности, поскольку большей частью все сводилось к пустой говорильне и постановочным мероприятиям, на которые комсомольцев и собрать было трудно. Но было уже поздно: ее приметили в райкоме партии. При приеме новых членов в последнее время сильно недоставало молодых рабочих, что подрывало идеологическую основу власти, якобы базирующуюся на диктатуре пролетариата. А тут еще и молодая красивая женщина – активная комсомолка. Все сошлось!
 Дальновидный отец, потерявший доверие к власти после бездарной военной кампании, пытался ее от партии отговорить:
 – Не девичье дело! К тому же большевики уже вымерли, кругом конъюнктурщики. Как бы страну вообще ни погубили!
Однако в семье решающий голос имела мама. Она не понаслышке знала, что на фабрике партийная принадлежность дает прямой путь в руководство. Хотя это отчасти было подтверждением позиции мужа, но по отношению к дочке не вызывало негатива.
Рекомендовали ее в партию на высшем уровне: главный инженер фабрики, секретарь партбюро и первый секретарь райкома комсомола. Кандидатский срок прошел без особых впечатлений, а вот после получения партбилета повторилась комсомольская ситуация: через год выбрали секретарем партбюро фабрики, а потом и в состав бюро райкома. Еще пару лет назад молодому коммунисту немыслимо было даже мечтать о такой чести.  В бюро избирались самые заслуженные руководители, рабочие и ученые.
В стране застой заканчивался, сменяясь перестройкой с ускорением и гласностью. Следствием стало то, что в некогда дисциплинированной и сговорчивой в своей пассивности многомиллионной партии начались шатания. Комсомол и вовсе раскрепостился. Удивительно, но молодежь в своей массе не стала главным проводником перестройки. Но были и энтузиасты.
Ольга, не успевшая проникнуться твердой ленинской линией, была вовлечена в число младореформаторов. Они пытались найти новое достойное место партии в сложившейся в стране неразберихе. Но места этого уже не существовало. Но все же их взгляды были более привлекательными, чем у приверженцев уходящей формации.
В результате в стремительном и неуправляемом перестроечном движении партия и вовсе стала утрачивать руководящую роль, все более непоследовательно реализуемую политбюро и ЦК. Началось сокращение численности. Даже в бюро райкома, где исправно заседала Ольга Петровна, появились разногласия, а порой и растерянность.
К этому моменту наша героиня уже несколько лет как закончила институт и недавно получила должность заместителя главного инженера фабрики. Мама оказалась права, поддержав партийные устремления дочери, которая успела воспользоваться ими в самый последний момент – на закате партийных привилегий. В скором времени она заменила ушедшего на покой главного инженера, а затем получила и должность заместителя директора.
Теперь родители единодушно советовали дочке сосредоточиться на работе и не тратить время на теряющую смысл партийную деятельность. Однако в кругу партийных реформаторов было несколько молодых энергичных мужчин, которые относились к Ольге с явной симпатией. Одним из них был Вадим – юрист из службы по защите информации. Их отношения быстро вышли за партийные рамки. Он был не только привлекательным, но и умным.
Тем временем приближался заключительный партийный съезд. Выборы делегатов на него в этот раз были прямыми. Вадим решил в них участвовать и уговорил Ольгу. Она понимала, что шансов мало, но согласилась, и, конечно, без проблем была выдвинута от фабричной организации, которая еще сохранилась, хотя взносы уже мало кто платил.
Дальше события развивались стремительно. Среди других выдвиженцев Ольга была самой молодой и привлекательной, к тому еще на комсомольском поприще она научилась излагать любые замысли и мечты так, чтобы нравиться аудитории.
Кончилось тем, что в округе, в который кроме фабрики входили партийные организации двух больших заводов и менее значимые районных учреждений, именно ее и выбрали. Главным конкурентом был ни много ни мало известный член политбюро. Он проиграл Ольге Петровне в первом же туре. Вот такая вышла «загогуля», как потом скажет известный, но не самый достойный государственный лидер.
В более серьезной борьбе получил мандат и Вадим.
По медицинской терминологии заключительные события в партии развивались по форме тревожного расстройства психики.  Съезд с самого начала вышел из-под контроля политбюро: отчетный доклад Горбачева ни разу не прерывался аплодисментами и даже не вызвал овацию после своего завершения. Резкая критика секретарей ЦК звучала чуть ли не в каждом выступлении. От торжественности и единодушия прежних съездов не осталось и следа.
Делегаты разделились на различные фракции и группы с подчас противоположными взглядами и устремлениями. Ольга примкнула к компании секретарей первичных организаций. Они, как и все остальные, пытались выработать свое видение будущего партии. Такое многоголосие предложений, понятное дело, внесло лишь сумбур. Несмотря на все усилия активных делегатов, завершился съезд предсказуемым фарсом с избранием нового состава ЦК во главе с Горбачевым.
Вадим попал в состав ЦК. Ольга на съезде познакомилась со многими интересными людьми как из московской делегации, так и из региональных, да и вообще она пользовалась повышенным вниманием. В дальнейшем некоторые из них получили значимые должности в новых органах власти. Не потерялся и Вадим. Вскоре он перешел на работу в экономический отдел ЦК.
После съезда, не сумевшего найти место партии в новых политических условиях и ответить на идеологические и экономические вызовы, партия стала стремительно распадаться. При этом некоторые члены ЦК сумели сориентироваться и полноценно поучаствовали в дележе партийной собственности. Вадим вошел в их число.
После съезда они с Ольгой стали жить у него. Это было самое счастливое время в ее жизни. Работа на фабрике не была обременительной, а при пожилом директоре открывала новую перспективу.
– Вадик, не пора ли нам оформить отношения и завести детишек? – спросила Ольга после волнительного общения.
– Давно бы пора, дорогая, если бы была хоть какая-то определенность в жизни. Даже предсказать не берусь, какие новые коленца откинет наша власть.
– Молодость-то уходит!
– Давай годик еще погодим, – сказал он, снова притянув ее к себе.
С началом приватизации Вадим обучил Ольгу, как заполучить акции фабрики – будущего акционерного общества. Директор к тому времени фактически передал Ольге Петровне все полномочия, а вскоре и вовсе вышел на пенсию.
Следуя наставлениям Вадима, приватизацию удалось провести успешно, так что у новоиспеченного директора в руках получился ключевой пакет. Правда, для этого потребовалось подкупить ваучеров, потратив не только свои средства, но также и сбережения родителей.
Отец, как всегда, был против этого замысла. Он и свой ваучер не хотел получать.
– Ишь чего удумали! Пустую бумажку покупать за деньги. Обещания рыжего приватизатора я ни в грош не ставлю!
Мама же была захвачена событиями на фабрике и отдала дочке семейные накопления.
Вадим по долгу службы стал частенько выезжать в заграничные командировки. Возвращаясь, он не забывал привезти ей что-нибудь красивое из одежды или украшения и духи.
Однажды он предупредил, что командировка в Швейцарию может затянуться. Так и получилось. Первый месяц от него вестей не было, а потом пришла телеграмма с извинениями и сообщением, что в страну он, скорее всего, больше не вернется.
Для Ольги это стало первым звеном на пути неудач и трудностей. Далее последовали проблемы с фабрикой. Сначала челноки, а затем и посреднические структуры организовали массовую поставку дешевого китайского ширпотреба. В результате спрос на ткани, производимые фабрикой, стал быстро снижаться.
Буквально через год новое акционерное общество обанкротилось. Добытый с немалым трудом пакет акций превратился в пыль, к тому же Ольга осталась и без работы. Ей стало нечем даже оплачивать квартиру Вадима, в которой она тогда продолжала проживать. Пришлось ее покинуть на произвол судьбы и с повинной вернуться к родителям, оставшимся по ее инициативе без накопленных средств. Положение было удручающим.
Ольге удалось устроиться работать в ателье заведующей коммерческим отделом, однако и оно просуществовало недолго. Больше работы по специальности вообще не было, и какое-то время они семьей перебивались на пенсии родителей. Пришлось даже продавать вещи, в том числе подаренные Вадимом. Хорошо еще брата вскоре призвали в армию.
В стране свирепствовала инфляция. Жить стало так тяжело, что Ольга, находясь в полном смятении, пошла работать уборщицей на станцию в метро. На съезде она познакомилась с директором Метростроя. От безысходности решила обратиться к нему.
Некогда могучая компания тоже накренилась из-за резкого сокращения государственного заказа, тем не менее директор не остался равнодушен к некогда понравившейся ему женщине и устроил Ольгу в отдел маркетинга. Зарплата не была высокой, но все же работа давала некоторое удовлетворение.
За прошедшие полтора десятка лет жизнь Ольги претерпела столько изменений, что могло бы хватить на все отведенные годы. После стремительной комсомольской и партийной карьеры и быстрого продвижения в руководство фабрики наступил короткий период безмятежного благоденствия с Вадимом. Он оборвался так резко и неожиданно, что Ольга совершенно растерялась. Дальше наступил период крутых проблем, начавшийся с разорения фабрики и утраты средств к существованию. Работа в Метрострое чуть поддержала, но жизнь в условиях галопирующей инфляции была похожа на бесперспективную борьбу за выживание.
Ольга не раз пыталась понять, где она совершила роковую ошибку, приведшую к выпадению из ситуации счастливого достатка к печальному бедствованию. Но найти ее не могла, ибо она лежала далеко за пределами ее жизненной сферы.
Неожиданно пришла телеграмма от Вадима.
«В конце года, вероятно, заеду. Скучаю!»
Ольга к этому моменту уже пережила разлуку, и Вадим утратил позицию мужчины мечты. Ее занял другой человек, с которым они решили накрепко связать судьбу.
Поэтому ответная телеграмма была совсем короткой:
«Поздно!»